Мнения

Энергетическая сверхдержава. Закат

Россия изо всех сил пытается остановить глобальный энергопереход. Но останется ли ей место в энергетике совсем близкого низкоуглеродного будущего? Скорее всего, это место будет незавидным, причем уже вне зависимости от того, как и когда закончится ее война в Украине.

Позиция автора может не совпадать с позицией редакции The Moscow Times.

Поезд России ушел

Поезд России ушел

Российский совет по международным делам

Вышел новый прогноз Международного энергетического агентства (МЭА) до 2030 года, согласно которому пик доли ископаемого топлива в глобальном энергопотреблении может быть пройден до конца этого десятилетия. Доля угля, газа и нефти в мировом потреблении энергии долго держалась в районе 80%, к 2030 году она может впервые снизиться (до 73%) даже в самом консервативном сценарии (STEPS), не предполагающем изменений в энергетической политике стран.

Доля возобновляемых источников энергии (ВИЭ) в производстве электроэнергии к 2030 году достигнет почти 50% (сейчас около 30%), а новые мощности будут наполовину состоять только из солнечной генерации. Инвестиции, которые будут направляться в офшорные ветропарки, будут втрое превышать инвестиции в новые угольные и газовые электростанции. Продажи тепловых насосов и других систем электрического отопления превысят продажи котлов на ископаемом топливе. Число электромобилей увеличится десятикратно, а их доля в новых продажах достигнет 38%.

И это лишь консервативные ожидания. Стоит еще добавить, что МЭА всегда сильно недооценивало темпы развития ВИЭ.

А что ожидается в России? Каким видит свое великое будущее энергетическая супердержава?

Никакого перехода!

Несмотря на все заверения российских чиновников о приверженности целям Парижского соглашения по климату, а также о стремлении к низкоуглеродному развитию, энергетический переход отсутствует в реальной повестке дня России. Об этом, например, свидетельствует выступление президента России Владимира Путина на пленарной сессии Российской энергетической недели. Он обозначил четыре ключевых направления развития российского топливно-энергетического комплекса, и ни одно из них даже косвенно не касалось энергетического перехода и возобновляемых источников энергии. Первое место было отведено стабильности поставок топлива на внутренний рынок по доступным ценам, второе — развитию глубокой переработки нефти и газа в целях создания максимальной добавленной стоимости, третье — формированию полного суверенитета российской энергетики, включая технологический суверенитет, четвертое — новой географии экспорта российского ископаемого топлива.

Примечательно, что премьер-министр Республики Ирак Мухаммед Судани, выступавший на одной пленарной сессии с Путиным, отметил, что солнечная энергетика уже занимает важное место в электроэнергетике нефтедобывающего Ирака, а правительство Ирака в числе приоритетов эв кономических реформах обозначило переход к ВИЭ, чтобы не опираться только на нефть. Цифры он приводил весьма странные, хотя, возможно, это была не странность, а неточности в переводе. Но факт остается фактом: даже самые консервативные и зависимые от нефти страны осознают необходимость развития ВИЭ. 

Путин позже добавил, что у России уже самая зеленая структура энергетики, сославшись на высокие доли АЭС и ГЭС (многие из которых были построены еще в Советском Союзе) и «самого высокоэкологичного вида топлива среди углеводородов» — газа. А скоро российская электроэнергия, по словам президента, будет еще чище — за счет масштабного развития АЭС (от которых некоторые европейские страны уже отказались, в частности Германия). Таким образом, серьезное развитие современных ВИЭ — солнечных и ветровых электростанций — в России не планируется. 

Ранее, в начале октября, Россия предупреждала, что она будет противостоять плану постепенного отказа от ископаемого топлива. США и страны ЕС призывали установить сроки отказа в преддверии климатического саммита СОР28, который начнется в конце ноября в Дубае.

Таким образом, можно резюмировать, что сама Россия отводит себе скромное место поставщика выходящих из моды и спроса товаров на периферийные рынки.

С запада на восток

А как сейчас обстоят дела с экспортом российского ископаемого топлива? Может быть, действительно, не стоит пока и задумываться о солнечных панелях и прочей ерунде? 

Наиболее плачевна ситуация с экспортом российского газа, который практически избежал санкций. В начале войны в Украине Россия решила пошантажировать европейских покупателей и заигралась, а потом еще кто-то взорвал «Северные потоки». Поскольку Россия делала ставку на трубопроводный газ, а ее основные газопроводы идут от западных месторождений в Европу, кроме запущенной в конце 2019 года «Силы Сибири» (она соединяет восточные месторождения и Китай), ситуация оказалась патовой. В 2022 году экспорт Газпрома упал почти вдвое в сравнении с 2021-м, а в 2023 году он может сократиться еще в полтора раза. Теперь Россия уговаривает Китай построить газопровод «Сила Сибири 2», который соединит западные российские месторождения с восточными, но Китай не очень-то хочет: очередная попытка в исполнении самого Путина, закончилась ничем. Уже упомянутый консервативный сценарий МЭА ожидает сокращения доли России на мировом рынке газа с 30% в 2021 году до 15% в 2030 году.

Экспорт угля в 2022 году сократился на 7,5%, но был компенсирован поставками на внутренний рынок, в результате чего добыча даже немного увеличилась по сравнению с 2021 годом. Европа не импортирует российский уголь с 10 августа 2022 года, поэтому российские угольщики отчаянно пытаются перенаправить европейские объемы на восток. На железных дорогах возникают заторы из вагонов с углем, а сибирский уголь теперь нередко приходится сначала везти по железной дороге до западных портов, а затем вместо Европы отправлять его морем на восток. Это сравнимо с путешествием из Москвы в Санкт-Петербург через Новосибирск. Восточный полигон железных дорог расширяют уже не один год, но до нужных теперь пропускных способностей его вряд ли расширят даже к началу 2030-х гг.

Ситуация с нефтью, которая особенно важна для российской экономики, пока выглядит лучше, чем ситуация с газом и углем: экспорт в 2022 году вырос на 7%. Эмбарго ЕС на морские поставки российской нефти действует с 5 декабря 2022 года, на поставки нефтепродуктов — с 5 февраля 2023 года. Однако поставки пока еще осуществляются в Европу по нефтепроводу «Дружба», хотя их объемы сократились более чем втрое, а доставляемую морским путем нефть охотно скупают Китай (который также получает российскую нефть по нефтепроводу), ранее не проявлявшая особого интереса к российской нефти Индия и некоторые другие страны, правда с дисконтом. Размер дисконта вызывает среди экспертов немалые споры, но факт остается фактом: поставлять нефть из России на восток будет далеко не так выгодно, как на запад.

Поезд ушел

Каковы могут быть перспективы энергетической сверхдержавы? Одна из них — расширение сотрудничества с Китаем. Однако как видно на примере с «Силой Сибири 2», если сотрудничество и расширится, то явно не очень быстро и не по самой выгодной для России цене.

Кроме того, для этого сотрудничества еще нужно построить огромную инфраструктуру, что займет не меньше десятилетия. Другая перспектива — изменение отношений с Европой. Но на это стоит рассчитывать только, пожалуй, если Россия закончит войну в Украине и начет двигаться в сторону демократизации.

Да и то маловероятно. На минувшей неделе официальные представители сразу двух европейских стран — Германии и Великобритании — заявили, что и так давно очевидно: даже если Россия прекратит войну в Украине, и в Москве произойдет смена режима, торговые отношения между Европой и Россией в области поставок ископаемого топлива не будут восстановлены.

В российских оппозиционных кругах энергопереходу России уделяется примерно столько же внимания, сколько и в официальных, если не меньше. Очевидно, оппозиция тоже рассчитывает, что когда-нибудь энергетические отношения с Европой вернутся туда, где они были до войны. А зря.

Потому что поезд с углем на запад уже ушел.

Читайте также