Мнения

Союз равных

Свобода и равенство наций — это единственная защита от угрозы империализма, пишет в колонке специально для The Moscow Times министр иностранных дел Республики Польша Збигнев Рау.

Позиция автора может не совпадать с позицией редакции The Moscow Times.

Министр иностранных дел Польши Збигнев Рау

Министр иностранных дел Польши Збигнев Рау

Giorgi Abdaladze (CC BY-SA 4.0)

Российская агрессия в Украине закончила эпоху, в которой преобладало убеждение, что после травматического опыта XX века очередная крупномасштабная европейская война невозможна, а все народы объединяет желание мира. Мы драматическим образом убедились, что империализм — это не только историческая категория, но движущая и деструктивная сила современного мира, постигающая — правда, в разной степени, — нас всех. Оказалось, что игнорирование имперских амбиций, склонностей или только привычек, одобрение идеи думать и действовать в категориях сфер влияния, понимание исторических прав или экономических интересов крупнейших стран не сможет объединить империализм со свободным миром.

Российская агрессия в Украине стала для Европы моментом пробуждения и утонченной рефлексии над будущим континента. Начиная правильные для такой рефлексии дебаты, канцлер Германии Олаф Шольц определил Европейский Союз как противоположность империализма, — ЕС, который в нынешних стратегических реалиях требует укрепления и реформы процесса принятия решений большинством голосов или отказа от права вето. Такое решение позволит Германии — чувствующей ответственность за наш континент в условиях имперской угрозы — стать страной-лидером.

Равные с равными

Польша имеет особое право и обязанность участвовать в этих дебатах в силу собственного исторического опыта жертвы империализма соседей и собственной антиимперской традиции и политической мысли. Политическая мысль, которая основывается на убеждении о свободе и равенстве людей и наций отразилась в лозунгах: «Равные с равными, свободные со свободными!», «Ничего о нас без нас!», «За нашу и вашу свободу!». Их суть лучшим образом передал Адам Ежи Чарторыйский, когда в 1830 году писал: «Каждая независимая страна имеет право на собственное правительство и на строение собственного счастья по-своему. Никакая другая нация, будучи в состоянии управлять другой нацией, а тем более рассматривать ее как собственность или орудие, не имеет права вмешиваться в то, что другая нация считает благом для развития своего внутреннего благосостояния. Ни под каким предлогом иностранное вмешательство не может навязать общий строй, чтобы насильственно, что противоречит природе и закону, преобразовывать две нации в одно общество».

С польской перспективы, для сегодняшней Европы приоритетом является защита свободы и равенства как единиц, так и наций в каждом без исключения уголке нашего континента. В Украине это свобода выбора украинцев их идентичности, строя, политических и военных союзов, а также свобода решать, когда они должны продолжать борьбу за независимость, а когда начать переговоры с Россией. Это также равенство в отношении каждого другого суверенного государства, то есть неотъемлемый характер территориальной целостности Украины. Эта свобода и равенство Украины требует всесторонней политической, дипломатической, экономической и особенно военной поддержки, какой является обеспечение средств эффективной защиты ее независимости.

Отсутствие такой поддержки означает согласие на имперский тезис о том, что нации не пользуются той же субъективностью, тем же моральным статусом, той же защитой международного права, и их судьба, состояние или положение решается империями и концертами держав. Если правило свободы и равенства наций должно иметь универсальный характер, оно должно относиться ко всем европейским народам. Украина должна при нашей поддержке победить, а российский империализм должен быть остановлен.

Проект остановить и победить империализм в Европе не может сводиться к отношениям между Россией и Украиной или даже Россией и странами, которые Россия лишила интегральной целостности — как в случае Молдовы и Грузии, — создавая так называемые замороженные конфликты. Однако со стремлением доминировать над партнерами, навязывать им свое мнение, игнорировать их права, интересы и нужды, а также протесты, то есть с имперскими тенденциями мы неоднократно сталкивались и сталкиваемся в самом ЕС. Очень трудно было бы найти наблюдателя европейской действительности, который согласился бы с тезисом, что основной причиной отсутствия европейской интеграции является дефицит стремлений самых сильных стран-членов доминировать. Похожим образом, трудно было бы найти кого-либо, кто готов был бы аргументировать, что стремление доминировать является эффективным барьером для проникновения влияний российского империализма в европейское пространство. Итак, если мы соглашаемся, что реформа процесса принятия решений на европейском уровне является необходимой, то она должна следовать в направлении ограничения стремлений доминировать путем создания условий для аутентичной свободы и равенства стран-членов, в том числе прекращения всех имперских практик. Вопреки часто появляющимся убеждениям, международные организации сами по себе не являются антитезисом империализма. Каждая такая организация может быть антитезисом империализма, если опирается на фундамент свободы и равенства всех стран-членов; другими словами, если на эту свободу и равенство будут направлены все ее институты, политическая практика, политические и экономические инициативы. Поэтому каждая форма дефицита свободы и равенства стран-членов ЕС делает его особо чувствительным в конфронтации с российским империализмом. А российский империализм не может предложить ЕС ничего, кроме собственной модели политики и действий. В процессе поиска партнеров, которые имеют большой экономический или демографический потенциал с моделью собственной имперской политики, он предлагает особую форму экономического или политического сотрудничества. Другими словами, империализм предлагает преображение континента по своему образу и подобию, то есть в концерт держав с собственным российским участием и вместе определенными сферами влияния.

Имперские стратегии

В чем, таким образом, причины дефицита свободы и равенства стран-членов ЕС, которые открывают путь для таких имперских угроз? Наибольший дефицит свободы выявляет все более распространенная модель принятия решений в результате голосования большинства, что приводит к увеличению неравенства среди стран-членов сообщества. Малые и средние страны, у которых возможности создания эффективных коалиций, в том числе блокирующих коалиций, несравнимо меньше, чем у крупнейших стран, системно остаются в положении проигравших, если хотят самостоятельно отстаивать свои права, защищать свои интересы или нужды. А когда они получают меньше голосов, за них решают другие, а значит, их свобода нарушается. Такое имеет место потому, что свобода сводится к подчинению закону, который устанавливаем мы сами, силой собственной воли. Подчиняясь постановлениям этого закона, подчиняемся собственной воле, то есть остаемся свободными.

В свою очередь, дефицит равенства выявляет дисбаланс в зоне евро, где происходит «окаменение» фискального и экономического дисбаланса. Некоторые страны с момента принятия общей валюты не в состоянии развиваться гармонично, некоторые страны фиксируют постоянное положительное сальдо экспорта, противодействуя повышению курса собственной валюты из-за продолжающейся экономической стагнации в других странах. Значит, это система, которая сильно ограничивает необходимый компонент равенства — равенство шансов.

Дефицит свободы и равенства сводится к закреплению институционально-функционального деления на малые и средние страны, а также на более крупные и крупнейшие, обладающие не только несомненным экономическим преимуществом и демографическим потенциалом, но и правом голоса в процессе принятия решений в ЕС, которого малые и средние страны не в состоянии сбалансировать, даже действуя сообща. Такое разделение приводит к системному политическому и экономическому доминированию первых над вторыми. Это доминирование, в свою очередь, открывает путь к усилению национальных интересов лидирующих государств за счет подчиненных. Гарантом этого успеха является то, что лидирующие страны имеют в целом возможности представлять и определять свои частные национальные интересы как общее благо всех стран-членов. Это условие обеспечивает благодатную почву как для усилий российского империализма, так и для имперских практик внутри самого ЕС.

Северный газопровод — это показательный пример. Принятие предложения о постоянном доступе к более дешевому российскому газу должно было обеспечить конкурентное преимущество на общем рынке в обмен на неформальное признание российской сферы влияния на постсоветском пространстве. Сопоставление основных политических интересов российского империализма с экономическими амбициями самой могущественной страны ЕС привело к этой прочной трансформации в сторону империалистического способа действий. Доминирующее положение на рынке происходило за счет не только нарушения условий равноправной конкуренции, но и за счет зависимости европейских экономик от российских энергоресурсов и интересов безопасности некоторых стран-членов и Украины. Оказание предпочтения политическому сотрудничеству с Россией также имело место за счет лояльности к союзникам, особенно к тем, которые наиболее подвержены притязаниям российского империализма на восточном фланге НАТО. Все эти действия не были случайны, а оказались результатом осознанной, обдуманной и последовательно реализуемой стратегии, представляемой как чисто экономический европейский проект, приносящий экономическую выгоду всем и, таким образом, являющийся частью общего блага стран-членов.

Однако теперь, когда в результате российской агрессии в Украине эта стратегия рухнула, общее благо преобразовалось и приобрело форму европейской солидарности. Период конкурентного преимущества Германии на общем рынке закончился и вылился в проект добровольного сокращения потребления газа на 15% всеми странами-членами, продвигаемый Берлином, в том числе и теми, кто настойчиво предостерегал своих европейских партнеров от попадания в зависимость от России.

Другой важной иллюстрацией имперских практик внутри ЕС является опыт Греции. С момента создания зоны евро в экономике Германии было зафиксировано положительное сальдо торгового баланса, в то время как экономика Греции (и других стран европейского Юга) борется с проблемой стагнации, снижения конкурентоспособности и, как следствие, увеличением долговой нагрузки. Тем не менее общая валюта была и остается выгодной для всех стран еврозоны, то есть является их общим благом.

Экономический кризис 2010 г. показал диалектичность этого блага. Общим благом был успех экспорта и кредитования иностранными, в основном немецкими финансовыми компаниями. Но во время кризиса общим благом оказалось переложить все издержки ущербной системы, стимулирующей задолженность стран Юга, на греков, несмотря на то, что проблема задолженности всех стран европейского Юга — это только обратная сторона медали немецкого экспортного бума.

Экзистенциальный вызов

Таким образом, современный европейский порядок, порядок Европейского союза не защищает нас от эрозии свободы и равенства стран-членов, что, как показывает опыт, способствует возрождению империализма. В этом контексте создание институциональных условий для принятия Германией лидерства в ЕС лишь существенно усугубило бы это отсутствие свободы и равноправия. Следовательно, если немецкое предложение состоит в том, чтобы быть защитой для ЕС от империализма, за что немцы чувствуют себя ответственными, то ЕС нуждается не в лидерстве Германии, но в немецком самообладании. Только тогда свобода и равенство стран-членов позволят ЕС стать желанным антитезисом империализма.

Поскольку империализм представляет собой фундаментальную угрозу для ЕС, его эффективная защита требует фундаментальных реформ. Таким образом, свобода стран-членов требует радикального укрепления европейского консенсуса и его признания в качестве основы действий и сотрудничества ЕС. Равенство стран-членов требует восстановления равных возможностей для их развития, что, в свою очередь, должно привести к реформированию еврозоны. Радикальность этой реформы не может априори исключать какие-либо решения, такие как системное, частичное снижение доли заемных средств или временное, или постоянное возвращение некоторых членов еврозоны к национальным валютам. Более того, импульс к проведению реформ и направление изменений должны исходить от стран-членов, а не от институтов ЕС. Именно страны должны сами представлять и определять общее благо, т. е. принципы успеха и развития всех их, и, следовательно, должным образом определять объем компетенций этих институтов. Более того, усилия в связи с проведением реформ должны основываться на предположении, что те, кто испытал на себе империализм, должны внести больший вклад в эффективную защиту от империализма, чем те, кто практиковал его в прошлом.

Если мы не сможем провести такую реформу, если мы не защитим идею и практику свободы и равенства наций от имперской угрозы, мы придем к интеллектуальному и политическому регрессу. Таким образом, мы сталкиваемся с экзистенциальным вызовом, бремя которого отнюдь не является чем-то новым в европейском опыте. На заре нашей эры также необходимо было решить дилемму, должен ли Рим оставаться республикой свободных и равноправных граждан или же перенять черты соседних эллинистических монархий. Те, кто защищал республику, метко предупреждали, что Рим в конечном итоге не переживет такой эллинистической имперской трансформации. Сегодня стоит вспомнить их предупреждение.

Читайте также