На сайте The Moscow Times не прекращается обсуждение внесенного в Государственную думу бюджета на 2027 год (и перспектив до 2029 года) — и это понятно, учитывая злоключения бюджета нынешнего и ту массу проблем, которая сфокусировалась в новом финансовом плане. Однако, обсуждая вопросы о том, где правительство намерено поскрести по сусекам и у кого под какой процент занять, не стоит принимать за нечто неизменное одно исключительно важное — но давно устаревшее — бюджетное установление.
Я, разумеется, имею в виду всю систему топливного демпфера и выплат т. н. «обратного акциза», в основном направляемого на ремонт и модернизацию нефтепереработки — а она переживает непростые времена «в связи с известными событиями». Сентябрь в этом аспекте стал поистине уникальным: собрав 807 млрд рублей НДПИ (а всего нефтегазовых доходов — 871 млрд), власти вернули 403,7 млрд нефтяным компаниям: 305,5 млрд через топливный демпфер и 98,2 млрд через акциз на нефтяное сырье. Произведенные выплаты — за август, сентябрьские могут оказаться ещё бóльшими.
К концу сентября «первичные» нефтегазовые доходы (складывающиеся из НДПИ и налога на дополнительный доход) достигли 7,25 трлн рублей, и если экстраполировать, к концу года заложенный в бюджет показатель 8,92 трлн рублей может быть превышен почти на 750 млрд рублей, или на 8,4%, если средний темп поступлений за январь–сентябрь останется прежним.
Но итоговые поступления по этой категории с января по сентябрь составили лишь 5,47 трлн рублей. Повышение цен на мировых рынках и «привязанных» к ним налогов не спасает: в сентябре НДПИ вырос на 19% к прошлому году, а чистые нефтегазовые доходы упали на 22%. Не может не возникнуть вопрос: так уж ли нужен этот демпфер, недавно названный Сергеем «Кувалдой» Мироновым «данью», которую государство платит нефтеэкспортерам за то, что они недополучают прибыль»? Демпфер становится особенно актуальным, если учесть, что проблемы на рынке нефти далеки от разрешения, цены могут и далее расти — соответственно, будут увеличиваться и демпферные субсидии.
Два сценария
Посчитать суммы демпферных платежей, приходящихся на литр бензина и дизельного топлива можно лишь приблизительно (открытой статистики производства и продажи горючего сейчас нет) — но если исходить из минимальных цифр продаж на внутреннем рынке бензина в 2,8 млн т в месяц, а дизельного топлива — в 4,5 млн т и применить к этим цифрам сентябрьские демпферные платежи, удельный размер демпфера находится в пределах 31–40 рублей за литр. В случае отмены этого режима возможны два варианта развития событий. Первый реализуется в случае, если правительство решится пустить ситуацию на самотек — прекратит регулировать розничные цены и переложит издержки на потребителей. Второй — в случае, если власти захотят сохранить регулируемые расценки и попытаются заставить раскошелиться нефтяные компании.
В первом варианте рост цен неизбежен — скорее всего, на 35–60%, то есть на сумму самого демпфера и даже больше, так как рынок будет искать равновесия. Сейчас Россия не обеспечивает выпуска достаточного количества бензина, и можно уверенно сказать, что цена сложится как минимум на том уровне, который сделает импорт минимально рентабельным — а стоимость ввозимого топлива составляет 115–120 рублей литр. Такие цены в России уже видели летом, и, как можно заметить, жизнь в стране не остановилась (что подчеркивает новаторское исследование Сергея Вакуленко).
Такой маневр даст важный положительный эффект: скачок цен абсорбирует экономический эффект ударов по НПЗ и переведет импорт бензина из категории экзотической «спецоперации» в нормальную рыночную практику, что несомненно сделает экономику более приспособленной к продолжению украинских атак. Есть риск иного типа: падение спроса, которое (как минимум на первом этапе) станет следствием роста цен, способно мотивировать нефтяные компании увеличивать экспорт сырой нефти — а тогда снижение производства моторного топлива станет уже самоподдерживающимся рыночным процессом, а не следствием войны. Кроме того, рост цен на бензин отзовется прибавкой 1,5–2% к инфляции, а также существенным подорожанием транспортных услуг. Наконец, если такая практика будет полностью легализована, дальнейший рост цен на нефть будет еще сильней сказываться на российских потребителях.
Однако, если учитывать тот факт, что цена бензина в России за последние четверть века снижалась более чем на 5% лишь в острой фазе кризиса 2008 года, а в остальное время только росла (даже тогда, когда — как в 2014–2016 годах — нефть на мировом рынке дешевела почти вдвое), можно предположить, что в случае коррекции глобальных нефтяных цен переработка сырья для внутреннего рынка станет для компаний самым выгодным бизнесом и привлечет в сектор много столь нужных ему сейчас инвестиций.
Во втором сценарии властям сложно будет сдерживать рост цен, не порождая дефицита — но учитывая, что он есть и сейчас, потребители вряд ли заметят существенное изменение нынешней ситуации. Удар в этом случае придётся по нефтяным компаниям, для которых демпфер сегодня — не добавка к прибыли, а её основа. В первом полугодии 2026 года отрасль получила по демпферу порядка 720 млрд рублей, тогда как суммарная чистая прибыль четырех крупнейших компаний — «Лукойла», «Газпром нефти», «Роснефти» и «Татнефти» — за этот период составила около 1,1 трлн рублей по МСФО. Две трети прибыли отрасли приходилось на бюджетные трансферты! А во втором полугодии показатель может превысить четыре пятых.
Иными словами, отмена демпфера при сохранении регулируемых цен означала бы самый значительный за последнее время финансовый трансферт из одной (пусть и ведущей) отрасли экономики в федеральный бюджет (поступления от налога на сверхприбыль нефтяников и газовиков в 2023–2024 годах не превысили 320 млрд рублей). Бюджет при этом недополучил бы дивидендов с долей государства в нефтяных компаниях, но они за 2025 год составили около 300 млрд рублей, так что игра стоит свеч.
Небольшой компенсацией для нефтяников могло бы стать временное снижение акциза на моторное топливо, который поступает в региональные бюджеты на нужды дорожного строительства — на некоторое время затраты на эти нужды можно сократить, а налог вернуть на прежний уровень при снижении мировых цен на нефть.
Конечно, крупные нефтяные компании обладают в России огромным лоббистским ресурсом, но, с одной стороны, им есть где снижать издержки, да и прибыли прошлых лет практически гарантируют их от существенных финансовых потрясений. Вполне вероятно, государству придется вводить какие-то административные меры, чтобы помешать компаниям сократить невыгодное для них производство — например, ввести на некоторое время нормативы минимальной загрузки НПЗ или установить квоты на экспорт сырой нефти в зависимости от степени насыщения внутреннего рынка бензином и дизельным топливом. Так или иначе, при попытке любым способом сохранить низкие цены на бензоколонках отмена демпфера создаст проблемы, которые потребуют намного более сложного соподчинения интересов разных групп бюрократии и бизнеса, чем при введении рыночного ценообразования на горючее.
Рынок в Кремле
Важность темы, разумеется, определяется суммой, стоящей на кону — она в 2026 г. превысит 2 триллиона рублей; с 2021 по 2025 годы суммарные платежи по демпферу составили 7,15 трлн рублей, то есть почти сравнявлись с вероятным итоговым дефицитом федерального бюджета в этом году. Бюджет на 2027-й составлен с учетом стремления Кремля не повторять повышения ставок самых осязаемых налогов — НДФЛ, НДС и налога на прибыль, — на что правительство решилось в 2025 и 2026 годах. Вероятно, Минфин попытается не допустить их повышения и в 2027-м — а существенных резервов для налоговых изъятий больше не остается. С каждым месяцем высоких нефтяных цен, которые — как в сентябре — фактически не конвертируются в дополнительные доходы бюджета, желание властей отменить невыносимый демпфер будет только расти.
Противником такого решения, вероятно, сегодня выступает лишь Кремль: там, с одной стороны, верят в «ручное регулирование» экономики настолько, что считают дефицит бензина предпочтительнее его подорожания; и, с другой стороны, до последнего стремятся сохранить у россиян ощущение нормальности происходящего, не раскручивая инфляции и не создавая впечатления, что война приносит значительные хозяйственные трудности. Между тем рост цен на бензин может быть воспринят россиянами более индифферентно, чем увеличение налогов: люди в большинстве своем не понимают внутренней механики ценообразования и могут удовлетвориться апелляцией к высоким мировым ценам, а вот постоянное залезание к ним в карман фискальных служб — серьезным раздражающий фактор.
Конечно, сложно сказать, к какому решению склонятся власти в следующем году, и в любом случае, вопрос не стоит на повестке дня здесь и сейчас, но сохранение системы субсидирования чревато массой более и менее предсказуемых негативных последствий. Гораздо правильнее было бы отказаться от нынешних бюджетных манипуляций и ориентироваться на то, что свободный рынок окажется более эффективным, чем прямое государственное регулирование.
Кроме того, переход к рыночным ценам не только стимулировал бы экономию топливных ресурсов, но и удержал бы производителей от поставок на рынок откровенных подделок и бензина низкого качества – что отмечается многими наблюдателями и чревато возникновением в будущем у автовладельцев серьезных проблем.
Пока большинство экспертов склоняется к тому, что Кремль постарается ничего не менять, надеясь, как это часто с ним случается, на то, что проблема рассосется сама собой. Однако и тот вариант, что «наркоз» больному придется отменить, не должен отметаться с порога.
