Снятие с Алишера Усманова и Михаила Фридмана санкций ЕС дало лучик надежды другим российским олигархам, чьи активы уже не один год заморожены на Западе, а сами они вынуждены ограничивать свои перемещения по миру в основном Ближним Востоком и Азией. Правда, многие из самых богатых бизнесменов не видят особых перспектив быстрого выхода из своего положения изгоев, полагая, что случаи Усманова и Фридмана были обусловлены специфическими обстоятельствами, показал опрос Bloomberg среди миллиардеров и представителей их ближайшего окружения.
Тем не менее, как заявили минимум двое опрошенных, они намерены внимательно изучить пример Фридмана в надежде, что он станет прецедентом для их собственных исков. Чтобы воспользоваться опытом Усманова, нужно было бы выстроить близкие отношения с правящими верхушками нескольких стран Центральной Азии и Кавказа из числа бывших советских республик, а также за пределами ближнего зарубежья (за Усманова хлопотали руководители Турции, Словакии и бывшего правительства Венгрии). В итоге на его исключении из черного списка настояла Франция с целью освободить своих граждан, арестованный в Азербайджане.
А вот дело Фридмана могло бы стать руководством к действию, считает специалист по санкционному праву Сергей Гландин, партнер московской юрфирмы BGP Litigation. Инвестиционный арбитраж может стать эффективным способом давления на западные правительства с целью начала переговоров или даже снятия санкционных ограничений, «и чем крупнее сумма иска, тем быстрее может пройти этот процесс», отметил Гландин.
Фридман подал иск на $16 млрд против Люксембурга, утверждая, что заморозка там активов нарушила договор о защите инвестиций, и потребовав возмещения причиненного ущерба. После выступления Франции в защиту Усманова Люксембург заявил, что его позиция в суде ослабнет, и потребовал исключить также и Фридмана.
Очевидно, что состоятельные россияне будут очень внимательно изучать эти два случая, считает Грегуар Рус, директор программ по Европе, России и Евразии в Chatham House:
Урок, который они могут извлечь, заключается в том, что санкции можно оспаривать не только в суде, но и с помощью политических связей с правительствами отдельных стран ЕС. Третьи же страны могут прийти к выводу, что лоббирование в интересах попавших под санкции россиян может стать частью более широких дипломатических переговоров.
Удачу, выпавшую на долю Усманова и Фридмана, некоторые из российских миллиардеров встретили черным юмором, говоря, что не смогут найти столько европейских заключенных в сочувствующих им странах. Другие опасаются, что ситуация может еще больше осложниться для российских компаний, по-прежнему ведущих деятельность в Европе. Они боятся ответных мер со стороны ЕС из-за ущерба, который санкционной политике блока нанесло решение по двум российским бизнесменам.
