Мнения

Украина после войны: Степан Бандера или Григорий Сковорода

Украина уже пять месяцев в войне, но очевидно, что государственность свою она сохранила. А значит, надо начинать отвечать на вопрос о развитии страны после войны, о выборе курса

Позиция автора может не совпадать с позицией редакции The Moscow Times.

Владимиру Зеленскому после войны придется решать, какой будет новая Украина

Владимиру Зеленскому после войны придется решать, какой будет новая Украина

By President.gov.ua, CC BY 4.0

Обстрелы и смерти не повлияли на актуальность традиционных для Украины дилемм: украинский — или русский; Степан Бандера герой — Степан Бандера не герой; Хмельницкий настоящий патриот — Хмельницкий вообще не патриот; Голодомор преступление против украинцев — Голодомор преступление против всех. И так далее.

Советник главы офиса президента Украины Алексей Арестович поднял один из таких вопросов: «Выбор сейчас между Украиной Бандеры и Украиной Сковороды. Вот я за Украину Сковороды, но поскольку серьезной общественной дискуссии нет, у нас все сваливается в Украину Бандеры, который, конечно, для многих из нас — один из спонтанных героев, но когда это становится массовым явлением — это очень скверная история».

Будущее, а не прошлое

На самом деле выбор более сложный, чем просто между философом XVIII века Григорием Сковородой, считавшим человека «началом и концом всего», и политиком Степаном Бандерой с его радикальными представлениями об украинской государственности. Этот подход — очень примитивный. А главное, в обоих случаях это обращение в прошлое: и Бандера, и Сковорода — элементы пережитого, устаревшего, а не будущего.

Но если вопрос все-таки ставится в форме оппозиции «Бандера или Сковорода», значит, у Украины есть проблема с картиной будущего, с тем, какой будет страна. Что, Украина должна быть государством постсоветского типа, основанном на принципах сословного общества, с коррупцией и сырьем как опорой экономики?

Или все-таки Украине суждено сделаться современным государством, опирающимся на достижения европейской цивилизации? Нам не стоит спорить о Бандере и Сковороде, нам нужно ясное понимание того, какой станет послевоенная Украина, Украина XXI века, а не какой она могла бы быть в веке двадцатом или восемнадцатом. Можно понять, почему Алексею Арестовичу не нравится «Украина Бандеры», но его сравнение выглядит как минимум натянутым.

Рудиментарный тоталитаризм

Понятно, что дискуссия о послевоенном устройстве Украины, о ее новых идеалах начнется после войны. Но уже сейчас несложно констатировать, что украинские элиты стремятся к построению общества европейского типа. За образец в первую очередь они берут восточноевропейские страны: Польшу, Чехию и даже Венгрию — государства, где строят демократию и борются с рудиментами тоталитарного мышления. Пока что преодолеть последствия советской оккупации до конца не удается ни одной восточноевпроейской стране.

Украине, что бы она ни строила, придется иметь дело с еще большим количеством рудиментов тоталитарного мышления. Мы никуда не денемся, мы не перепрыгнем через все это просто так. Украину ждет очень серьезная общественная ломка — ломка сознания. Появление нового, свободного общества невозможно без преодоления массы очень серьезных, еще советских проблем, без множества проб и ошибок, без набитых шишек.

Но если сохранится государственность, основа Украины — остальное получится.

Особый смысл Бандеры

Еще надо сказать, что замеченный Арестовичем крен общества в сторону Бандеры носит ситуативный характер. Степан Бандера сейчас воспринимается не столько как символ Украины, сколько как сильнейший раздражитель для России. Война идет, и любая неприятность, доставленная врагу, — удача. Бандера — отличное идеологическое оружие против россиян.

Еще в СССР из Бандеры сделали жупел (точное значение этого слова — сера, горящая в аду), а поскольку нынешняя Россия жадно стремится наследовать советскому прошлому, то для нее Бандера стал еще в большей степени жупелом, чем для СССР.

Как только война кончится, Украина о Бандере забудет, можно не беспокоиться: его идеи, его практика политической деятельности, его представления о независимой Украине не имеют ничего общего с той страной, которую нам предстоит построить в XXI веке.

Читайте также