ФРАНКФУРТ-НА-МАЙНЕ/ВАШИНГТОН, 2 апр (Рейтер) - П редставители центральных банков мира, возможно, пытаются сделать невозможное: в режиме реального времени проникнуть в образ мышления руководителей компаний, профсоюзов и обычных домохозяйств, чтобы понять, как они управляют своими финансами в условиях очередного энергетического шока.
Перед регуляторами стоит непросто вопрос: повышать ли резко процентные ставки для борьбы с растущей инфляцией. Однако они пойдут на этот шаг лишь в том случае, если сочтут, что скачок цен на энергоносители, вызванный войной с Ираном, перекинется на другие цены, толкая вверх инфляционные ожидания во всей экономике. Сложность состоит в том, что измерить подобные ожидания крайне непросто. В распоряжении центробанков имеется масса опросов, индикаторов и показателей, однако все они имеют ограничения, если не откровенные изъяны.
Со времен пандемии COVID-19 они разработали новые инструменты, чтобы восполнить пробелы в данных о поведении. Однако измерение ожиданий по-прежнему остается скорее искусством, чем точной наукой. Это может повысить планку для повышения ставок, поскольку чиновники избегают решений, основанных на интуиции, и, как правило, предпочитают дождаться дополнительных доказательств, чтобы снизить риск ошибки в денежно-кредитной политике.
МОДЕЛИ ПОВЕДЕНИЯ ИЗМЕНИЛОСЬ ПОСЛЕ ВСПЛЕСКА ИНФЛЯЦИИ В 2022 ГОДУ
«Я стараюсь проникнуть в ход мыслей тех, кто устанавливает цены, и понять, как они смотрят на ситуацию, - пытаюсь оценить их уверенность в своей способности диктовать цены», - сказал глава ФРБ Ричмонда Том Баркин в интервью Рейтер.
«Аргументы в пользу повышения ставки появились бы в том случае, если бы инфляционные ожидания наконец начали сдвигаться, - сказал он. - У меня нет ощущения, что на данный момент они вышли из-под контроля».
Одним из осложняющих факторов является то, что модели поведения меняются. В 2022 году у потребителей и компаний было мало опыта с быстро растущей инфляцией, из-за чего процесс установления цен и зарплат довольно негибким. «Но теперь люди пережили болезненный период высокой инфляции, и это может означать, что инфляционные ожидания стали более хрупкими, и следовательно, могут оказаться более чувствительными к подобному ценовому шоку в области энергоносителей», - сказала в пятницу член совета управляющих ЕЦБ Изабель Шнабель. Шнабель отметила, что до пандемии компании крайне редко меняли цены - как правило, не чаще одного раза в год - ввиду обременительности этого процесса, однако впоследствии такой подход стал жизнеспособным, и частота ценовых корректировок резко возросла.
Таким образом, хорошим индикатором смещения ожиданий служит не только масштаб подобных изменений, но и их частота. Традиционно представители центральных банков опирались на опросы и рыночные индикаторы для оценки ожиданий. Однако опросы проводятся недостаточно часто, чтобы фиксировать быстрые изменения, а их временной горизонт зачастую не совпадает с горизонтом принятия решений у регуляторов. Рыночные индикаторы ожидаемой инфляции также несовершенны, поскольку включают дополнительную доходность - или премию за риск - которую инвесторы требуют за владение тем или иным финансовым инструментом. Она меняется вместе с рыночными настроениями, что затрудняет выделение изменений собственно ценовых ожиданий. Инвесторы теперь ожидают, что ЕЦБ повысит ставки два или три раза в 2026 году, а Банк Англии - дважды, и уже не рассчитывают на шаг вниз от ФРС.
ЦЕНТРОБАНКИ ВНЕДРЯЮТ ИННОВАЦИИ ДЛЯ УСТРАНЕНИЯ ПРОБЕЛОВ В ЗНАНИЯХ Чтобы компенсировать подобные информационные пробелы, центральные банки разработали широкий набор новых инструментов. Они отслеживают ожидающиеся изменения зарплат, в том числе через крупные соглашения об оплате труда, объявляемые профсоюзами, которые могут служить сигналом для других участников рынка труда, ведущих собственные переговоры о зарплате.
Они напрямую опрашивают компании и беседуют с руководителями, чтобы оценить ожидаемое поведение, а также принимают во внимание все большее число внешних опросов с опережающими индикаторами. Представители центробанков отслеживают частоту изменений цен, корректируют существующие опросы для устранения пробелов в данных и пересмотрели собственные проекционные модели, чтобы устранить недостатки, из-за которых был упущен всплеск инфляции в 2022 году. Не менее важным для их экспертной оценки является попытка понять, чем нынешний инфляционный шок отличается от того, который наблюдался четыре года назад.
По этому вопросу, похоже, существует устойчивый консенсус: условия носят фундаментально иной характер.
Процентные ставки уже выросли, государственные финансы находятся под давлением, на рынке труда все больше проявляется слабость, а у домохозяйств - в отличие от пандемии, когда у них не было возможности тратить, - нет накопленных значительных денежных подушек. «Мы входим в эту ситуацию на фоне постепенного замедления инфляции, которое мы наблюдали, ослабления рынка труда,а также роста немного ниже потенциала», - сказал глава Банка Англии Эндрю Бейли в интервью Рейтер.
«И одним из сигналов, которые мы стабильно получаем от компаний,является то, что в большинстве секторов экономики у бизнеса нет реальной возможности перекладывать издержки в цены».
Опираясь на углубленное понимание ситуации, центральные банки пока уверены в том, что долгосрочные инфляционные ожидания остаются на уровне, близком к их целевым показателям.
Но чем дольше будет тянуться война, тем дольше цены на энергоносители будут оставаться высокими - и с тем, как потребители будут видеть рост повседневных расходов, таких как заправка автомобилей, вероятность того, что инфляционные ожидания начнут расти, будет увеличиваться. Когда именно это произойдет, заранее неясно, и чиновникам придется судить об этом самим.
«Экономика сама по себе не является точной наукой, - сказал член совета управляющих ЕЦБ Примож Доленц. - Она, конечно, основана на аналитике, но по определению в ней присутствует элемент восприятия и суждения».
Оригинал сообщения на английском языке доступен по коду:
(Балаж Кораньи, Говард Шнайдер при участии Дэвида Милликена, Лейки Кихары и Энн Сафир, перевела Ая Лмахамад)
