В субботу, 17 октября, общенациональная акция протеста против дороговизны жизни, объединившая старшеклассников, профсоюзы и «желтые жилеты», переросла в беспорядки в нескольких крупных городах Франции: магазины разграблены, повсюду пожары, кровавые столкновения с полицией. По данным МВД, задержано почти 2400 человек, около тысячи полицейских и жандармов получили ранения. По оценке министра торговли Сержа Папена, пострадало не менее 3000 торговых предприятий.
Ошибка в оценке протеста
Государство явно утратило контроль над ситуацией. Погромы начались в субботу средь бела дня и продолжились ввоскресенье в Париже, Лионе и Марселе. Мэр Парижа Эмманюэль Грегуар (Социалистическая партия) был поражен тем, как грабители спокойно «переходили из магазина в магазин, не встретив ни одного полицейского».
В Марселе, где вандалы разгромили вестибюль мэрии, префектура насчитала более 30 тысяч мародеров, а городские власти — всего 1500. Сам этот разрыв в цифрах показывает, какая царит неразбериха.
В Лиможе в огне и дыму исчезло здание мэрии, в Лионе — одно из зданий туристического управления.
Полиция нигде не справлялась. «В субботу погромщики были всюду, контролировать происходящее было невозможно, мы никогда такого не видели», — рассказывает Руди Манна, национальный представитель полицейского профсоюза UNSA.
Другие свидетельства подтверждают его слова: град булыжников, пылающие баррикады, далеко превосходящие числом полицейских толпы людей в масках. Правоохранителям нередко приходилось отступать.
Уже в воскресенье многочисленные выборные должностные лица потребовали от правительства объяснений. В совместном заявлении, к которому они привлекли всех мэров пострадавших городов, главы Парижа, Марселя и Лиона потребовали встречи с премьер-министром.
«Мы требуем провести тщательный анализ и установить, какая последовательность событий привела к беспорядкам. «Подобное не может и не должно повториться», — с таким заявлением выступили мэры крупнейших городов Эмманюэль Грегуар, Бенуа Пайан и Грегори Дусе. А в совместной статье в газете Libération они же написали: «В субботу произошло нечто беспрецедентное: впервые у нас возникло ощущение, что целые районы наших городов остались без какой-либо защиты».
«Как и в любой сложной операции, что-то удается, а что-то идет к чертям», — сетовал в понедельник глава правительства Себастьен Лекорню с крыльца Министерства внутренних дел.
Прежде всего речь идет о необъяснимой недооценке размаха субботней протестной активности спецслужбами. Накануне они прогнозировали, что на улицы выйдет 200 тысяч человек по всей стране. Для обеспечения порядка, по данным МВД, были мобилизованы 60 тысяч полицейских и жандармов. В действительности число участников оказалось почти втрое больше — около 550 тысяч.
Признание бессилия?
В воскресенье в восемь вечера к нации обратился президент Франции Эмманюэль Макрон.
«Сегодня вечером все мы испытываем гнев и стыд», — заявил он, осудив «мятежников из ультралевых группировок, к которым присоединились многочисленные преступники».
Президент пообещал «полную прозрачность» и потребовал от правительства «извлечь все необходимые уроки» в работе разведывательных служб. Молодежи он адресовал отдельные слова: «Их голос должен быть услышан».
Чрезвычайное положение вводить не стали.
Речь Макроноа была встречена очень холодно, в том числе в собственном лагере президента и среди его бывших сторонников.
«Если ты выступаешь только для того, чтобы ничего не сказать, не факт, что это не разозлит всех еще сильнее», — заметил бывший депутат Жан-Батист Моро.
Эдуар Филипп, мэр Гавра и кандидат в президенты на выборах 2027 года, предпочел бы услышать что-нибудь о «решениях», а не комментарии. Один из бывших министров признает, что объявление конкретных мер стало бы «признанием бессилия», поскольку у президента «больше нет рычагов влияния ни на законодательную, ни на исполнительную власть».
В воскресенье министр внутренних дел Лоран Нуньес, признав «потерю контроля над ситуацией», подал президенту прошение об отставке. Макрон его отклонил, сославшись на «необходимость непрерывного руководства силами правопорядка в нынешних обстоятельствах».
И министр получил указания: как можно быстрее внедрить на местах «новые методы действий» против погромщиков и исправить «провалы в прогнозировании ситуации и работе разведывательных служб».
Себастьен Лекорню потребовал от префектов уже с вечера понедельника вводить «частичные» и «локальные» комендантские часы, не исключив введения чрезвычайного положения, «если это будет полезно». По мнению премьера, ультралевые намерены «организовать глубокую дестабилизацию», чтобы «поставить под сомнение график президентских выборов».
Комендантские часы уже действуют с прошлой ночи. Во вторник министр юстиции Жеральд Дарманен объявил, что 123 человека заключены под стражу.
Но до восстановления спокойствия далеко. «Желтые жилеты» объявили «второй акт» протестов на субботу, 24 октября, а профсоюзы назначили общенациональную акцию на 5 ноября.
Разгневанные школьники
А ведь все началось со старшеклассников — без лидеров, без партий, с простым требованием: чтобы к ним относились с уважением в мире, который становится все тревожнее.
В начале октября протестное движение стало набирать силу. Мобилизация началась в Snapchat, а уже 1 октября по всей стране оказались заблокированы более 350 лицеев.
Чего требовали школьники? Нормальных условий учебы. И чтобы их наконец услышали.
Повсюду появились плакаты.
В Париже: «Мы пропускаем уроки, чтобы преподать урок вам».
В Бресте: «Наши классы переполнены. Наше терпение тоже».
В Кретее: «На военных у них нашлось шесть миллиардов евро, а на лицеи в пригородах — ни сантима».
Подростки жалуются на хроническое отсутствие преподавателей, не хватает даже учителей французского языка в предпоследнем классе лицея — а выпускной экзамен по французскому предстоит им в конце этого учебного года. По данным исследования профсоюза SNES-FSU, к началу 2026/2027 учебного года как минимум одного учителя не хватало в 53% государственных колледжей и лицеев.
Еще одна хроническая болезнь — переполненные классы и до перегруженное расписание уроков.
И есть претензия, которую разделяют ученики и преподаватели: Parcoursup — национальная электронная платформа подачи заявлений на первый курс высших учебных заведений, введенная в 2018 году. Большинство считает эту систему стрессовой и дискриминационной.
Ответ власти с самого начала был жестким.
2 октября Лоран Нуньес заявил, что силы правопорядка действуют «без сдерживания», позднее уточнив, что имел в виду сам принцип вмешательства, а не способы его осуществления.
5 октября министр образования Эдуар Жеффре приостановил занятия в 400–500 лицеях.
По мере усиления школьных протестов нарастало и полицейское насилие, достигшее совершенно несоразмерных масштабов.
В Туре шестнадцатилетний лицеист потерял глаз. Его семья подала жалобу на насилие со стороны представителя государственной власти.
В Лансе молодому человеку оторвало кисть руки — предположительно, взрывом светошумовой гранаты.
7 октября Нуньес сообщил депутатам, что с начала протестов задержаны 6629 человек, ранены 761 полицейский и жандарм, 215 учащихся и 89 работников образования.
После совещания в Елисейском дворце министр приостановил применение таких гранат при подавлении школьных протестов, признав, что они могут причинять «тяжелейший вред физической неприкосновенности человека».
На требования уйти в отставку Нуньес ответил: «Я остаюсь у штурвала».
Мануэль Бомпар из «Непокоренной Франции» возмутился: «Понадобилось, чтобы несколько детей остались калеками на всю жизнь, прежде чем Нуньес отказался применять гранаты против школьников».
У каждого свой хаос
Претенденты на Елисейский дворец в 2027 году, разумеется, не стали терять времени. Каждый немедленно воспользовался происходящим, чтобы назвать своего виновника.
Лидер «Непокоренной Франции» Жан-Люк Меланшон приветствовал «десятки тысяч людей, мирно вышедших на протест» и осудил бесконечное повторение в эфире кадров насилия.
Марин Ле Пен («Национальное объединение») заявила, что законные социальные требования «в очередной раз оказались заложниками ультралевых».
Ее преемник Жордан Барделла заговорил о «профессионалах хаоса» и пообещал восстановить порядок уже в мае 2027 года.
В понедельник он объявил, что ни он сам, ни Марин Ле Пен не придут на встречу лидеров партий, предложенную Себастьеном Лекорню. «Национальное объединение», по его словам, «скорее всего, будет представлено одним из своих заместителей председателя».
Ультралевые, заявил Барделла, — «раковая опухоль нашей демократии».
В центре и справа тон не менее жесткий. Кандидат от партии Макрона «Возрождение» Габриэль Атталь видит в происходящем вызов государственной власти, Эдуар Филипп — «невыносимые сцены хаоса», Брюно Ретайо, кандидат голлистов, — «беспредельное варварство».
В Сенате представители как левых, так и правых требуют создания парламентской комиссии по расследованию беспорядков и проведения дебатов в соответствии со статьей 50-1 Конституции. Но в оценках причин происходящего они расходятся.
Обвиняя ультралевых, глава правительства фактически присоединяется к обвинениям «Национального объединения» против «Непокоренной Франции». Жан-Люк Меланшон, в свою очередь, возлагает ответственность на полицейскую тактику поддержания порядка, которая, по его словам, сама становится источником «беспорядка».
А тем временем о лицеях почти перестали говорить.
Те, кто начал движение, хотели, чтобы их услышали. Теперь они оказались в центре противостояния, в котором смешались полиция, погромщики, президент, которому нечего сказать, ослабленное правительство и кандидаты, мыслями уже находящиеся в 2027 году.
В ситуации дороговизны жизни и растущего недоверия к исполнительной власти каждый политический лагерь ведет собственную игру.
Впереди новые испытания: «второй акт» выступлений «желтых жилетов» в субботу, профсоюзная мобилизация 5 ноября, работа Сената над вопросами поддержания общественного порядка.
Власть понимает, что необходимо менять методы. Президент потребовал этого от правительства. Но далеко не факт, что оно справится, пока социальные причины гнева остаются без ответа.
А школьники все еще ждут, когда им ответят.
