Еще больше диссонансов в России. Так бывает, когда упорно действуешь вопреки логике (в том числе преступной) и даже вопреки самой реальности. Один из главных диссонансов: между десятилетиями выстраиваемым имиджем Путина — искушенного стратега и всезнающего отца нации — и четырьмя годами кровавой катастрофы, порожденной этим «искушенным стратегом и всезнающим отцом нации».
Диссонансы простые
Миф о мощи российской армии (и слабости Вооруженных сил Украины) разбился в первые же дни и недели полномасштабного вторжения. Тут бы остановится, задуматься. Но этого сделано, конечно же, не было. И диссонансы пошли один за другим, все более резкие.
Речь идет и о восприятии Кремлем российско-украинской войны, и о внутренней ситуации в России, и о положении России на международной арене. Что касается последнего, то вот яркий пример. Казалось, Нагорный Карабах будет еще десятилетия служить надежным инструментом контроля одновременно и над Баку, и над Ереваном, однако у Азербайджана были другие планы. И вот уже в 2025-м президент Ильхам Алиев может демонстративно игнорировать приглашения Путина посетить Москву, а премьер-министр Армении Никол Пашинян — отказываться от участия в ОДКБ. И Кремлю нечего возразить.
Другой пример. В 2024 году казалось, что асадовская Сирия — надежный бастион РФ на Ближнем Востоке, проекция ее силы. И вот уже в 2026 году Ахмеда Хусейна аш-Шараа, того самого, кого российская власть называла террористом и пыталась убить, торжественно принимают в Кремле как главу новой Сирии.
В 2025 году казалось, будто Венесуэла пережила все внутренние катаклизмы, а местный автократ и поддерживающая его элита сильны как никогда. Но не успел начаться 2026 год, а Николас Мадуро уже везут в вертолете американские спецназовцы, а широко разрекламированное российское ПВО вокруг Каракаса молчаливо за этим наблюдает.
Все это происходит, когда звучит диссонанса между пропагандой неведомого «духа Анкориджа», с одной стороны, и американских санкций против «Лукойла» и «Роснефти» вкупе с давлением на Индию, чтобы она отказалась от российской нефти, с другой.
Немало прошедшие четыре года подкинули диссонансов и в восприятии российско-украинской войны.
Началось все с неспособности России с ходу взять Киев, продолжилось серией «жестов доброй воли» в 2022 году. Потом — первые прилеты дронов по российским регионам, 2023 год. Потом всепобеждающая российская армия внезапно обнаружила, что часть Курской области захвачена, 2024 год. В 2025 году пришлось смириться с системными прилетами не только дронов, но и ракет.
На подходе очередной диссонанс: московская сытая жизнь с прилетами первых украинских ракет по военным объектам в городской черте.
Самый резкий из множества диссонансов во внутренней политике — «общественная поддержка СВО». Во-первых, совершенно непонятно, что за СВО такое, особенно после провала блицкрига. Войной называть нельзя — за это предусмотрено несоразмерно жестокое наказание. А тогда что за цели преследует Россия в чужой стране, где ей не рады? Общество не знает: теряется и пугается вопроса. Просто поддерживает.
Диссонансы экзистенциальные
Поддерживает — да, но на словах, а не на деле. Первый и последний раз Кремль решил проверить на искренность свой народ, затеял осенью 2022 года эксперимент с принудительной мобилизацией и заплатил за это стремительным падением рейтинга Путина. Экзистенциальный вызов народ не принял — и с тех пор на войну работает исключительно коммерческая модель: наемникам полагаются и большие деньги, и освобождение от кредитов, и освобождение от уголовной ответственности почти за любое преступление, и протезирование, и запредельная для российских регионов цена военного трупа… Неважно, что за цели, если за участие в их (не)достижении полагаются конкретные и весомые выгоды.
Региональные бюджеты, на которые ложатся материальные тяготы обеспечения наемников и того, что от них остается после возвращения, в 2025 году перестали эти тяготы выносить. Пропаганда тут же потребовала от населения бесплатно откликнуться на патриотический зов — но не тут-то было. Но есть высокая вероятность, что к зову Кремлю придется добавить репрессии, иначе некого будет пускать в мясные штурмы.
Сложился фундаментальный диссонанс: Путин и его окружение уже поверили в экзистенциальный характер этой войны — а российское население хотя и готово сказать что угодно, в массе своей ничего экзистенциального в агрессии в соседнее государство не видит. Уничтожение государства Украина для большинства российского населения не перевешивает издержек, которые уже породили и еще породят аморальные усилия Путина.
Издержек же очень много. В безумных попытках получить рычаги управления миром Владимир Путин безвозвратно разрушил негласный договор с населением, который он же поддерживал два десятилетия: вы не лезете в политику, мы обеспечиваем вам стабильность.
Он также разрушил договор с элитой: вы лояльны и можете спокойно воровать государственные деньги. Суицидальный кейс губернатора-министра Романа Старовойта — лишь одно из многих тому подтверждений.
Очевидно, что гранд-стратегия Путин рассчитана на то, что все неудачи и провалы забудутся, потому что Украина не выдержит. В этом — его третья и решающая стратегическая ошибка после нападения 2014 года и вторжения 2022 года. Война действительно стала экзистенциальной — но не для россиян, а для украинцев и руководства Украины во главе с Владимиром Зеленским; и именно украинцы откликаются на отнюдь не пропагандистский, а настоящий патриотический зов.
Наконец, еще один экзистенциальный диссонанс возникает потому, что Путин все четыре года войны упорно стремится к разрушению собственного политического мифа. Этот миф был построен на удачливости и дальновидности Кремля в экономике — а в ней все видней и видней системный кризис. Он вызовет заметное снижение уровня жизни россиян, но в отличие от предыдущих кризисов, из него не будет просматриваться хорошего выхода. Путин вернется к тому, от чего отталкивался 25 лет назад: на преодолении «наследия лихих 1990-х» и россказнях о стабильности в значительной мере основывалась его тефлоновая легитимность.
***
Описанные выше диссонансы звучат все громче, и не только для антивоенного меньшинства, но и для аполитичного большинства и еще в большей степени — для Z-патриотов. Тревога охватывает ядерный электорат Путина.
Несмотря на дороговизну огурцов, вполне вероятно, что кум уже купил или вот-вот купит огурец, который он докушает — и «закончит с мукою: оказался наш отец не отцом, а с…»
