Мнения

«Следующий Путин» тоже развяжет войну

Даже если власть Владимира Путина в конце концов пошатнется, структура власти в России такова, что за ним последует еще один Путин, а затем еще один.

Позиция автора может не совпадать с позицией редакции The Moscow Times.

Валентин Спринчак / ТАСС

«На первой полосе — война, на последней — кроссворд». Когда я ехал в поезде вскоре после вторжения России в Украину, мне на ум пришла эта строчка из моего собственного романа «Свет и тьма».

Пассажир, сидевший напротив меня, читал газету: на первой полосе действительно была война, а на последней — кроссворд. С тех пор прошло время, и ежедневные зверства начали исчезать из заголовков, несмотря на то, что сражения с каждым днем становятся все более жестокими. Но никто на западе больше не хочет слышать о войне: люди устали переживать и ужас, и сочувствие. Им нужен покой, отсутствие роста цен, спокойная жизнь и хороший отдых.

Это не первый раз, когда мои тексты предупреждают о грядущих ужасах. До аннексии Крыма я использовал аналогию с русской народной сказкой «Теремок», чтобы описать неопределенное будущее Европы. Жили-были лесные звери в уютном домике-теремке. Однажды в дверь стучится лягушка. «Тук-тук! Кто обитает в этом теремке? Впусти меня, я хочу жить здесь с тобой». Животные впускают лягушку, и все соглашаются, что это счастливый и уютный дом. Даже зайца и лису пустили — в теремке места всем хватает. Но тут появляется медведь. Как ни старается, в теремок не влезает. Медведь приходит в ярость и садится на дом. Вот и конец теремку — и сказке.

Но никакие предупреждения не были услышаны.

В 2014 году, вскоре после аннексии Крыма, я со все большей настойчивостью писал, что «в XXI веке больше нет такой вещи, как отдаленная, локальная война. Каждая война теперь является европейской войной. И эта европейская война уже началась».

Я предупредил, что аннексия Крыма Владимиром Путиным «поднимет волну патриотизма. Рано или поздно эта волна сломается, и тогда Путину понадобится свежий ветер». Я писал о том, как годы хронической нестабильности на Балканах приведут к катастрофически высокому уровню миграции в европейские страны с «невероятно большей волной беженцев из Украины».

Тогда еще был шанс остановить агрессора. Однако европейские политики закрывали глаза на реальность, пытаясь выслужиться перед избирателями. Избиратели тогда тоже хотели мира, рабочих мест, отсутствия роста цен и хорошего отдыха. Коррумпированные российские эксперты настаивали на том, чтобы мы поняли точку зрения Путина и пошли на уступки.

И вот мы здесь: в разгар европейской войны сталкиваемся с беспрецедентной волной беженцев из Украины и удивляемся, как наши политики могли быть такими слепыми. Никто больше не слушает писателей. Единственный верный урок, который мы можем извлечь из истории, заключается в том, что история ничему не учит.

В Германии интеллектуалы собрали тысячи подписей под петицией с требованием к собственному правительству прекратить поставки оружия в Украину, потому что это может привести к третьей мировой войне.

«Мы хотим политики мира, а не войны», — пишут они. Но третья мировая война уже началась. Это началось в 2014 году. Как можно заставить кого-то прозреть, если он хочет быть слепым?

Теперь вопрос в том, как и когда закончится эта война. Война против нацистской Германии закончилась не смертью Гитлера, а сокрушительным военным поражением. Смерть Путина однажды неизбежна, а поражение России — нет.

Ответ сводится к подлинности. Некоторые цари настоящие, некоторые фальшивые. Если Святая Русь расширяет свою территорию и другие народы преклоняются перед самодержцем в Москве, то вассальное население, которое трудится, борется и героически проливает свою кровь за Святое Отечество, думает, что это благословение от бога. И тогда уже не очень важно, как царь пришел к власти или как он правит своими подданными. Он может резать их миллионами, разрушить тысячи церквей и казнить попов — важно лишь то, что царь настоящий, ибо тогда враг дрогнет и Святая земля расширится. Так было со Сталиным.

И наоборот, военные неудачи и потеря хотя бы малой части Святой земли будут восприниматься подданными царя как явный признак того, что царь не благословлен, что он подделка.

Он провалил войну с Японией? Ему не удалось подчинить себе чеченцев? Если так, то этот человек на троне — мошенник, выдающий себя за царя. Так было с Николаем II и Борисом Ельциным.

Путин узаконил свое президентство, вернув себе Крым, но его легитимность испаряется из-за его неспособности победить Украину. Следующий царь, в свою очередь, должен будет проявить себя, одержав победы в войне против мира. И если для нынешнего Путина угроза развертывания тактического ядерного оружия является лишь одним из аспектов гибридной войны, то для следующего Путина его развертывание может стать необходимым инструментом в его усилиях по обеспечению власти.

Следующий Путин тоже будет не более чем актером, который не может изменить свою роль. Его роль будет заранее прописана всей российской силовой структурой, которую не волнует, сколько людей погибнет в Украине или в России или где-то еще; его не беспокоят расходуемые ресурсы, количество развернутого оружия или уровень военных потерь. А если качество жизни россиян ухудшится? Так и быть — режим никогда особо не заботился о счастье собственного народа.

Эта структура не боится атаковать Запад. В конце концов, кого им бояться? Если ракета упадет на территорию страны НАТО, что тогда? Опять встречи, заявления, декларации, призывы к миру?

Пришло время свободному миру осознать, что он борется не с безумным диктатором, а с автономной и самовосстанавливающейся агрессивной системой власти.

Древняя социальная структура российского самодержавия хранится веками в кладовой истории и сбрасывает кожу только для того, чтобы вернуться в новом обличье: как золотоордынское ханство или Московское царство, как империя Романовых или сталинский коммунистический Советский Союз, а совсем недавно как путинская «управляемая демократия». А сейчас Российская Федерация в очередной раз сбрасывает кожу. Что выйдет из нерушимых основ непобедимой военной диктатуры? Может ли это быть свободная конституционная демократия, добровольно отказывающаяся от ядерного оружия? Вам это кажется вероятным?

Перед Второй мировой войной люди тоже хотели мира без повышения цен и хорошего отдыха. Избиратели надеялись, что их собственные демократические правительства во Франции и Великобритании будут проводить с Гитлером политику мира, а не войны. За этим последовала история, заключенная в безжалостно честном и трагическом обращении Уинстона Черчилля к избирателям: «Мне нечего предложить, кроме крови, тяжелого труда, слез и пота».

Рано или поздно придется давать подобные обещания — вместо приятных праздников европейские избиратели должны подготовиться к большим жертвам, борьбе и лишениям, потому что это цена, которую мы должны заплатить за мир.

Читайте также