Страшную весть принес я в твой дом, о Надежда! То есть, не я, и не в ваш дом, уважаемый читатель — это председатель наш Михаил Мишустин пришел в Госдуму, чтобы с печальным видом рассказать парламентариям, что накануне «много-много часов мы с Путиным в дискуссии находились», как финансировать «возникающий дефицит бюджета». В думском зале в этот момент председательница ЦБ Эльвира Набиуллина саркастически улыбалась.
Цены вырастут
Вообще-то Мишустин следовало бы знать, что говорить о дефиците бюджета в будущем времени поздновато: дыра уже в прошлом году была рекордной, расширившись за все запланированные рамки, а в этом году станет и еще шире — вплоть до 10 трлн рублей. Но не буду придираться. Главное, Мишустин признал: дефицит есть, планов, где найти деньги на его покрытие, несмотря на многочасовые бдения с Путиным и Набиуллиной, — нет.
Если коротко, то недостачу в казне можно покрыть одним из трех известных миру способов. Первый, любимый, — девальвация национальной валюты. Обесценивание имеющегося долга. Приемлемое для основного, небогатого электората: больше всего от девальвации страдают импортеры, соответственно, сильнее дорожают импортные товары. А основные потребители импорта — средний класс и выше. Менее обеспеченные граждане покупают отечественное уж какое есть.
Но это в теории.
А в российской практике даже родная картошка выросла из голландского сортового материала несмотря ни на какие победы в области селекции. Или не выросла из победных отечественных. Или несмотря ни на что выросла из победных отечественных, но сгнила к весне, потому что не научились селекционеры выводить картофель повышенной лежкости.
И на родных автомобилях у нас отечественный — только шильдик. А если еще что родное найдется, то лучше бы не находилось, потому что сделано в соответствии со знаменитой уже фразой: «Сделать можно, а зачем?». И все наше импортозамещение настолько сурово, что наиболее его выдающиеся успехи даже показывать публике страшно — видимо, именно поэтому импортозамещенные российские самолеты прячутся в заводских ангарах.
Отсюда неизбежно вытекает, что любая девальвация рубля немедленно выльется в рост цен. На товары самого, так сказать, массового спроса — как раз публика побогаче в состоянии еще съездить в Дубай за сумочкой и шоколадом (а теперь еще и на взрывы посмотреть). А с инфляцией у нас и так нелады — она, конечно, тормозит, но как-то так, что цены все время заметно растут. И даже прокремлевский ЦМАКП, все время доказывающий, что ЦБ должен срочно снизить ставку, не смог спрогнозировать по итогам текущего года инфляцию ниже 5%. А значит, ЦБ и дальше будет проводить жесткую денежно-кредитную политику, чего, собственно, Набиуллина и не скрывает. (И наверное, не скрывала на бдениях с Мишустиным и Путиным.)
Да и сложно девальвировать рубль, когда страна фактически отрезана от мирового валютного рынка: никому особенно доллары и евро тут не нужны — все равно на них ничего не дадут купить за рубежом. Игры в псевдодоллары, которые затеяли на бирже, – для спекулянтов. А юань валюта неконвертируемая, и настолько, что поиграть с ее курсом компартия Китая не даст.
Где бы взять налоги?
Есть и второй путь восполнения дефицита — можно увеличить поступление доходов. Так как стимулировать экономический рост нечем — и незачем, потому что все ресурсы, материальные, финансовые и трудовые, сейчас отнимаются у гражданского сектора и отдаются военному, — остается лишь наполнять бюджет с помощью увеличения налогов и иных сборов. Но вот беда — население и бизнес беднеют быстрее роста поборов. В результате, например, выяснилось, что совокупный дефицит бюджетов российских регионов в 2025 году вырос в 3,6 раза по сравнению с прошлым годом (более чем на 1 трлн рублей) и достиг 1,478 трлн рублей. Одна из главных причин — увеличение с 2025 года ставок налога на прибыль предприятий и НДФЛ. Эти налоги идут в региональные бюджеты, однако разницу между прежними ставками и новыми федеральный бюджет забрал себе — как раз на финансирование прошлогоднего дефицита.
А бизнес как раз в прошлом году активно отрицательно рос — не оценил, видно, благотворность сочетания дорогих кредитов и выросших налогов.
Да и рост зарплат остановился, а кое-где и пошел вспять — переход на сокращенную рабочую неделю, отпуска без сохранения содержания, срезание премий, доплат и бонусов распространяется по стране как степной пожар. И получилось, что регионы потеряли дважды: из-за падения экономической активности налоговые поступления уменьшились, а повышенную часть с этих налогов забрал центр.
В этом году положение регионов, скорее всего, еще ухудшится. Потому что с этого года еще и НДС вырос — а это путь к замедлению потребительской активности. Мало того — на НДС посадили самую успешную часть малого бизнеса за счет снижения планки упрощенного налогообложения.
НДС идет в федеральный бюджет, а вот налоги по упрощенной системе, патенты и налог самозанятых — в региональные бюджеты. То есть регионы опять дважды потеряли: мало того, что экономическая активность еще затормозится, так еще и самые успешные местные предприниматели теперь платят не в местную казну, а в федеральную. Впрочем, и успешными многие из них быть перестанут — пример булочной «Машенька» показателен.
Что бы такое отрезать? и где бы занять?
Что еще можно сделать?
Можно сократить расходы. Министр финансов Антон Силуанов уже анонсировал ужесточение бюджетного правила: цена отсечения нефти, составляющая сегодня 59 долларов за баррель, может быть снижена. Согласно этому правилу, в бюджет идут только доходы от экспорта нефти ниже цены отсечения, а все, что выше, идет на пополнение ФНБ. Сейчас ФНБ почти опустошен, но именно из этого «кошелька» правительству легче всего было финансировать непредвиденные военные расходы. В то же время, российская нефть торгуется сейчас по цене примерно 40 долларов за баррель — понятно, что в ФНБ ничего не попадает.
Только где сокращать? Вот, например, главный исполнительный директор «Роснефти» Игорь Сечин добивается возобновления проекта Восточной нефтехимической компании со скромной стоимостью в 1,5 трлн рублей — примерно как совокупный дефицит региональных бюджетов. И кто решится воспрепятствовать такому славному начинанию такого уважаемого человека? Как бы такого смельчака самого того… не сократили.
Остается только Минфину брать в долг. Делать это по-прежнему нетрудно. Во-первых, банки — основные покупатели госдолга (ОФЗ) либо государственные, либо под государственным присмотром. Отказаться от предложения Минфина им будет трудновато. Да и незачем: ведь купленные гособлигации они тут же закладывают в ЦБ и получают «живые» деньги (операция репо). Но, во-первых, эти операции хоть и не влияют на рост инфляции немедленно, тем не менее на горизонте года все же ее увеличивают. А во-вторых, государству этот долг дороговато обходится из-за высокой ключевой ставки ЦБ. Которая — круг замкнулся, — не может быть резко снижена из-за угрозы неуправляемой инфляции.
***
Видимо, именно о том, как выбрать из этих вариантов наименее скверный, и говорили руководители правительства и ЦБ с Путиным «много-много часов». Судя по отсутствию оптимизма в голосе Мишустина, выбор не был сделан. Все же тяжелая эта работа — тащить бегемота… то бишь, бюджет из болота.
Куда, злорадно замечу, загоняли его с гиканьем и веселым посвистом все последние четыре года, приговаривая: «Мы за ценой не постоим». Ну, ежели ваше купечество желает в кабаке побить посуду — милости просим. Только счетец оплатить извольте-с! И не надо вот теперь с растерянным видом шарить по карманам. Тем более, что и карманы-то не ваши, а бизнеса и населения.
