Вторая точка зрения (ее придерживался и ваш покорный слуга) состояла в том, что у России будет очень большая беда в экономике.
Насколько большая, мы сказать точно не могли, это зависело от того, на какие санкции решится Запад.
Первая группа комментаторов полагала, что Запад ни на какие серьезные санкции не решится, потому что Европе без российской нефти и газа не прожить. И в общем, Запад предаст Украину так же, как он предал ее в 2014 году с Крымом. Большинство экспертов, даже независимых, так говорили.
Вторая группа комментаторов считала, что Европа начнет отвязываться от России.
Почему так думал я? Потому что есть хорошая историческая аналогия. В 1973 году, после войны на Ближнем Востоке, страны ОПЕК начали блокировать поставки нефти союзникам Израиля. Запад на это ответил асимметрично. Столкнувшись с высокой ценой нефти, страны Запада начали активно заниматься энергосбережением, и за 5-10 лет сократили энергоемкость своих экономик процентов на 30. Спрос на нефть упал. И страны арабского мира поняли, что они не могут поставить Запад на колени, что Запад способен сопротивляться и находить способы выживания. В 2022 году я предполагал, что нечто подобное повторится сейчас, и Запад начнет учиться жить без России.
Прошло четыре года, и мы видим, что первый вариант не сбылся. Россия не процвела, Европа выяснила, что жить без России можно, можно получать СПГ из США, из Катара. Да, нужно провести реконструкцию системы газопроводов, но это была техническая задача, она постепенно была решена. Европа не замерзла и не умерла от того, что нет российского газа и нефти.
Нефть в убыток
Сейчас мы видим, что ОПЕК вместе с США отрезают Россию от мирового нефтяного рынка. Доля России в торговле нефтью начала падать. Пока на 1-2 процентных пункта. Но изменилась позиция России на рынке. Четыре года назад Россия была сильным игроком, главным независимым в схеме ОПЕК+, и, в общем, вместе с ОПЕК управляла рынком. Сегодня она еще продает, но уже ничего не диктует, ничего не определяет.
Россия отброшена в ситуацию монопсонии, когда у нее всего два покупателя — Индия и Китай, которые сильнее продавца и диктуют ему свои условия и цены.
ОПЕК в последние месяцы повышал квоты добычи для всех стран. Но Россия не может добыть, сколько ей разрешено, потому что ей некуда направить эту нефть. В январе добыча нефти в России снижалась второй месяц подряд. Она оказалась почти на 300 тысяч баррелей в сутки ниже уровня, согласованного с ОПЕК+.
На мировом рынке цена снижается, потому что ОПЕК хочет увеличить предложение, пока есть большой спрос, а Россия от нефтеэкспорта получает все меньше. А ведь у России дорогая нефть — высокие издержки добычи, сегодня это от 39 до 45 долларов за баррель, если брать с налогом на добычу полезных ископаемых. У других стран издержки существенно ниже, поэтому они могут снижать цены. В России уже убыточны некоторые месторождения: затраты на добычу, транспортировку и страхование становятся выше, чем цена, по которой удается продать нефть.
Вот неожиданный страшный результат четырех лет войны: Россия дошла до убыточности нефтяного бизнеса!
Нефтяные компании России сегодня генерируют прибыль, только когда продают нефтепродукты. «Лукойл» пришел просить помощи у государства — снизить налоговое бремя, плохое финансовое состояние у «Сургутнефтегаза», прибыль резко упала у «Роснефти», и «Газпромнефть» жалуется на ситуацию. Нефтяная отрасль в начале 2026 года испытывает серьезный кризис: около половины компаний убыточны, зафиксированы убытки в 575 млрд рублей за 11 месяцев. Некоторые малые компании начали банкротиться.
В России очень старые месторождения. Месторождения Западной Сибири стали разрабатываться еще в конце 1960-х годов. Я просто назову цифры, которые дают российские геологи и гендиректор «Газпром нефти» Дюков. Чтобы добыть сегодня тонну нефти в Западной Сибири, надо закачать в недра 30 тонн воды, потом выкачать 31 тонну скважинной жидкости и из нее сепарировать одну тонну нефти. Такие месторождения относятся к ТРИЗ — трудноизвлекаемым запасам. У «Газпром нефти» на ТРИЗ уже сейчас приходится более 60% добычи. По оценкам Минэнерго России, к 2030 году доля ТРИЗ в России будет около 80%. Это значит, что себестоимость почти всей нефти в России будет 40-45 долларов за баррель, а продаваться она будет куда дешевле. Потому что сейчас цена Urals где-то около 60 долларов, а скидки огромные — говорят, что для Китая цена опускается до 25 долларов за баррель.
Но мы видим, что российская нефтянка продает добываемый продукт и в убыток. Потому что нужно же куда-то его девать! Российская нефтянка всегда была устроена так, что примерно половина добытого уходила на экспорт. Если экспорт падает, огромное количество нефти девать некуда. Хранить ее особенно негде. А если еще попадают под удар НПЗ, то и на НПЗ не отгрузишь нефть, там не могут ее принять. Трубопроводы «Транснефти» заполнены. В море болтается масса танкеров с нефтью, которые никуда не плывут.
Россия дошла до ситуации, когда она не может добывать нефть уже не по экономическим, а по техническим причинам. Начинает разрушаться главная отрасль российской экономики — главная с точки зрения вклада в формирование доходов государства.
И не надо смотреть на долю нефтегазовых доходов в бюджете. Когда вы видите, что у России нефтегазовые доходы — 22%, это чистой воды обман. Потому что в нефтегазовые доходы по российской методологии бюджетного учета засчитывается только две категории сборов — НДПИ и экспортная пошлина. А не засчитывается, например, налог на прибыль нефтяных компаний, НДС по всей торговле нефтью и нефтепродуктами, налог на доходы физических лиц, работающих в нефтяной и газовой промышленности, акциз на бензин и дизтопливо.
Реальный вклад нефтегазового комплекса в экономику России, в ВВП России, в доходы бюджета огромный, доминирующий. Разрушение нефтяной промышленности, которое сейчас начинается, это разрушение самой экономической основы существования российского государства.
Денег нет, как в СССР
И это очень уже похоже на закат СССР. СССР рухнул по экономическим причинам. Мне могут рассказать, что были какие-то другие причины, идеологические, национально-освободительные. Да, так: в странах Балтии были «лесные братья», в Украине — ОУНовцы, да и другие народы не особо радовались жизни в составе СССР.
Но СССР сохранялся, потому что у него были деньги на подкуп элит национальных республик, чтобы они оставались лояльны Москве. Но уже при Горбачеве деньги на это кончились. Горбачев поддерживал жизнь страны в последние годы исключительно за счет западных кредитов. Набрал около 60 млрд долларов долгов. Собственных денег у СССР уже почти не было, потому что была низка цена нефти. А когда Горбачев добавил второй фактор, — антиалкогольную кампанию, — денег у бюджета не стало совсем, и страна рухнула.
Россия сейчас идет ровно по этому пути. У нее, с одной стороны, такое же падение нефтяных доходов, как было в СССР где-то с 1982 года, а с другой стороны, вместо антиалкогольной компании — СВО, война с Украиной. Получается, что Россия взвалила на себя войну, которую не способна выдержать при имеющихся доходах. Главный экономический итог войны: она разрушила нормальный механизм генерации доходов для финансирования российского государства. А российское государство — это не просто аппарат бюрократии. Это крупнейший участник экономики. В России госсектор дает, по разным оценкам, 50-70% ВВП страны. И если этот сектор остается без денег, то он не способен генерировать этот самый ВВП.
Иными словами, Россия подходит к ситуации, когда у нее просто не хватит денег, чтобы дальше существовать как единое государство.
Только что Федеральное казначейство опубликовало цифру общего дефицита консолидированного бюджета в 2025 г. — 8,29 трлн рублей при общей сумме расходов в 83,8 трлн руб. Почти 10% всех необходимых расходов!
У федерального бюджета дефицит где-то 5,6 трлн, еще 2,6 трлн примерно — дефицит бюджетов регионов и социальных фондов. Это значит, что весь государственный аппарат живет не по средствам.
Где недостающие деньги взять, непонятно, потому что никаких надежд на большой рост нефтегазовых доходов нет. Проект «Сила Сибири-2» затягивается (он обсуждается уже 20 лет!), поэтому резкий рост экспорта газа в Китай невозможен. С СПГ начались большие проблемы: отследить танкер с СПГ даже легче, чем танкер с нефтью, и уже есть случаи, когда танкеры с СПГ порты не принимают, даже в Китае.
Никаких других отраслей, которые могли бы дать дополнительные доходы, не существует. Лесная промышленность в кризисе. Черная металлургия тоже просит защиты и снижения налогового времени. Сельское хозяйство в очень сложной ситуации: сильно упали покупки сельхозтехники, из-за этого посыпалось сельхозмашиностроение. Если сельское хозяйство не покупает машины, значит, там плохая финансовая ситуация и могут быть большие проблемы в будущем году.
В России нет ни одной отрасли, которая могла бы скачкообразно нарастить экспорт, принести значимый рост налоговых доходов и пополнить бюджет. Зато мы видим массу отраслей падающих. Россия вошла в ситуацию перманентного финансового кризиса.
Рост госдолга
Сейчас в войне сгорает будущее России. Объясню почему. Поскольку дефицит бюджета огромный, то для финансирования ВПК государство продает облигации федерального займа. Иными словами, наращивает госдолг и планирует это делать аж до 2042 года. В бюджетном прогнозе правительства написано, что до 2042 года в России будет постоянный дефицит бюджета. Чтобы его гасить, будут все больше занимать. Россияне еще не понимают, но их экономика на поколение-два обречена рассчитываться по огромному государственному долгу, порожденному войной против Украины.
Сейчас госдолг России, внутренний, 30,5 трлн рублей. И его обслуживание стоит уже довольно дорого, примерно 10%. Иными словами, Россия отдает на выплаты процентов владельцам облигаций уже около 3 трлн рублей ежегодно. Это приближается к 9% всех расходов бюджета. Но дальше государство планирует этот госдолг невероятно увеличить. В 2042 году правительство России собирается довести сумму госдолга в базовом варианте до 230 трлн, а в консервативном — до 450 трлн рублей.
Государственный долг России невероятно дорог. Если деньги одолжит, скажем, американское правительство, то оно даст доходность по облигациям в 4% годовых. Если это Япония, то доход покупателя облигаций составит 2%. А Россия — уже 15-16%. Растущий долг России будет порождать еще более быстро растущие затраты на его обслуживание. И, значит, все большая — и очень значимая — доля всех расходов бюджета России будет идти не на медицину, не на образование, не на науку, не на культуру, не на дорожное строительство, а на обслуживание старых долгов. А если отказаться от обслуживания долга, рухнут российские банки, именно они покупают облигации.
Два поколения россиян будут гасить этот долг. Почему два поколения? Потому что ОФЗ имеют разную длительность, есть десятилетние, есть 30-летние облигации. Сейчас выпускаются 30-летние облигации, которые будут гаситься в 2056 году. Такие же облигации, выпущенные в 2042-м, надо будет гасить в 2072-м.
Так старая война будет высасывать новые соки из российской экономики в течение двух поколений. Сумеет ли страна в такой финансовой ситуации выжить? Да, есть страны с очень большими долгами — США, Япония. Но это страны, активно участвующие в мировой торговле, это диверсифицированные экономики. А Россия кроме нефти и газа миру предложить ничего толком не может. Но и здесь ее вытесняют из рынка…
Влияние санкций
Часть санкций работает, часть — скорее декларативные. Скажем, введенный в 2022 году потолок цен на нефть был бессмыслен с самого начала. Как только объявили об этом потолке, у меня, как у практического экономиста, возник вопрос: а как будет определяться цена экспорта российской нефти? Когда я наконец нашел, как это будет определяться, это было настолько смешно, что можно было воспринимать как анекдот. Механизм санкций предполагал, что данные о цене нефти в данном танкере определяются… по словам капитана танкера. А нет же в мире людей правдивее капитанов! Но сейчас Европа заявила, что откажется от потолка, будет пытаться блокировать движение танкеров российского флота. Это решение поумнее.
Сработала, конечно, блокировка поставок российской нефти в Европу, что очень обрадовало американцев, они теперь этот европейский рынок захватили и России его не отдадут, даже когда кончится война.
Еще одна серьезная история сейчас связана с Индией. Трамп обещал снизить для Индии импортный тариф, а Моди (вроде бы) пообещал отказаться от закупок нефти в России. А Индия забирала до последнего времени приблизительно 35-40% российского экспорта нефти. Даже если она сократит хотя бы на четверть закупки российской нефти — 10% российского экспорта как не бывало. Это огромные доходы, которые получены не будут. Кроме того, Индия подписала торговое соглашение с ЕС, и Европа тоже будет убеждать Индию отказаться от покупки российской нефти. В этой ситуации у России весь нефтяной и газовый бизнес оказывается привязан к Китаю. Китай становится безальтернативным покупателем. Естественно, он будет диктовать все большие скидки.
Не будем забывать, что Россия теряет доходы и от экспорта черных металлов. Санкции сработали по многим позициям российского экспорта. Насколько я понимаю, они работают уже по азотным удобрениям, по алюминию. Лес под санкциями, золото, алмазы — выясняется, что богатства-то российские есть, только их продать нельзя. Я все время читаю: ой, как хорошо, Россия зарабатывает, продавая золото в Китай. Только люди забывают, что российское золото из-за санкций убрано с торгов Лондонской биржи металлов. Продавать его можно только во внебиржевом режиме, по персональным сделкам. И по какой цене будет золото покупать Китай, определяет преимущественно Китай. Какие там цены, мы, конечно, не знаем, но догадываемся, что существенно ниже мировых.
Поэтому Россия за четыре года войны и политически, и экономически ослабла, существенно потеряла в экономическом суверенитете.
Опасный параллельный импорт
Схемы серого импорта были созданы, но Россия сейчас начала с ними бороться. И это проистекло опять же из бюджета. Как ни крути, в России куда ни пойдешь, всюду уткнешься в бюджет государства.
Проблема простая. Таможня стала собирать меньше пошлин — в 2025 году почти на 1,5 трлн рублей меньше, чем в 2024-м. Это значит, что очень много проходит мимо таможни. Потому что, когда ты учишься обходить барьеры за рубежом, ты заодно учишься обходить и свои барьеры. Поэтому сейчас Россия начала всячески ужесточать режимы прохождения границы. Это уже вызвало проблемы с Казахстаном: на пунктах перехода возникли очереди из фур. А с будущего года Россия начинает воевать с импортом: скорее всего, будет принято решение о введении НДС в размере 22% на весь импорт через маркетплейсы. Это будет означать повышение цен и на серый импорт на 15-20%.
Какие-то проблемы серый импорт решил, но породил новые. Возник альтернативный рынок рубля, например, то есть второй — заграничный — валютный рынок России.
В 2022–2023 годах экспортеров заставляли возвращать в Россию валюту. Потом выяснилось, что нужно покупать что-то по импорту, а валюта внутри страны и ее по банковским каналам перевести зарубеж нельзя. Тогда Россия качнулась в другую сторону и начала заставлять экспортеров оставлять валюту за рубежом, продавать ее импортерам, чтобы они могли этими деньгами, находящимися в иностранных банках, оплатить счета за поставку товаров в Россию. То есть началось формирование альтернативного валютного рынка России. Возникло два контура в российской экономике — один внутри национальных границ, а второй за границами. И там начал формироваться другой рынок рубля с другими курсами. Похоже, это начало тревожить правительство России.
В какой-то момент они сняли любые ограничения на вывоз валюты из России, даже гражданами. Хоть миллиарды отправляй, если есть банк, готовый их принять. А с другой стороны, они теперь вводят запрет на вывоз наличных рублей, на сумму больше, чем эквивалент 10 тысяч долларов. То есть они боятся, что рубли будут обращаться за рубежом, будет какой-то другой курс рубля. Так российское правительство, развивая серый импорт, начало терять контроль за валютными потоками.
Наверное, будут какие-то особые условия для военного параллельного импорта из Китая.
Была идея поощрять параллельный импорт и обойти ограничения по поставкам России критически значимой продукции — возник параллельный импорт, который какую-то продукцию для ВПК обеспечил и какие-то бренды для роскошного потребления привез, но зато ограничил возможности роста для собственно российского бизнеса.
Здесь есть любопытный момент. Спасение импорта было обеспечено не ЦБ, не Минфином, это сделал российский частный бизнес, который почуял, что теряет доходы и начал суетиться, изобретать схемы. И эти схемы помогли российской экономике выстоять в первые годы войны. Но сейчас российское правительство начало войну с частным бизнесом и его уничтожает. У крупного бизнеса отнимают компании. Малому же и среднему бизнесу повысили налоги. И они теперь в панике, начинают закрываться. Таким образом, государство российское, с одной стороны, воспользовалось услугами частного бизнеса для спасения экономики во время войны, а с другой стороны, теперь этот же бизнес убивает. Но такова логика российского госаппарата.
Инфляция
В начале 2022 года денежный агрегат М2 (измеритель ликвидной денежной массы в стране) составлял 63-64 трлн рублей. Сегодня М2 — 128 трлн. То есть за четыре года денежная масса в России выросла в два раза. Но мощного роста ВВП не было — товарная масса даже близким темпом не росла.
Это значит, что процентов 90 дополнительных денег, выпущенных в обращение за четыре года войны, — «пустые деньги». Они не обеспечены дополнительно представленными на рынок товарами и услугами, а потому лишь порождают инфляцию. Чтобы ее побеждать, пришлось очень сильно повышать ставки депозитов: чтобы люди не тратили деньги, а держали на вкладах. Но высокая стоимость денег в депозитах порождает еще большую стоимость денег в кредитах, которые должны заработать доходы для вкладчиков. А такие дорогие кредиты приводят к обрушению кредитования и падению ВВП.
Путин по поводу последнего обстоятельства тоже нервничать стал. Тогда ЦБ пришлось начать снижать ключевую ставку, а то его руководителей могли всерьез счесть врагами Путина и нации. Однако же, «задний ход» по ставке ЦБ логично привел к тому, что и доходность по депозитам стала падать. А это чревато тем, что люди вновь примутся активно тратить деньги и разгонят инфляцию.
Куда ни кинь — всюду клин!
Единственная надежда сейчас для властей России — может, удастся переключить спрос населения на валюту и добиться девальвации рубля. Девальвация — мечта и правительства, и компаний-экспортеров. Ради этого даже объявлено возрождение каких-то псевдодолларовых торгов на валютной бирже. Что это такое, понять невозможно. Там будут продаваться какие-то псевдоправа на псевдодоллары. Чтобы люди не тратили все в магазинах, снимая деньги с депозитов, а покупали псевдодоллары. Почему «псевдо» — потому что возврата к долларовым корреспондентским счетам в банках США Россия так пока и не получила, а без этого сделки с долларом бессмысленны. Смотреть интересно, но, конечно, безумие.
Россия практически не может сейчас ничего сделать для снижения инфляции. Разве что ввести госрегулирование цен, но это потребует массированной национализации и торговли, и прочих отраслей, к чему власти пока совсем не готовы.
Способность обеспечивать войну
Даже в военном комплексе России начинаются экономические проблемы. Господин Чемезов, глава «Ростеха», еще два года назад сказал, что многие военные заводы находятся в состоянии «лишь бы выжить».
Что такое гособоронзаказ? Государство заказывает заводу, допустим, производство танка. Сколько оно за танк заплатит? Рыночной цены на танк не существует, это рынок монопсонический, здесь один покупатель — государство. На таком рынке цена — затратная. То есть сидят люди в Министерстве обороны и считают затраты на производство танков. Они смотрят, сколько стоят комплектующие, какова заработная плата, подсчитывают издержки производства танка, дают некую небольшую прибыль военному заводу и определяют цену, по которой обещают танк купить.
Окей, завод принял заказ, ему обещали заплатить, допустим, 100 млн рублей за танк. Он начинает танк делать. Но некоторые комплектующие добываются с помощью «серого импорта» — а значит, стоят значительно дороже, чем насчитали сметчики Минобороны. Дальше. Танк делается в течение многих месяцев, а Минфин никогда не дает аванс в размере полной стоимости танка. Вначале давал 30%, потом выяснилось, что это совсем кошмар, и стал давать, допустим, 50%. На остальные 50% затрат завод берет кредит в банке. А что происходит со стоимостью кредита в России во время войны? Она растет. Кредит опять стоит значительно дороже, чем ожидали сметчики. И когда завод сделал танк, то, скорее всего, он обошелся не в 100 млн, а в 120-150 млн, но государство все равно заплатит 100 млн. Поэтому получается, что военные заводы заказ выполняют, а с деньгами у них плохо.
Военные заводы перестают платить поставщикам. Начался вал неплатежей. Уже создали специальную комиссию РСПП и Министерство финансов для мониторинга ситуации с неплатежами крупных государственных корпораций. Что будет дальше? Поставщики, оставшиеся без платежей от ВПК, начинают уходить от поставок ВПК или банкротятся. Где взять новых? Изменить ситуацию трудно. Мы видим, что бюджет тратит больше, чем ожидал. То есть Минфин не управляет расходами.
Кроме того, ВПК не может дальше расти, потому что выбрал все резервы загрузки оборудования. Чтобы производить больше военной техники, нужно строить новые военные заводы. А это для современной России задача невероятной сложности. Я не знаю, решаема ли она в принципе, потому что нет рабочих, нет инженеров, нет оборудования.
Во многих регионах России нет даже энергетических резервов для строительства новых крупных заводов («в России уже выделено 24 региона с высокими рисками нехватки электроэнергии, в основном сосредоточенных на Юге, в Сибири и на Дальнем Востоке. Дефицит вызван ростом потребления (майнинг, промышленность) и опережает развитие генерации, создавая разрыв до 14,2 ГВт к 2030 году»).
Да, Россия быстро нарастила военное производство, быстрее Европы, то есть командная экономика в условиях войны работает оперативнее, чем демократическая рыночная. Но сейчас заводы ВПК уже загружены до предела.
Перспективы командной экономики
Кремль, может, и хотел бы сделать экономику еще более мобилизационной, но не получается. Отделиться от мира не удается. Например, по данным НИУ ВШЭ, в 2024 году высокую зависимость от импорта отмечали 25% руководителей предприятий, среднюю — еще 44%.
То есть Россия закрыться полностью не может, а чтобы покупать нужное, ей нужна валюта — хотя бы юани. Но у России ухудшаются результаты внешней торговли. Баланс торговых операций, то есть разница между выручкой от экспорта и расходами на импорт, падает. Положительное сальдо внешней торговли России товарами в 2025 году составило 139,3 млрд долларов, снизившись на 8,2% относительно 2024 года. Есть угроза, что Россия придет и к ситуации нулевого торгового баланса, а дальше этот баланс может стать и отрицательным, то есть валюты для импорта станет нужно больше, чем страна сможет зарабатывать на экспорте.
Существует точка зрения, что, когда в российской экономике баланс торговых отношений становится отрицательным, страна рушится. Так, скажем, было в СССР при Горбачеве.
Кроме того, Россия перешла в значительной степени на торговлю в рублях — почти 50% внешнеторгового оборота. А в рублях можно купить у очень ограниченного круга стран. Это страны Центральной Азии, отчасти Китай.
Когда другие страны попадают в похожую ситуацию, они берут зарубежные кредиты или продают за рубеж свои ценные бумаги — государства и компаний. Но России никто денег не дает, она — «токсичная страна». Если у нее возникнет отрицательное сальдо по торговому балансу, то страна окажется с дефицитом того, что ей жизненно нужно, но она купить не может, у нее на это не будет валюты. И тогда она должна будет от чего-то отказываться. То есть будет происходить вынужденное снижение уровень потребления и качества жизни.
Россия, как мне кажется, сейчас подошла к развилке. Либо она будет пытаться прекращать войну и как-то восстанавливать экономику, чтобы сохранить тот образ жизни, который сложился за последние 25 лет. Либо ей надо будет переходить на режим лимитированного потребления, практически режим трудового лагеря, как в Северной Корее.
Так что вполне симптоматично заявление заместителя Путина Дмитрия Медведева, что у КНДР можно поучиться «тому, как организовать быструю и эффективную мобилизацию экономических возможностей». Вполне можно представить, что и Путин как-нибудь заявит: «Страна в беде, мы все живем теперь в условиях трудового лагеря: государственная заработная плата, государственная экономика, государственные цены на все продукты питания, государственная торговля. Мы затянули пояса, но мы выстоим, несмотря на все агрессивное окружение».
Вот такой выбор экономической стратегии России предстоит сделать теперь — после четырех лет войны.
