Открытое осуждение блокировки Telegram в РФ на сегодня не только ненаказуемо, но и является общественно одобряемым поведением. Запрещают только делать это на улицах.
Гнев и вождь
Простые люди, а отчасти и госслужащие совершенно свободно негодуют в сетях. Сотрудники «системных партий» включают в свой репертуар номера, посвященные защите свободы мессенджеров. ЛДПР даже выгнала из рядов некоего Свинцова за то, что он не уловил конъюнктуру и в качестве думского чиновника публично радовался трудностям пользователей Telegram.
Для понимания этого вопроса не требуется вникать в подробности грызни кремлевских башен и околокремлевских олигархов. Не они тут мотор событий.
Главным лоббистом блокировки называют ФСБ. Но в больших делах это ведомство всегда выражает не свои ведомственные инстинкты, а волю Путина. И разработчики «национального мессенджера» Max, при всей алчности, замыкаются тоже на него и ловят только его сигналы.
А нацлидер непрерывно работает над тем, чтобы у россиян не осталось связей с внешним миром. Властная машина, охотно или нет, обслуживает его одержимость. Telegram — последний большой «внешний» мессенджер, который еще не заблокирован, и замена его подконтрольным «национальным» Max является неизбежной.
Путин мало знает об интернете, однако нет признаков, что он против него как такового. Но ему нужен такой интернет, в котором будет властвовать только он и больше никто. Чтобы понять, сможет ли вождь преодолеть гнев подданных, надо разобраться, что конкретно он сейчас собирается у них отнять.
Конфискация повседневности
В прошлом году, на пике популярности, у Telegram были в РФ примерно 100 млн уникальных подписчиков, 62% из которых приходили в него ежедневно. Средний пользователь проводил на этой площадке 45 мин в день.
Telegram стал частью повседневности для явного большинства россиян. Само намерение его отнять говорит, насколько российская власть чувствует себя сильнее подданных.
Действительно ли он проводник внешнего влияния? Не совсем так. Скорее уж в нем преобладают поставщики разных оттенков Z-пропаганды. В топах Telegram стоят такие агрегаторы, как Mash и Топор, совершенно послушные режиму. Рядом с ними военкоровские каналы. Они поднадоели публике, но у некоторых из них, например, Юрия Подоляки, даже сейчас по 700-800 тысяч посещений в день. На том же уровне держится и флагман казенных онлайновых медиа Readovka.
Телеграм-каналы основных оппозиционно-эмигрантских медиа — «Медузы», Русской службы Би-би-си, «Дождя», The Moscow Times и Радио Свобода — ежедневно собирают меньше читателей и зрителей, чем перечисленные выше. Хотя и больше, чем телеграм-каналы «Коммерсанта», «Ведомостей» или «Известий».
Если же взять суммарную российскую медиааудиторию, то доля неподконтрольных эмигрантских СМИ сейчас вряд ли больше 20%, и это в первую очередь именно пользователи Telegram. Примерно столько же читателей и зрителей у подконтрольных, но сохраняющих частичную объективность медиа. Это РБК, «Коммерсант» и еще несколько. А большая часть аудитории — у рептильно-пропагандистских СМИ.
Эта упрощенная картина не учитывает многочисленных локальных телеграм-медиа, которые стараются не ссориться с начальством, но чувствуют ответственность перед своей аудиторией, иногда очень не маленькой.
Они не всегда юлят
Медиаландшафт России более разнообразен, чем принято думать. И именно российский Telegram стал экосистемой, в которой на местах генерируются новости и собираются факты, перетекающие затем в эмигрантские медиа.
Их подача, свободная от путинской паранойи и от страха что-то сказать не так, влияет и на часть внутрироссийских изготовителей информации — при всей дрессуре, которой они подвергаются. Время от времени конкуренция вносит что-то живое даже в крупные казенные СМИ.
Новейший пример — освещение массового уничтожения коров в Сибири. Введя в поисковик «забой скота в Новосибирской области», получаешь сотни ссылок и видишь, как неподконтрольные и подконтрольные СМИ и блогеры взаимодействуют друг с другом — как те, кто сначала юлил или темнил, начинают говорить прямо, и как скандал за пару недель вырывается из-под спуда и делается общенациональным.
Произошло именно то, что Путин хочет исключить. Если ни изнутри наружу, ни снаружи внутрь ничто не проникнет, то любое событие можно будет скрыть или вывернуть наизнанку. Исчезнет та неподконтрольность информационных потоков, которая сохраняется даже сегодня и так раздражает вождя. А обе медиасреды, и домашняя, и эмигрантская, окончательно отгородятся друг от друга и деградируют, что порадует его дополнительно.
Но для достижения этой цели нужно сделать две взаимоувязанные вещи. Во-первых, не просто заблокировать Telegram, а еще и перекрыть все налаженные обходные пути к запретным инфоресурсам.
Во-вторых, приохотить подданных пользоваться «внутренним» интернетом.
Народ теряет равновесие
Подданные ропщут. Вот как это происходит в глубинке. Тульский портал «Моя слобода» (Myslo), самый популярный в этом городе, устроил обсуждение блокировки Telegram с экспертами и своими читателями.
«Телега поехала криво, — отмечает Myslo, — а Тула разделилась на два лагеря: тех, кто лихорадочно ищет обходные пути, и тех, кто встретил перемены с присущим тулякам философским спокойствием».
Многие сотни отзывов, среди которых нет ни одного одобрительного, напирают чаще всего на то, что «выбор делают за меня, насильственно, не предоставив кучу преимуществ, а забрав свободу выбора».
Иногда звучат и смутные угрозы: «Все всё давно поняли. Дай Бог, скорее вернутся бойцы со СВО и за все спросят!.. Все коту под хвост в угоду зажравшихся тварей-запрещальщиков, у которых в башке только бабло. Но такое мразотное вредительство будем обходить всеми возможными способами…» И там же — ответ на эту реплику: «Из Афганистана вышли — спросили? Из Чечни вернулись — спросили? Все из одного теста сделаны…»
А преобладающий прогноз и у экспертов, и у рядовых тульских читателей такой: «…Никто особо никуда не собирается уходить. Люди обмениваются прокси, ставят VPN, пересылают друг другу инструкции, как обойти ограничения. То есть никто массово не расходится, а скорее, думают, как остаться…»
Все эти «никто», конечно, стоит поделить надвое. По опыту предыдущих блокировок и запретов, можем предположить, что половина прежних пользователей смирится и более или менее быстро перейдет в Max, а половина научится способам обхода и пока что останется в Telegram. Таков компромисс, неявным образом предлагаемый Путину народом.
***
Нацлидеру предстоит выбирать. Он может согласиться с тем, что изоляция России от «внешнего» интернета пока не будет полной. В этом варианте блокировку Telegram можно разбить на этапы и даже отложить на несколько месяцев, чтобы спокойно провернуть «выборы» и усовершенствовать Max.
Ведь если «национальный» мессенджер станет в удобстве пользования сравним с «антинациональным», то у большинства россиян отпадет главное против него возражение. А на доступ к вольной информации можно и махнуть рукой, раз уж начальство так настаивает.
Но не совсем исключен и бескомпромиссный вариант, в котором Путин от торга с подданными отказывается и сразу же по полной программе навязывает им изоляцию, ловя и наказывая тех, кто попробует обойти блокировки. Скорее всего, режиму хватит силы это сделать. Но не совсем точно.
Поэтому Путин, с фирменной своей аккуратностью, скорее всего выберет не быстрый, а медленный способ удушения этой последней свободы.
