В пользу продолжения и даже усиления протестов говорят новые условия: во-первых, режим ослаблен после поражения в 12-дневной июньской войне с Израилем; а во-вторых, население испытывает гигантские — если не невыносимые — проблемы из-за ухудшения экономической ситуации и кризисов в снабжении водой, электроэнергией и газом.
А еще и интернет отключен, почти перестала работать мобильная связь.
Если народное движение перерастет в революционное свержение власти шиитского духовенства (а шансы на такое развитие событий есть), возникает вопрос о целях восстания и его идеологической направленности. Организованная оппозиция в виде политических партий и революционных групп в нынешнем Иране отсутствует, все развивается стихийно, и ориентироваться наблюдателям приходится на лозунги, под которыми выступают протестующие.
Началась эта война протестов 28 декабря с забастовок и митингов мелкой и средней торговой буржуазии — так называемых «базари», которые возмутились даже не инфляцией, а повышением официального курса доллара с 42 025 риалов до 42 125 риалов («черный» курс выскочил на отметку 1,45 млн риалов за доллар). Вмиг подорожавший импорт, да еще и повышение цен на бензин и дизтопливо, вывели торговцев на улицы.
И тут к ним присоединилась учащаяся и, конечно, безработная молодежь, да и другие слои населения — и началось… К лозунгам экономического характера мгновенно добавились призывы, направленные против главы государства «Смерть диктатору!» и «Смерть Хаменеи!»
А затем с беспрецедентным размахом пошли мощные монархические лозунги. Демонстранты принялись скандировать «Шах вечен!» и призывать к возвращению к власти свергнутой в 1979 году династии Пехлеви. Это радикально новый элемент ситуации, и он несет угрозу тем деятелям Исламской республики, которые, видя размах уличных протестов, планировали реформы по пути либерализации, чтобы спасти от крушения завещанный ещё Хомейни государственный строй — пусть даже и ценой смены верховного лидера.
Возвращение шахского строя в расчеты реформаторов не входило.
Другим заметным новым элементом массового движения стали протесты не просто против правительства, а именно против власти шиитского духовенства. Зазвучали призывы к возвращению к культурно-историческим ценностям великой иранской цивилизации и робкие пока намеки на то, что наследникам древних царей и героев неплохо было бы покончить и с религией, навязанной стране арабскими захватчиками и оккупантами, то есть исламом. Лежащая в основе деятельности Исламской республики идеология хомейнизма, то есть распространение шиитской формы ислама через террористические организации по всему Ближнему Востоку и геноцид евреев, в глазах многих иранцев стала причиной нынешних бед страны.
Можно заметить, что участники нынешнего движения не хотят повторять ошибки тех, кто 47 лет тому назад свергал шаха и приводил к власти Хомейни. Революционные силы того периода получили у образованных иранцев нового времени презрительную кличку «пятидесятисемишники» (по иранскому календарю свержение шаха произошло в 1357 году), а одной из популярных речевок на митингах стала такая: «Смерть трем паскудникам: мулле, леваку и моджахеду!» Моджахеды — это члены организации «Моджахеды народа», идеологи которых пытались скрестить ислам с марксизмом и в конце концов превратились в террористическую группу, за которой тянется длинный кровавый след.
В целом создаётся впечатление, что ведущим идейным направлением нынешних протестов становится призыв к замене исламского строя на монархию.
И здесь, судя по всему, пересматривать отношение к настроениям иранского народа придется и американцам, и израильтянам. В Иерусалиме и Вашингтоне до последнего времени не хотели воспринимать всерьез монархические симпатии иранской «улицы». В расчет принимались два сценария.
По одному из них к власти в Тегеране придут более сговорчивые реформаторы, которые свернут ядерную и ракетную программы, откажутся от поддержки терроризма и наладят нормальные отношения с соседями по региону и с Западом (вариант трамповской «сделки»).
По другому сценарию власть джихадистов-хомейнистов будет свергнута, и по новой конституции в Иране возникнет некая демократическая республика.
Ни в том, ни в другом случае восстановление монархии не предусматривалось. Когда в США проводили спонсированные мероприятия иранской эмигрантской оппозиции, главными участниками становились не монархисты, а те самые моджахеды, которые давно потеряли в Иране всякий авторитет.
Сейчас, когда и внутри Ирана, и за границей все большую силу и влияние приобретает сын свергнутого шаха Реза Пехлеви как признанный лидер олппозиции, политика США и Израиля в отношении этой страны должна претерпеть кардинальный пересмотр. Ошибок, которые в Иране в 1978–1979 году совершала администрация Картера, способствовавшая падению династии Пехлеви и становлению хомейнистского режима, повторять нельзя. Тем более что участники иранского народного движения возлагают большие надежды в достижении своих целей на вооруженную помощь Израиля и США в свержении власти исламистов.
