Другие страны тоже имеют ракеты и атомные электростанции, поэтому и к желаниям Ирана в этих областях нужно подходить «с толикой здравого смысла», заявил Дональд Трамп, подписав соглашение о прекращении войны. Оно также предусматривает разморозку иранских активов. Именно вокруг этих трех пунктов на протяжении многих лет велись дискуссии о том, как вести себя по отношению к Ирану, отмечает Bloomberg. И именно стремлением уничтожить его ядерную и ракетную программы Трамп и его союзники объясняли решение начать войну.
Даже уже после объявления о том, что стороны достигли соглашения, Трамп настаивал, что Иран не сможет продолжать обогащение урана. Его госсекретарь Марко Рубио говорил в мае, что Тегерану необходимо «отказаться» от этой деятельности, которую тот всегда называл мирной, настаивая, что имеет право развивать атомную энергетику. Рубио стоял за спиной Трампа в среду, когда президент дал понять, что подход изменился. «Это немного сложно, когда у других людей это есть, у соседних государств это есть, а ты не позволяешь им [Ирану] использовать это для производства электроэнергии и тому подобных целей», — сказал Трамп.
Аналогичным образом он высказался по поводу ракетной программы, высмеяв на пресс-конференции по окончании саммита «большой семерки» в Эвиане тех своих советников, что уделяют слишком много внимания баллистическим ракетам. «Я имею в виду, что у них [Ирана] должны быть ракеты, потому что у других тоже есть, — сказал Трамп. – Проблема не в ракетах. Они наносят ущерб маленькому участку, но не взрывают всю планету».
Между тем, в феврале Трамп обещал «сравнять с землей ракетную промышленность» Ирана. Его министр обороны Пит Хегсет за несколько дней до начала боевых действий говорил, что цель США заключается в «уничтожении [иранской] ракетной угрозы».
Но в Эвиане Трамп сказал журналистам: «Я говорю, что если у других стран они [ракеты] есть, то немного несправедливо, что у них [Ирана] их нет».
Меморандум об урегулировании конфликта содержит «множество вещей, за которые Трамп критиковал [Барака] Обаму», подписавшего в 2015 году договор с Ираном о контроле за ядерной программой в обмен на смягчение санкций, сказал Bloomberg Кристиан Уайтон, работавший советником Госдепартамента при Джордже Буше и во время первого срока Трампа. В подписанном соглашении Иран лишь «вновь заявляет, что никогда не будет производить ядерное оружие». Судьба уже обогащенного урана и другие «вопросы, связанные с ядерной деятельностью», будут урегулированы в окончательном соглашении, а до тех пор «Иран будет сохранять статус-кво в отношении своей ядерной программы».
Джеймс Эктон, содиректор программы по ядерной политике Фонда Карнеги, так резюмировал договоренности по ядерной программе:
Эта сделка глубоко ущербна. Она ущербна, потому что США только что проиграли войну. У этого есть последствия. Тем не менее, дальнейшие переговоры, предусмотренные меморандумом, все же лучше, чем продолжение войны или полный отказ [от попытки договориться].
Что касается ракет, то именно уничтожение ракетного потенциала Ирана было главной целью, ради которой Израиль начал эту войну, пишет Йона Джереми Боб, старший военный корреспондент и аналитик по разведке The Jerusalem Post: «Когда Трамп заявляет, что ракеты могут поразить одну цель, но не способны уничтожить мир, он либо демонстрирует поразительное невежество, либо пытается агрессивно запудрить мозги общественности».
Иран научился производить до 200-300 ракет в месяц, благодаря чему его арсенал мог бы вырасти до 4000-6000 ракет в 2026 году и до 8000–10 000 –в 2027–2028 годах, отмечает Боб. Во время этой войны Иран выпустил по Израилю 550 ракет, 90% из них удалось сбить, но все равно погибли десятки людей, тысячи пострадали. «Представьте, что бы было, если бы он запустил 5000 ракет и "только" 10% из них достигли цели — то есть 500, что в 10 раз больше того количества ракет, что не удалось сбить в ходе этой войны», – пишет Боб.
Про запланированную разморозку иранских активов Трамп сказал: «Это не наши деньги, это их деньги — и мы заморозили их в определенный момент времени. Думаю, нам придется их вернуть, знаете ли. Если мы их не вернем, никто больше никогда не станет вкладываться в доллар».
Комментируя соглашение, главный переговорщик от Тегерана Мохаммад Багер Калибаф заявил в эфире государственного телевидения:
Все, чего мы стремились добиться с помощью военных действий, мы получили в несколько раз больше в результате переговоров. Это даже не идет ни в какое сравнение.
