Окружной суд польского города Сосновец приговорил бывшего координатора «Открытой России» Игоря Рогова к семи годам лишения свободы за шпионаж для ФСБ. Его жена Ирина получила три года тюрьмы за подстрекательство и пособничество, сообщает Национальная прокуратура Польши. По версии следствия, с февраля по август 2022 года Рогов собирал информацию о местных чиновниках и эмигрировавших российских оппозиционерах, а его жена передавала эти сведения ФСБ на флеш-карте во время поездок в РФ.
Рогов подтвердил, что работал на ФСБ, однако заявил, что делал это под давлением, поскольку в случае отказа его отца угрожали отправить на войну в Украину. Жена Рогова вину не признала, но отметила, что была в курсе контактов мужа с российскими спецслужбами. Супруги переехали в Польшу в 2022 году, Рогов получил в республике политическое убежище. До эмиграции он также был заместителем координатора штаба Алексея Навального в Саранске.
Кроме того, суд признал Рогова виновным по статье о создании непосредственной опасности взрыва из-за участия в отправке посылки с компонентами кумулятивной бомбы, перехваченной польскими силовиками летом 2024 года в Лодзинском воеводстве. Следствие не связывает обвинение Рогова в шпионаже с этим эпизодом. В материалах дела говорилось, что посылка была частью операции украинских спецслужб по переправке компонентов для взрывчатки в Россию. Рогов утверждал, что принять посылку его попросил друг, а сам он не был в курсе ее содержимого.
С учетом времени, проведенного в СИЗО, Рогов должен выйти на свободу через 5 лет, а его жена — через 1,5 года.
Приговор прокомментировал бывший исполнительный директор «Открытой России» Андрей Пивоваров. «Виновен ли Игорь? Я думаю, что да. При этом у меня нет к нему ни ненависти, ни презрения. Игорь был оппозиционным лидером в маленьком городе, где, конечно же, был на виду у всех местных силовиков: и Центра „Э“, и ФСБ. Думаю, каким-то образом к нему нашли подход, продавили», — написал Пивоваров.
В то же время он отметил, что Рогов вряд ли мог нанести серьезный вред оппозиции, а его история показывает, насколько уязвимыми для вербовки становятся эмигранты, оказавшиеся в тяжелом положении.
