На протяжении десятилетий Мемориал занимался сохранением памяти о жертвах советских репрессий и защищал людей, подвергшихся политическим преследованиям в современной России.
Сегодня одна из старейших в стране правозащитных и исследовательских организаций, получившая Нобелевскую премию мира в 2022 году, работает в эмиграции. После того как в этом году суд признал организацию «экстремистской», Мемориалу пришлось прекратить работу в России, чтобы защитить своих сотрудников.
Однако работа по сохранению памяти о жертвах репрессий не остановилась: проекты Мемориала продолжаются за рубежом, рассказывает Ирина Щербакова, председатель правления берлинской организации Zukunft-Memorial и одна из основательниц Мемориала. «Наша работа — это судьба каждого человека. Каждый человек имеет ценность, каждый имеет значение. У каждого есть его опыт и его биография, — говорит Щербакова The Moscow Times. — Речь идет о растаптывании истории, о ее полном искажении и уничтожении, и мы должны сделать все, чтобы этого не произошло»
Выставка The Other Russia, рассказывающая о 35-летней работе Мемориала по документированию государственного насилия и сопротивления ему, будет представлена на выставке Artists Against the Kremlin Memory Remains с 14 августа по 6 сентября в амстердамском De Balie.
Признание «экстремистским» «Международного общественного движения „Мемориал“» (как отмечает сама организация, такое юридическое лицо никогда не существовало) позволяет властям закрывать любые оставшиеся проекты, связанные с названием «Мемориал». А также возбуждать уголовные дела против граждан, которые сотрудничают с сетью Мемориала в эмиграции, распространяют ее материалы или просто оказывают ей финансовую поддержку.
В 2023 году Россия возбудила дело против бывших сотрудников Мемориала по обвинению в «реабилитации нацизма» и провела обыски в их квартирах. Дело было связано с базой данных Мемориала, посвященной жертвам советского политического террора. Следствие утверждало, что трое человек, внесенных в базу, были пособниками нацистов, и обвинило Мемориал в распространении недостоверной информации о роли Советского Союза во Второй мировой войне. Организация отрицала эти обвинения.
Репрессии против гражданского общества — «это именно то, о чем „Мемориал“ предупреждал на протяжении многих лет», — говорит Елена Жемкова, одна из основательниц Мемориала и исполнительный директор Zukunft-Memorial.
«Честно говоря, никто из нас не предполагал такого страшного развития событий, но о том, что эта угроза есть, мы предупреждали: сегодняшний и вчерашний день связаны, — добавляет Жемкова. — Гораздо больше людей стали понимать, что история может стать и уже стала страшным оружием. Мы видим, что руководство Российской Федерации именно историей мотивирует и объясняет свою агрессию».
По словам Жемковой, сохранение исторической памяти становилось все более важным по мере того, как российские власти продвигали собственную версию прошлого. «Давайте не будем недооценивать тот факт, что у власти находятся умные и сообразительные люди. Они злые, они жестокие и они умны», — говорит Жемкова. — История, наше прошлое, — это очень мощное оружие, они это прекрасно понимают. И вот это оболванивание людей, извращение прошлого, и выстраивание мифов, — они начали делать это все не вчера. Они последовательно и долго это выстраивали».
Еще в 2005 году, рассказывает Жемкова, Мемориал проводил кампанию к 60-летию Победы Советского Союза над нацистской Германией. Она была призвана обратить внимание на человеческую цену войны и поставить под вопрос все более торжественное и упрощенное представление о Победе. Уже тогда «победа перестала быть рассказом о трагедии и о том, каких жертв и усилий она стоила», — вспоминает Жемкова. Вместо этого Победа «превратилась в миф и в оружие, которое меньше, чем через 10 лет выстрелило в соседей» — в 2014 году, когда Россия аннексировала Крым.
Сегодня Мемориал продолжает из эмиграции документировать прошлое России, рассказывает Щербакова. В том числе собирает материалы у тех, кто покинул страну и вывез с собой документы и семейные архивы. «Мы знаем, как в России уничтожались эти свидетельства, как уничтожались следы репрессий. Поэтому стараемся собрать все, что возможно — записать интервью, рассказы, собрать мемуары и сохранить все возможные артефакты», — говорит она.
При этом организация по-прежнему стремится противопоставлять официальной памяти, сохраняемой в госархивах, человеческую память и личные истории. «Мы всегда считали, что государственные архивы — это память тоталитарной системы. И старались противопоставить этому человеческую память, личную историю», — поясняет Щербакова — Когда в российском обществе снова начнутся перемены, я уверена, что одним из их признаков будет пересмотр отношения к тому, что Россия переживала за сто лет».
