Когда куратор Владимир Шаламов вместе с командой выбирал тему третьей выставки Artists Against the Kremlin, взгляд был обращён в прошлое — точнее, к тому, как Кремль сегодня этим прошлым распоряжается.
Во время обсуждения концепции в берлинской команде художников и кураторов российские власти последовательно уничтожали институции, сохранявшие память об одной из самых трагических страниц истории страны.
В Москве был закрыт Музей истории ГУЛАГа, а правозащитное общество «Мемориал», десятилетиями документировавшее советские репрессии и удостоенное Нобелевской премии мира, объявили «экстремистской организацией».
«Мы видим, как память, которая неудобна власти, целенаправленно стирается и заменяется новой — той, что оправдывает всё, что делает Кремль, и создаёт для этого идеологическую основу, — говорит Шаламов. — Мы решили сказать, — „Нет, ребят, так не пойдет“».
Так появилась выставка Memory Remains, которая пройдёт с 14 августа по 6 сентября в культурном центре De Balie в Амстердаме. Она объединяет произведения современного протестного искусства, посвященные памяти, её уничтожению и сопротивлению забвению.
«Если Кремль можете себе позволить зачистить информационное пространство и выстроить все только так, как удобно для себя, то мы здесь, находясь в относительной безопасности, имея возможность свободно говорить, будем использовать свои возможности и будем оставлять свидетельства для наших современников и для исследователей будущего», — говорит он.
В интервью The Moscow Times, одному из организаторов проекта Artists Against the Kremlin, Шаламов рассказал о выставке Memory Remains, борьбе с историческим забвением и необходимости сохранить сегодняшнее протестное искусство, чтобы однажды его уже нельзя было переписать.
Интервью было отредактировано и сокращено для ясности.
Почему вы решили в этом году назвать выставку Memory Remains, или «Память сохраняется»?
Это, конечно, отсылка к известной песне группы «Металлика», которая так и называется — The Memory Remains. Я вырос на этой музыке. Когда мы решили, что следующая выставка будет посвящена памяти, и стали искать название, то эта фраза сама по себе всплыла. Мы сначала её восприняли как шутку, но потом шутка превратилась в реальность.
Почему мы в принципе решили делать выставку про память? На выставке Artists Against the Kremlin прошлого года, мы, кажется, предугадали тренд на видение России как распространителя на весь мир болезни авторитаризма. Тогда мы назвали выставку «Вирус». Кстати, хотя название было очень точным, с ним было много проблем, потому что сложно заинтересовать партнеров проектом с таким названием. Даже письмо с темой «Вирус» не все захотят открыть. Но все-таки мы попали в точку.
После прошлогодней выставки The Moscow Times попросили меня прочитать в рамках TMT Lectures в Кембридже лекцию про протестное искусство, и я подготовил «100 лет протестного искусства в России. От царизма до путинизма», где собрал примеры критического искусства с 10-х годов XX века и до сегодняшних дней. И как выяснилось, есть очень много параллелей между работами того времени и нашего.
Позднее мне показалось, что это можно переложить и на выставку. Мы хотели показать преемственность художественного протеста. Показать, что критическое искусство и протест арт-мира против того, что вытворяет Кремль, родился не сегодня, не вчера, и даже не позавчера, а был, в общем-то, всегда. Наверное, даже это не наша локальная история, это везде в мире происходило и происходит. Для каждого действия есть противодействие.
Сначала мы планировали построить всю выставку на известных произведениях из прошлого. Собрать архивные материалы, показать культовые работы советских художников-диссидентов…
Но нас в очередной раз догнали сумасшедшие новости из России. «Мемориал» — организацию, которая сохраняет память о репрессиях, признали экстремистской, и примерно в это же время закрыли музей истории ГУЛАГа. То есть два важнейших проекта, которые работали с памятью в России, стали вне закона.
И нас осенило: сегодня нужно говорить о том, что Кремль пытается перепридумать всю историю, сделать ее удобной для себя. Мы являемся свидетелями того, как Россия пытается затереть неудобные воспоминания и подменить их другими, легитимизирующими всё, что она творит сейчас и что творила раньше.
Конечно, «неудобные» исторические факты есть почти у любой современной страны. Но как она реагирует на них — это то, что отличает авторитарное государство от демократического. Где-то, как в Нидерландах, открывают музеи, посвященные колониализму, а где-то, как в России, закрывают музей, сохранявший историю репрессий.
Кремль все последние 25 лет пытался найти идеологическую основу, которая в СССР как будто была, а вот в путинской России не было и, в общем, до сих пор нет. Происходит героизация и войны в Украине, и «советского воина». Это единственное, что удобно Кремлю — а, например, про пакт Молотова-Риббентропа в России не пишут даже в учебниках истории.
Мы решили сказать, — нет, ребят, так не пойдет.
Может быть, в России вы и можете себе позволить зачистить информационное пространство и выстроить все только так, как удобно вам, но мы здесь в эмиграции все еще можем не бояться цензуры, и находясь в относительной безопасности, имея возможность свободно говорить, будем использовать свои возможности и будем оставлять свидетельства для наших современников и для исследователей будущего.
Можете рассказать о художниках, которые будут участвовать в выставке?
Когда мы решили, что выставка будет полностью посвящена памяти, я обратился к Анне Наринской, которая исследует эту тему. Она сказала: зачем что-то придумывать? Есть готовая классная выставка, «Другая Россия. Мемориал: 35 лет борьбы за историческую правду и демократию». Она никогда не была показана вне немецкоязычного пространства.
К счастью, в Амстердаме мы делаем выставку в большом арт-центре и можем себе позволить сделать несколько разных секций, и экспозиция Мемориала будет только одной из них.
Мы позвали куратора из России, имя которого я называть не могу из соображений безопасности, который взял на себя так называемую «архивную секцию». Сначала мы хотели рассказать в ней истории сопротивления из прошлого. Но в процессе разработки секции куратор понял, что его особенно интересует тема карательной психиатрии, и мы решили посвятить одну из секций выставки этому позорнейшему явление, одному из самых жутких, на мой взгляд, репрессивных практик, когда человека, который протестует, помещают даже не в обычную тюрьму, а в психиатрическую лечебницу. Такая бесчеловечная практика существовала в Советском Союзе, она продолжается и в путинской России.
Один из известных современных примеров, — это шаман Александр Габышев из республики Саха (Якутии), который в 2019 пошел пешком в Москву изгонять Путина. Александра упекли в психиатрическую лечебницу и уже несколько лет держат там. Мы расскажем его историю, и на ее примере поднимем разговор о карательной психиатрии.
Помимо этого, будет специальная секция от кураторов «Феминистского антивоенного сопротивления», где мы расскажем истории женщин, которые находятся в российских тюрьмах.
Ещё одна секция — Трибьют — будет состоять из более чем 60 новых произведений современных авторов. Примерно половину из них художники делают специально для этой выставки.
Последняя секция, которую мы сделали в этом году, возникла стихийно. Я подумал о том, что английское слово artist из названия нашей выставки, по значению вообще-то гораздо шире, чем художник. Это творец, и он может быть кем угодно: художником, танцором, актером, музыкантом. Ранее мы уже решили дополнить экспозицию «Мемориала» музыкальной компонентой: ее подготовила для нас Мария Немцова, — и теперь это будет тотальная инсталляция. Но как инкорпорировать музыкантов в выставку современного искусства? Концерт на выставке организовать непросто и дорого, и поэтому я решил собрать для выставки всевозможные артефакты от музыкантов, которые публично выразили свой протест Кремлю и придерживаются антивоенной позиции. Мы назвали эту секцию Hard Times Cafe, и в будущем планируем пополнять коллекцию этой секции и показывать ее как отдельную выставку.
А на закрытии Artists Against the Kremlin 3 сентября будет показана часть перформанса Queer Quark режиссёрки Евгении Рудюк. В полном своём виде его можно будет увидеть на фестивале Fringe в Амстердаме в сентябре.
В целом, в этом году мы решили сосредоточиться на сторителлинге, и художественные произведения по сути будут поводом для того, чтобы рассказать какую-то историю. Кремль хотел бы, чтобы эти истории пропали, забылись. Мы пытаемся всячески этому помешать.
Естественно, мы не сможем рассказать даже половины тех историй, которые хотели бы. Но мы каждый год по итогам выставки мы делаем книги, и там, наверное, сможем более подробно вспомнить больше, чем попадет в выставку.
Как вы пытаетесь достучаться до людей в России? Есть ли способы донести это послание до аудитории внутри страны?
Prometheus — проект, который создан в эмиграции, в котором подавляющее количество участников — люди, которые живут в эмиграции. Основная часть посетителей на наших выставках — не русскоязычные люди. Поэтому, мы выбрали английский как основной язык коммуникации для проекта. Наши книги мы также делаем на английском.
Но все-таки основная часть команды Prometheus и наших художников — выходцы из России. У нас есть художники, которые до сих пор работают в России, и переправляют нам работы для выставок оттуда. Мы не хотим ни в коем случае забывать про русскоязычную аудиторию и про тех, кто остается внутри страны.
Делать выставки протестного искусства в России мы по понятным причинам не можем. Точнее, у нас бывают предложения от каких-то очень храбрых художников, но мы всегда отказываемся, потому что это слишком опасно для них самих. А делать выставки на русском языке, находясь в Европе, наверное, было бы не совсем честно и не совсем правильно даже.
Безусловно, мы понимаем, что до аудитории внутри страны можно дотянуться только за счет контента на русском языке и за счет онлайн-распространения этого контента. Такого, например, как это интервью.
Во всем мире Artists Against the Kremlin давно воспринимается как крупнейший проект протестного искусства от русскоязычных художников, но в России про нас вообще мало кто слышал. И мы собираемся это исправить. После третьей выставки мы собираемся перевести на русский все наши книги и каталоги и бесплатно распространять их электронные версии.
Кроме того, мы начали работать с музыкантами, а это как раз люди с более широкой аудиторией, которая к тому же выходит за рамки нашего либерального «пузыря». Надеюсь, они помогут донести наши истории до тех, кто иначе бы их не услышал.
После войны и после Путина России неизбежно придется пройти через процесс осмысления и памяти о том, что произошло в Украине, примерно так же, как это происходило после распада Советского Союза. Можно ли сказать, что эта выставка — своего рода архив или документ для того момента?
Абсолютно. Когда мы начинали этот проект, это, наверное, и было одной из наших главных целей.
Когда мы думали про самую нашу первую выставку — это был сентябрь 2023 года, спустя примерно полтора года после начала полномасштабной войны в Украине, — почти не существовало крупных выставок протестного искусства. У всех вокруг создавалось впечатление, будто российские художники просто молчат. Но мы знали, что это не так. Что художественный протест не смотря ни на что — есть. А чего нет: это возможностей у художников. Возможностей творить. Возможностей показывать свои работы.
Мы хотели зафиксировать в истории тот факт, что протест художников существовал, и он был многочисленным, он был разным. Мы действительно хотим создать честный архив. И за счет, в первую очередь, книг, я думаю, что нам это удается.
Как исследователи будущего будут изучать этот период, в котором мы сейчас с вами живем, мы пока даже не подозреваем. Внутри России есть различные партизанские арт-проекты, о которых широкая публика понятия не имеет. И нас, и их впоследствии будут изучать (уже изучают!). Будут, конечно, изучать и цензуру, и самоцензуру, будут изучать эскапизм художников, и зрителей.
Будут изучать не только то, что делалось, но и то, что не делалось и почему. Почему люди, которые могли и должны были поддерживать, не поддерживали. Почему те, кто мог бы участвовать — не участвовал. Все это будет частью истории. Точнее, все это история, которая создается на наших глазах и с нашим активным участием. Поэтому, выбор, который мы делаем каждый день, важен.
Мне бы хотелось всех пригласить на выставку, если ваши читатели по разным причинам находятся или окажутся в Амстердаме. Если они не окажется, пусть расскажут об этой выставке всем своим друзьям, которые живут в Нидерландах или поблизости, даже если они не интересуются критическим искусством. То, что мы делаем, — это глобальное событие не только в сфере современного искусства, но и в сфере гражданского общества, и в жизни диаспоры тоже!
Стоит сказать, что мы все работаем на волонтерских началах, без структурной поддержки и тянуть это все дальше за свой счет у нас долго уже не получится. У всей нашей команды я наблюдаю серьезное выгорание. Наш проект Prometheus, я надеюсь, на этом не закончится, но третья вставка Artists Against the Kremlin, вероятно, будет последней.
Главное, что коллекция, которую нам за три года удалось собрать и контекстуализировать — это более четырехсот работ, никуда не денется. Я уверен, что когда-то она станет основой для Музея Критического Искусства, о котором мы давно мечтаем. И я уверен, рано или поздно мы найдем для такого музея мецената или меценатов. И совершенно не обязательно, чтобы это происходило в какой-то далекой и несбыточной «России после Путина», это возможно здесь и сейчас. Ведь не будет никакой России без Путина, если мы не будем активно создавать институты гражданского общества и привычку осмыслять все критически. А наше искусство помогает делать именно это — мыслить критически.
