Прошло полгода с начала боевых действий в Украине и релокации десятков тысяч россиян. За эти месяцы релоканты в большинстве своем так и не подали голоса. Громкие политические акции, ими инициированные и проведенные во всех странах, куда им удалось приземлиться, можно пересчитать по пальцам одной руки. Главным образом ограничились присоединением к мероприятиям, которые проводили местные партии и движения.
И теперь все идет к тому, что уже в ближайшем будущем от диаспоры потребуют либо высказаться против войны, либо уехать.
Свежесть россиян
Когда говорят, что выдачу шенгенских виз россиянам могут приостановить, больше всего возмущаются неразборчивостью европейцев: дескать, как можно ставить на одну доску тех, кто путешествует из России, и тех, кто мужественно покинул пределы родины и уже тем самым перешел на сторону не просто неконтрафактного пармезана, но добра.
Но, вообще-то, дело не в том, что россияне бывают первой или второй свежести. Свежесть, как известно, всегда одна. Когда первоначальный шок от произошедшего и переезда прошел, многие из них задались вопросом не о том, что они могут сделать, чтобы режим проклятый пал, а правильно ли они выбрали страну релокации. Может быть, поторопились, и был вариант получше?
Мысль о том, что эмиграция — вынужденное решение, которое вообще-то предполагает дефицит выбора, им не кажется очевидной. Якобы упущенный вариант, где подешевле и попроще, становится чуть ли не поводом для фрустрации. Поскольку многие из уехавших представителей среднего класса как раз выбор считают главной ценностью — но только преимущественно в его консумеристском выражении. И сейчас они переживают именно степени вынужденности этого выбора.
Оговоримся: речь о таком довольно условном коллективном релоканте. Среди уехавших, безусловно, много по-настоящему остро чувствующих, кто уже пожертвовал очень многим. Но не они делают погоду: в армии, и, увы, в эмиграции судят зачастую не по лучшим, а по тем, кто первый сзади. Поэтому средний релокант сейчас выглядит политэмигрантом, который вообще-то искренне считает, что эстетических противоречий с путинским режимом абсолютно достаточно, чтобы обрести как минимум такой же уровень комфорта, какой имел до. Для этой категории теперь появилась даже изысканная формулировка — luxury-релокация.
Вывезенная контрабандой с исторической родины культурная основа позволяет ассимилироваться, но не позволяет измениться. Поэтому нет ничего удивительного в том, что от Грузии до Латвии, от Лиссабона до Еревана от релокантов начинают слегка постанывать.
Незрелость россиян
«Принимающей стороне» более полугода в изгнании кажется достаточным сроком, чтобы новая диаспора как-то поярче оформилась с предпочтениями. Хотя, возможно, действительно, многим нужно больше времени для осознания того, что конфликт, развязанный Владимиром Путиным, — гражданский, а не политический, и он никому не даст возможности остаться над схваткой. Но даже многие журналисты «окопавшихся» СМИ-иноагентов, наверное, еще не готовы принять: сейчас абсолютно недостаточно подходов с точки зрения профессиональной этики и догм. Что мэра Риги, который, как и его сограждане, уже пожертвовали комфортом на несколько лет вперед только ради того, чтобы не кормить зло уступками, может совершенно справедливо раздражать догматический подход, когда вместо выражения солидарности с борьбой с советскими символами еще недавно российские, а теперь, по месту релокации, латвийские журналисты требуют уважать чувства наследников оккупантов. И ему, может быть, совершенно непонятно, почему до того, на что уже решилась его страна, бежавшие от режима Путина еще должны сколько-то там дозревать.
Хотя, на самом деле, значительная часть релоцировавшихся уже прошла большую дорогу. Ведь во время аннексии Крыма многие из них были если не за, то как минимум не очень-то и против. Те, кто ощутил Крым как экзистенциальную несовместимость с режимом, в основном тогда и уехали. И нельзя не заметить, что среди той волны «путинской» эмиграции жесткая антивоенная риторика распространена сегодня куда больше и звучит куда громче, чем среди новых релокантов.
Сегодня кажется, что движущей силой релокации для значительной части уехавших в марте–апреле было не желание изменить реальность, а наоборот, острый эмоциональный порыв не иметь к ней никакого отношения. Скорее всего, причина в том, что релоканты в значительной степени — бывшие представители далеко не самой прогрессивной в политическом смысле социальной группы. Большинство их всегда тяготело к нейтральному большинству.
24 февраля эта часть за один день эволюционировала до меньшинства в своей стране. Оказавшись по «правильную» сторону баррикад, они ищут возможности опять слиться с большинством, причем желательно тем же самым — аполитичным. Не очень отдавая себе отчет, что события в Украине сейчас являются фактором внутренней политики по всей Европе, а значит, никакой нейтральности не предполагают.
За границей, где, как показывает опыт, мировоззрение формируется быстрее, эволюция взглядов релокантов до уровня, предполагающего активную защиту гражданских ценностей в ущерб личному благополучию, все равно может занять годы. Сейчас же от этой стадии средний россиянин, оказавшийся в добровольном изгнании в 2022 году, так далек, что выглядит куда большим realpolitik, чем любой записной агент Кремля.
Но если олигархи и предприниматели эволюционировали в санкционно-принудительном порядке, то значительная часть самодепортировавшихся при применении к ней мер вроде уже вводящегося постепенно в ряде стран отказа в продлении ВНЖ в случае нежелания публично осудить войну, скорее всего, предпочтет возвращение в Россию. Некоторые бы с радостью подписались и сегодня, «покажите, где черкануть», но для многих публично занять позицию, несмотря на совершенный ими несколько месяцев назад жест, — все-таки это слишком радикальное требование одновременно «сжечь корабли» и «перейти Рубикон». А сам приютивший их ненадолго, но потребовавший определиться Запад, они, скорее всего, сочтут поступающим несправедливо. Тем более что в Москве, как показали последние полгода, живьем никого не едят. А против войны в любом случае не высказываются — так какая разница где?
Россияне как сорняки
Определиться с релокантами для европейских стран становится особенно важным перед переходом конфликта с Россией в затяжную фазу, что, скорее всего, неминуемо. Кремль не зря рассчитывает, что и холодную войну Запад сам объявит, и строительство железного занавеса произойдет главным образом за его счет. Но чего Москва не понимает, так это того, что наступающая холодная война будет отличаться от предыдущей, проигранной ею, тем, что в первую очередь она будет войной и только во вторую — холодной.
Но никто не готов вести войну за новую Россию, если это не нужно самим россиянам, — точно так же, как не стали бы помогать Украине, если бы не была очевидна решимость украинцев отстоять страну.
И уж тем более Запад не понимает, почему он должен «вписываться» за тех, кто, по большому счету не готов даже открыто выбрать сторону, только чтобы не был затронут комфорт его личного невмешательства. Именно поэтому можно ожидать, что не просто выданные россиянам шенгенские визы могут перестать работать, но даже временные виды на жительство будут продлеваться меньше, чем украинцам, или на меньший, чем украинцам, срок. Ни одно демократическое правительство не будет бесконечно вписываться за национальную диаспору другого государства, которая не разделяет (или однозначно не показывает, что разделяет) ценности большинства населения этой страны.
И никакой IT-статус не спасет. Мораль вернулась не только в политику, и уже скоро никакие материальные соображения не будут превалировать над репутационными при найме на работу даже в доселе политически нейтральных областях.
Именно этого и не понимают многие релоканты. Большая их часть считает, что мораль бывает только в сказках. Откуда она в этих сказках взялась и почему, ее не очень интересует. Судя по всему, пришло время узнать.



