ЛОНДОН, 16 июн (Рейтер) - С начала войны в Иране нефтяной рынок, судя по всему, ожидал, что президент США Дональд Трамп не допустит перерастания конфликта в полномасштабный экономический кризис. Соответственно, трейдеры не закладывали такой сценарий в цены, несмотря на ситуацию с физическими поставками.
Этот расчет был рискованным, но в итоге оправдался.
Цены на нефть мощно колебались все три с половиной месяца войны из-за беспрецедентного закрытия Ормузского пролива, которое Иран использовал как основной рычаг давления. Тегеран смог практически за одну ночь убрать с мировых рынков около пятой части поставок нефти и сжиженного природного газа. Нефть марки Brent подорожала с $70 за баррель до начала войны до пика в $118 в конце марта, а затем упала ниже $80 после того, как Вашингтон и Тегеран объявили о заключении предварительного соглашения в воскресенье.
С учетом того, что перебои с поставками стали одними из крупнейших в современной истории, масштаб ценовых колебаний оказался относительно умеренным.
Для сравнения, в феврале 2022 года цены на нефть поднимались до $123 за баррель. Это отражало опасения рынка относительно частичных перебоев с экспортом российской нефти, который годом ранее составлял около 7,5 миллиона баррелей в сутки - примерно вдвое меньше фактического объема, потерянного во время блокады Ормузского пролива.
На протяжении десятилетий закрытие Ормузского пролива считалось самым страшным сценарием для нефтяных рынков. Однако когда это произошло навяву, цены подскочили, но не взлетели до небес.
СОГНУЛАСЬ, НО НЕ СЛОМАЛАСЬ
На первый взгляд объяснение простое: физический рынок отработал как надо.
Мировая энергетическая система продемонстрировала необычайную гибкость и устойчивость. Правительства и компании открыли стратегические и коммерческие резервы и высвободили сотни миллионов баррелей. К началу конфликта добыча уже находилась на повышенных уровнях, а запасы быстро росли, что помогло смягчить удар.
Спрос также скорректировался. После начала войны импорт в Китай снизился, а во многих странах Азии правительства ввели ограничения на потребление энергии. Это помогло предотвратить более глубокий экономический шок.
Система прогнулась, но не обрушилась.
Однако это лишь часть общей картины, и, возможно, не самая важная.
СТРАХОВКА ОТ ТРАМПА
При более внимательном рассмотрении реакция рынка на истощение мировых запасов указывает на иную картину.
Во время войны запасы снижались рекордными темпами - в среднем по 5,3 миллиона баррелей в сутки с марта по май, по данным Управления энергетической информации США (EIA) - и это перед летним сезоном в Северном полушарии, когда спрос достигает пика.
Это должно было стать тревожным звоночком. Однако, судя по всему, происходящее лишь усилило уверенность рынка в скорой договоренности с Тегераном.
Чем это можно объяснить?
Неявная ставка рынка была очевидна: Трамп не допустит, чтобы цены на бензин в США резко выросли и создали риск нового витка инфляции, особенно в преддверии выборов в Конгресс. Проще говоря, инвесторы исходили из того, что он даст задний ход раньше, чем начнутся сбои на рынке.
Таким образом, чем ниже опускались запасы, тем ближе казалась мирная сделка.
Такая динамика рынкам уже знакома.
Во время второго срока Трампа участники рынка неоднократно убеждались, что экстремальные сценарии, вытекающие из его риторики и первоначальных политических шагов, не стоит полностью закладывать в цены - будь то резкое повышение пошлин на весь импорт, лишение ФРС независимости или захват Гренландии.
После наиболее жестких заявлений Трампа, как правило, следовал откат, как только финансовые рынки начинали демонстрировать нестабильность.
Так называемый «тормоз (put) Трампа» - ожидание, что президент вмешается в рыночную ситуацию в случае резкого ухудшения - больше не ограничивается Уолл-стрит. В ходе конфликта с Ираном он повлиял и на сырьевые рынки.
Рынки не игнорировали риски - они учитывали ограниченные возможности Трампа.
ЕСТЬ ПРЕДЕЛ
Однако у позиционирования рынка нефти, основанного на угадывании действий Трампа, есть свои пределы.
В отличие от акций, которые могут долго поддерживаться настроениями, товарные рынки в конечном счете привязаны к физическим факторам. И эти факторы начали давать о себе знать - как для президента, так и для участников энергетического рынка.
Несмотря на относительно эффективный ответ рынка на Ормузский шок, потеря около 1,4 миллиарда баррелей предложения с начала войны привела к значительному дефициту мировых запасов. Этот разрыв никуда не исчез.
Тем не менее объявление о сделке существенно снизило риск резкого скачка цен на нефть, о котором предупреждали еще две недели назад.
Проблема в том, что восстановление спроса и предложения вряд ли будет синхронным, и вероятен период повышенной волатильности.
С одной стороны, спрос может вырасти.
Нефтепереработчикам, трейдерам и правительствам, которые расходовали запасы в ходе кризиса, предстоит их пополнять. Это создаст новую волну спроса и может привести к ужесточению баланса на рынке в период летнего пика потребления, при том что буферные запасы останутся ограниченными.
Признаки сжатого рынка уже видны в США. После роста экспорта до рекордных уровней во время кризиса запасы нефти в стране снизились до минимальных значений с 2004 года, а бензина - до уровней, не наблюдавшихся с 2014 года.
С другой стороны, предложение может восстановиться быстрее, чем ожидается, поскольку производители стран Персидского залива, испытывающие давление на доходы, будут стремиться вернуть себе долю рынка. В итоге это может привести к более сильному снижению цен, чем сейчас рассчитывают трейдеры.
ТОРГОВЛЯ С ОГЛЯДКОЙ НА ТРАМПА
На протяжении всей войны словесные сигналы Трампа оказывали заметное влияние на нефтяные рынки, неоднократно поддерживая тех инвесторов, кто ждал мирного урегулирования, даже когда фундаментальные показатели ухудшались.
Объявленное в воскресенье соглашение между США и Ираном оказалось расплывчатым и не дает Вашингтону заметных преимуществ. Однако оно было заключено вовремя - как раз тогда, когда пространство для дальнейшего движения рынка сузилось. Вряд ли это можно считать случайностью.
Инвесторы понимали, что готовность Трампа мириться с негативной динамикой рынков не бесконечна - и этот предел не менее значим, чем трубопроводы, танкеры и хранилища.
Они сделали ставку на это. На этот раз - они не ошиблись.
Оригинал сообщения на английском языке доступен по коду:
(Рон Буссо является обозревателем Рейтер и выражает собственное мнение, перевела Ая Лмахамад. Редактор Анна Козлова)
