Интернет переполнен воплями людей, впервые включившими ВПН. Нет, я не о тех, кто еще вчера поддерживал любой чих власти, а сегодня почувствовал себя дураком. По их поводу можно только позлорадствоать, да немного погрустить об отсутствии элементарных умений выстраивать логические связи.
Алло, не слышно!
Я о тех, кто до сих пор пытался жить в собственной реальности, как можно меньше соприкасаясь с властью — не оппозиционерах ни разу, скорее тех, кого принято презрительно называть «болотом». Мне это прозвище решительно не нравится, потому что я вообще с подозрением отношусь к призывам стать героями — нет, никто не обязан, да и время героев обычно наступает из-за наличия подлецов и дураков. Это, скорее, люди дела: кто-то профессионально увлечен и не готов отказаться от дела жизни, да и от связанных с этим обязательств, кто-то не может бросить нуждающихся в нем близких, кто-то, в конце концов, действительно любит родину и не понимает, почему это ее лишиться должен он, а не те, кто портит родине жизнь. В общем, люди, как правило, активные, умные, но вполне сознательно отрезавшие себя от политической повестки и готовые терпеть властные хотелки до тех пор, пока это не мешает их делу и жизни.
Казалось бы — что может пойти не так? Подавляющее большинство российского общества оказалось такими вот конфомистами. Кряхтели, жаловались друг дружке, но терпели, приспосабливались. Правь и радуйся, что с народом повезло. Зачем было хвататься за рубильник?
Нет, причина понятна: власть опять перехитрила саму себя. С таким энтузиазмом строили «цифровой ГУЛАГ», мечтая, чтобы все как в Китае: собственные мессенджеры, соцсети, маркетплейсы, небоскребы — и все славят мудрую политику партии и лично лидера страны, а всякие вредные фейсбуки и гуглы печально стоят у файрвола, не в силах его преодолеть. И чтоб камеры на всех углах, распознающие, что ты не улыбаешься вероподанно, даже если ты в маске, и чтоб куча программистов, обрабатывающих огромные массивы данных, поступающих отовсюду, и «мыслепреступление» — уже не слово из книжки, а термин судебного приговора и…
И тут случился Иран. И стало ясно (а умным было известно всегда), что вся эта система слежки может работать и в обратную сторону. И для этого достаточно не огромной государственной машины, а команды хороших хакеров. И вот уже те же камеры распознают не только лица простых обывателей, но и лица Очень Важных Персон. И весь массив данных может проанализировать кто-то другой. И так далее, и тому подобное.
И власть испугалась.
Испуг и истерика — плохие советчики. Конечно, стоило бы сообразить, создавая всю эту Суверенную Цифру, что, используя импортные составляющие (а без них никак, у нас только нефть хорошо получается) ты впускаешь в святая святых тех, кто выпуск этих продуктов может контролировать. Кстати, большая часть российского «цифрового ГУЛАГа» китайская, и я бы не советовала считать это плюсом. Но теперь, когда реальность, наконец, достучалась до сознания любителей воплощать мир Оруэлла в жизнь, вряд ли стоило следовать инстинкту и панически хвататься за рубильник. Потому что как бы хуже не вышло.
В конце концов, что там враги узнали — уже случилось. А граждане, доселе плохо понимавшие, какую роль в их жизни играет интернет, но любившие приводить доводом в пользу жизни в России замечательные сервисы, от Госуслуг до доставки и каршеринга, вдруг оказались наедине с действительностью, в которой им предлагают таксофоны. Правда, с интернетом. Те, кто помоложе и слова-то такого не знают. Им пропой строчку «плачет девушка в автомате» — они зависнут что тот компьютер «Пентиум». И вот теперь владелица маркетингового бизнеса кричит через ВПН — помогите, спасите, что делать? Половина региональных журналистов, державшихся на приличном уровне благосостояния благодаря сотрудничеству с федеральными СМИ (кстати, вполне провластными) горюют: вот мы дураки, те, кто писал в запрещенные эмигрантские и западные медиа давно живут с ВПН, с ТОР и прочими прибамбасами, в крайнем случае, уедут — а нам что делать?
У меня во всяких мессенджерах, иногда весьма экзотических, выскакивают и пропадают давно забытые имена. От «Валя парикмахер» до «Анна АП». И общий хор — какой ВПН работает? Все плюнули на запрет их рекламы и ведут ожесточенные споры, какой лучше и как лучше платить. Остальные бегают по магазинам, приговаривая: «Карты, пейджер, две рации».
Недовольство прорезалось даже у сверхлояльного и по должности обязанного все оправдывать пресс-секретаря президента Дмитрия Пескова. Как, говорит, мы теперь будем свои взгляды доносить до зарубежной аудитории? Как пропаганду будем вести? Как-как — голубями, вестимо.
Все фиолетово
Умные люди говорят: власть, увидев такую общественную реакцию, откатит назад. паника спадет, поймут, что погорячились. Опять же — сын Сергея Кириенко не для того в Мах вкладывался, чтобы интернет вовсе отрубили. Он, как в анекдоте, не большой теннис джинну власти заказывал.
Кириенко-старший, похоже, уже вовсю интригует, чтобы виноватым не оказаться — мол, не мое это решение, это все силовики виноваты и выборы. Однако боюсь, телега властных решений назад ездит все хуже: дурных решений будет все больше, а исправлять ситуацию уже некому — все заняты придумыванием новых инициатив, чтобы перед начальством усердие показать.
Примеры? Да пожалуйста.
Вот власть, сообразив, что обложила бизнес налогами так, что доходы бюджета не выросли, а упали, начинает откатывать назад: Минфин освобождает предприятия общественного питания от НДС до конца года. Поздновато, правда, спохватился: эти самые предприятия общепита либо закрываются, либо переходят на наличные, показывая налоговикам дулю в масле. Да и что даст такая временная передышка? Но откатить назад налоговые новации, хотя бы для малого бизнеса — нет, на это пойти никак не могут. Просто не умеют.
А вот одновременно тому же бизнесу велено перестать пользоваться англицизмами: и тысячи тысяч предпринимателей, матерясь, заказывают новые вывески, снимают старые, меняют рекламу и тратят на все это кучу денег из и так изрядно похудевших бюджетов.
Вот только-только прокатился вал публикаций, что регионы сокращают расходы на здравоохранение. Думы о том, как сделать, чтобы больные выздоравливали как мухи, столь напряженны, что уже лекарства от диабета предлагают выдавать только трудящимся. Не кто-нибудь предлагает, а ученые НМИЦ эндокринологии им. И. И. Дедова. Экономически, говорят, оправдано. Все равно денег на обеспечение лекарством на всех нет.
Кажется — вот они, тяжелые времена, когда каждую копеечку надо считать, когда стоишь перед трудным выбором — кому жить, кому жить хорошо, а кому — как Бог даст. И именно этот критические момент Минзрав решил использовать для того, чтобы представить результат своих неустанных трудов. Знакомьтесь: рекомендации Минздрава по цвету формы медицинских работников!
Всего цветов шесть: фиолетовый — для руководителей, темно-зеленый — для врачей, салатовый — для медсестер, лавандовый — для санитаров, голубой — для административных работников, а серый — для всех остальных.
Согласитесь, во-первых, это красиво. Коридоры медицинских учреждений теперь украсятся приятной цветовой гаммой. И главное — сразу будет видно: вот идет в фиолетовом главврач или иное важное лицо, вот — шуршит шваброй уборщица, а вон там мелькает темно-зеленый — значит, это врач, он-то нам и нужен.
Во-вторых, в этом есть и глубокий смысл. Фиолетовый — это же почти пурпурный. А пурпур, как известно — цвет власти. А серый подчеркивает, насколько незначительна роль, скажем, айтишника или сантехника в медицинском деле. Сантехник, может, и возразит, но тем не менее.
Есть, правда, загвоздка. Говорят, мужчины различают цветовые оттенки плохо. Для них что пурпур, что лаванда, что голубой — все синий. А уж темно-зеленый от салатового и женщина не всегда отличит. Но это, считаю, мелочи. Как и подсчеты, во сколько же обойдется это массовое переодевание.
Более того — считаю, эту инициативу Минздрава нужно распространить и на всех остальных госслужащих. Чтобы сразу было понятно: желтые штаны — не по чину берет! Голубые – сомнительных нравственных качеств!
И если, скажем, если к какому чиновнику или олигарху придет некто в темно-зеленом, с автоматом или там с пробиркой, тот сразу поймет: доктора прислали!
А мы когда-то, может, дождемся, что к тем, кто все это придумывает, придут люди в одежде успокаивающего лавандового цвета. И всех вылечат.
