Скандал возник после того, как паблик «Страдариум» разместил рекламу лекций Анны Виленской о средневековой музыке. «Страдариум» — образовательная площадка команды знаменитого «Страдающего Средневековья» с медиевистом Олегом Воскобойниковым во главе. Абсолютнейшим профи, добившимся популярности благодаря умению с юмором (и отвагой) делиться знаниями о своем предмете.
Участие «Страдариума» в этом скандале куда важнее, чем ошеломившее многих умение профессионалов изъясняться площадной бранью. Но нас как раз это смущать не должно. Как писал в «Добрых инквизиторах» Джонатан Рауш (создатели «Страдариума», надеюсь, цитату оценят),
либеральная интеллектуальная система — какая угодно, только не дружелюбная… Ее не интересуют ваши чувства, и она с радостью растопчет их во имя поиска истины… Чтобы развивать знание, мы все иногда должны страдать. Что еще хуже, мы должны причинять страдания другим людям.
Принципиально важна и еще одна вещь: то, что по поводу Виленской выступили не только профессиональные музыканты (как умный огнедышащий змей композитор Борис Филановский), но и, например, молекулярный биолог, лауреат «Просветителя» Мария Кондратова.
Музыкальное просветительство — в русскоязычной среде зверь редкий. И не только в русской. Времена композитора Кабалевского (готовившего свои выступления и для взрослых, и для детей) или композитора Бриттена, написавшего в 1945-м знаменитый «Путеводитель молодого человека по оркестру» для образовательного фильма, давно миновали. Музыкантов, занимающихся музыкальной публицистикой, равной с Виленской звездности, — нет (интервью Виленской Дудю — 4 млн просмотров): «На тебе сошелся клином белый свет, и пропал за поворотом санный след».
А третий важный момент — у Виленской диплом питерской консерватории. То есть Виленская — не дилетант, а человек из музыкального цеха.
Поэтому внешне скандал выглядит как «ну, девочка ошиблась, с кем не бывает, а вы на нее налетели петухами со всем своим скотным двором, ну, она исправится, а вы ее на доремидоредо посылаете*, негоже так себя вести!»
*Так действительно сделал Борис Филановский. До-ре-ми-до-ре-до является музыкальной подложкой вербального «Пошла ты на ..й!»
Действительно, негоже.
Ну, не разобралась молодая лектор в истории настроек клавесина, делов-то! — к чему эти гребни, крылья, шпоры, кровь и сумбур вместо музыки? А если, как спецы утверждают, число ошибок у Виленской зашкаливает, то читайте свои, альтернативные лекции, кто мешает-то?!.
Мешает (и вот тут начинается реально интересное!) то, что представитель цеха и профессионал не просто ведет себя по законам инфоцыг… хм, дилетантства, — но этого и не скрывает. В инстаграме Виленская («не все понимают, как устроена моя работа, и мне захотелось объяснить, как же она устроена») провела показательный урок (цитирую с сокращениями, но не меняя смысла):
Я берусь за совершенно незнакомую мне музыкальную тему и делаю по ней материал. Скорее всего, получаю в панамку от специалистов; ворчу, благодарю… Мой план — примерно к 50 годам проанализировать все стили мировой музыки. Честно ли брать деньги, если я не все знаю? Вполне. Дело в том, что я продаю не знание. Я делюсь с людьми своими инструментами анализа (вероятно, затем, чтобы они сами начали читать лекции о том, в чем не специалисты. — Д. Г.) и способом мышления, а еще — своей любовью к ним.
И далее — о том, что год на подготовку незнакомой темы — это слишком долго (а рассказывать о знакомом — неинтересно).
Если Виленская хотела цехового взрыва, то с тем же успехом могла проинформировать, что намерена к 50 годам овладеть всеми музыкальными инструментами и учить игре на каждом, а если у спецов будут претензии, она поворчит и поблагодарит, а вообще она намерена учить не игре, скажем, на валторне, а учить учиться, и еще, да, любви!.. — все это с милой улыбкой и интонацией председателя совета отряда, собирающего (деньги) на пионерский слет.
Вот почему в музыкальный спор вступила биолог Кондратова: она увидела, как Виленская публично обрушивает, обнуляет профессиональные иерархии, оставляя взамен только одну — денег и лайков, что примерно одно и то же.
Скандал случился не из-за музыки, а из-за обнуления ценности знания в любых областях. В науке в том числе. Теперь в споре с Робертом Кохом о возникновении холеры Максу фон Петтенкоферу не нужно выпивать пробирку с холерным вибрионом (так и не заболевший Петтенкофер все равно оказался неправ, но он хоть рисковал жизнью!) Достаточно сказать: «Ха, Кох! Да у меня миллион подписчиков в тик-токе, где я учу любви. А ты кто? Лузер!»
Мария Кондратова — одна из тех ученых, чье мнение я ценю и вне рамок иммунологии и онкологии, ее специализации. Кондратова заставила задуматься: а что считать универсальным критерием профессионализма? Во все времена и во всех цехах?
Я смог найти только один: время. Время, затраченное на профессию. Это совершенно необходимый, хотя и недостаточный критерий профессионализма, но другого я не вижу. Да, понятно, талант-удача-все-такое, но все же скрипач за третьим пультом вторых скрипок точно долго учился. А того, кто год назад взял инструмент в руки, не возьмут и за восьмой.
Все можно фальсифицировать или купить: отзывы в прессе, диплом, даже диссертацию. Можно непрофессиональным путем получить площадку для профессиональных выступления, неважно, «Страдариум» это или Карнеги-холл. Но не время. Оно, как были убеждены в Средние века, принадлежит Богу, а с ним финты не проходят. Время не купишь ни деньгами, ни обаянием.
Виленская, плюнув на время, плюнула в цеховых богов, однако ж оставила у себя на воротах (для приманки) цеховой герб, да еще и шагнула в «Страдариум», которому доверяют именно в силу его профессионализма.
Так что ж удивляться, что боги жаждут — крови Виленской. Не садись не в свои сани. Такое в музыке не впервой. В 1944-м мнящая себя академической певицей богатая меломанка Флоренс Фостер Дженкинс выступила именно в Карнеги-холл, причем зал был полон. После чего профессиональная критика насовала ей в шляпку такое, что Дженкинс перенесла (согласно легенде, от огорчения) сердечный приступ и вскоре умерла.
Что вряд ли будет уроком для Анны Виленской, поскольку записи Дженкинс стали чуть ли не самыми востребованными в архиве Карнеги-холла, а в фильме-байопике «Примадонна» безголосую певицу сыграла сама Мэрил Стрип.
