Андрей Белоусов: от технократа к политику, или Лидер новой российской элиты?

Похоже, что в последнее время формируется еще одна группа, которую можно условно назвать «державные патриоты». Ее ключевой фигурой может стать министр обороны Андрей Белоусов, который превращается в политического актора.

Опасная игра на правом фланге

Власти всегда понимали, что у режима есть альтернатива справа. Еще в начале нулевых возродилось националистическое движение: фанатские группировки, «Русские марши», откровенно фашистские организации вроде БОРНа.

Кремлю всегда было с ними непросто: ультраправые в любой момент могут выйти из-под контроля. Их действия – не мирные прогулки по Москве или наблюдение за выборами. Фанаты в 2002 году после поражения сборной России от Японии на чемпионате мира устроили погром в центре Москвы, избивали людей азиатской внешности. Члены БОРН и вовсе совершили несколько убийств.

Власти попытались пресечь деятельность самых радикальных групп, а основную массу инкорпорировать. С той же БОРН разобрались быстро и жестко – расследование убийства адвоката Станислава Маркелова и журналистки Анастасии Бабуровой, совершенного ее членами, ускорило карьеру будущего генпрокурора, а сейчас председателя Верховного суда Игоря Краснова. Остальных встраивали в систему через созданную под выборы 2003 года партию «Родина» Дмитрия Рогозина (ее предвыборный ролик 2005 года «Очистим Москву от мусора», то есть мигрантов), движение «Наши» (2005 год) и другие проекты. Но потом их сознательно отодвинули на задний план: режиму была нужна не инициатива снизу, а встроенность, желательно с элементом коррупции – так проще управлять.

Отношения между Кремлем и «патриотами» и дальше напоминали качели. Обычно к «патриотической» аудитории обращались в моменты внутриполитических кризисов. Объявленная Путиным в начале 2012 года, после протестов и перед президентскими выборами идеологическая мобилизация шла под патриотическими лозунгами. Осенью того же 2012 года при активной поддержке президентской администрации был создан «национально-патриотический» Think Tank Изборский клуб, который вскоре представил «Стратегию «Большого рывка». Ключевые идеи этого доклада — через 5-7 лет будет третья мировая война, которую глобальная финансовая олигархия (базирующаяся в США) развяжет против развивающихся стран и, в первую очередь, против России. Поэтому надо готовиться к войне с Западом и проводить мобилизацию экономики и общества в духе Петра Первого или Сталина.

Такая «картина будущего» тогда напрягла самих заказчиков из Кремля: с их тогдашними виллами на Лазурном берегу, счетами в швейцарских банках и детьми, живущими в Лондоне или Нью-Йорке, они не рвались в «осажденную крепость» с ее аскетичным стилем жизни. 

Тем не менее в 2014 году, после украинского Майдана Кремль снова сделал ставку на патриотическую мобилизацию — уже в ее силовом варианте. «Крымская весна» привела к появлению на политической арене целого ряда новых фигур, претендовавших на самостоятельность в своих действиях. Такие яркие фигуры создали угрозу для Кремля. Самых активных деятелей «крымской весны» последовательно зачистили. Навскидку из их числа в памяти возникает только сидящий в тюрьме Игорь Стрелков.

Новые лица – старая история

Вторжение в Украину в 2022 году переросло в полномасштабную войну, к которой Кремль не был готов. Возникла экстремальная ситуация не только для экономики, но и для армии. Кремлю вновь требовались «пассионарии». Не случайно тот же Стрелков снова стал относительно заметной фигурой.

Одновременно Кремль попытался задействовать на этом поле новые фигуры — в частности, Евгения Пригожина с его ЧВК «Вагнер». В силу глубокой вовлеченности в теневые проекты Кремля Пригожин представлялся более управляемым, чем бывшие лидеры «крымской весны». И одновременно у него была другая важная роль. Широкая публичная демонстрация Пригожина в официальных медиа осенью 2022 — весной 2023 года несла четкий сигнал элитам: да, Путин начал войну, и это породило большие проблемы, но альтернатива ему — вот такой персонаж с бандитским прошлым и с кувалдой в руках.

Путин выглядел предпочтительнее.

Особенность любых «пассионариев» в том, что они легко выходят из-под контроля. После заключения Стрелкова и смерти Пригожина возник феномен генерала Попова. По его публичным заявлениям было видно, что он совсем не политик, но солдаты ему верили и шли за ним. Его судьба (пять лет за мошенничество) показательна: такие люди для режима опасны. Но воспроизводство ярких, «живых» фигур в лагере «честных патриотов» в условиях реальной войны — естественный процесс.

Одиночка

Смена руководства Минобороны в 2024 году привлекла внимание не столько назначением Белоусова, сколько отстранением от должности ставшего к тому моменту крайне непопулярным министра-долгожителя Сергея Шойгу, а также арестами людей из его близкого окружения.

С назначением Белоусова, на первый взгляд, все выглядело просто: успехи на фронте оставались минимальными, огромные деньги, которые выделялись Минобороны, не приносили ожидаемой отдачи и во многом разворовывались – надо было навести порядок в военных финансах. Министр финансов Антон Силуанов еще в 2023 году говорил, что наращивать траты из бюджета «уже просто невозможно», но в 2024 году оборонные расходы выросли на 70%, а в 2025-м еще на четверть. Экономист-технократ лучше всего подходил для решения такой задачи.

Было очевидно, что Белоусов — нестандартный человек для верхушки путинской системы: не учился на юрфаке ЛГУ, не работал в питерской мэрии и не был членом «кооператива Озеро». Тем не менее он однозначно относится к категории высших чиновников с личным доверием Путина.

Исходно Белоусов был известен как эксперт и основатель Центра макроэкономического анализа и краткосрочного прогнозирования (ЦМАКП, сегодня это один из ведущих центров по экономической политике). В течение всей научной карьеры он выступал как последовательный сторонник сильного государства с активной промышленной политикой. На госслужбу в Минэкономразвития он пришел только в 2006 году, когда ему было уже 47 лет. Большую часть последующих 20 лет Белоусов провел около Путина. Он возглавлял ключевой департамент в аппарате правительства, когда Путин был премьером, с 2013 года был помощником Путина по экономике, откуда снова — уже как первый вице-премьер — был отправлен в правительство Мишустина присматривать за его работой.

В карьерной траектории Белоусова есть что-то общее с Эльвирой Набиуллиной. Но если Набиуллина была из лагеря «либералов», то Белоусов – патриотически настроенный технократ-дирижист, очень религиозный и отличающийся личной преданностью Путину. Знакомые цитировали фразу Белоусова «устами Путина говорит Богородица» и подчеркивали, что он в самом деле так думает. Скорее всего, в справке на Белоусова для Путина об этом тоже было написано. Свою роль в его назначении на должность министра обороны могла сыграть близость Белоусова к «принцессам» – дочерям Путина.

Важно также еще одно обстоятельство. Белоусов — как и Набиуллина — не был замечен в коррупции и достаточно скромен в быту. Расследование, вышедшее сразу после его назначения на должность министра обороны и основанное на переписке из его взломанной электронной почты, показало только наличие некой виллы в Италии за 600 тысяч евро — но ее не удалось обнаружить в итальянских реестрах недвижимости. Фирма его сына получала подряды от Минпромторга, «Ростеха», а также «Росатома» и «Роскосмоса», в наблюдательные советы которых входил Белоусов. Но эти заказы не впечатляли: годовая выручка фирмы была немногим более 20 млн рублей, в сравнении с другими представителями путинской элиты это сущие пустяки.

При всей личной лояльности Путину этот фактор мог означать меньшую подконтрольность Белоусова. Возможно, поэтому его назначение в Минобороны сопровождалось делегированием туда двух специально приставленных заместителей — Павла Фрадкова и Анны Цивилевой, а также наделением полномочиями по контролю за его действиями и решениями как министра одновременно Дмитрия Медведева (в качестве первого зампреда военно-промышленной комиссии), Сергея Шойгу (как секретаря Совета безопасности) и Алексея Дюмина (как помощника Путина, курирующего ВПК).

Тем не менее в целом похоже, что Белоусов воспринимался путинским окружением как компетентный «технический исполнитель» высокого уровня, нацеленный на решение конкретной задачи и не имеющий своего «клана». Что, видимо, перевесило некоторые его «странности», нехарактерные для большинства людей из путинской верхушки.

Промежуточные итоги

Почти два года пребывания Белоусова в должности министра позволяют сказать, что он достаточно успешно выполняет поставленные перед ним задачи. В 2025 году впервые за время войны правительство потратило столько, сколько запланировало, а на 2026 год расходы бюджета на «национальную оборону» даже немного снижены.

Но более важным для укрепления позиций Белоусова было другое. Путин увлечен войной. И хорошо знающий это Белоусов смог создать такую картину войны, которая нравится Путину. На фронте нет радикальных прорывов, но есть постоянное давление на позиции Вооруженных сил Украины и продвижение вперед. Вторжение ВСУ в Курскую область (произошедшее уже при Белоусове, но явно без его ответственности за этот провал) было остановлено, ВСУ были отброшены с большими потерями. На регулярные рельсы поставлено снабжение армии и вооружениями, и пополнением (через постоянно идущий контрактный набор). При Белоусове произошло радикальное наращивание производства беспилотников — с созданием центра «Рубикон», на базе которого одновременно решались боевые задачи, проводились научные и аналитические исследования и шло обучение операторов БПЛА.

Похоже, что опираясь на эти успехи в зоне прямой ответственности, Белоусов стал претендовать на расширение сферы влияния.

Превращение в политического актора

В течение всей карьеры в госаппарате Белоусов оставался очень непубличной фигурой. Его редкие выступления в медиа показывают, что он осознает широкий круг проблем и вызовов, стоящих перед Россией, и имеет свое собственное стратегическое видение того, как следует их решать.

Однако для практической реализации этого видения объективно нужна иная модель экономики. И в новой роли министра обороны (в отличие от позиции первого вице-премьера) у Белоусова оказались полномочия и возможности для движения к этой модели, а также для выстраивания «широкой коалиции», которая может стать базой для воплощение новой модели.

Один из признаков этого – роль Минобороны в национализации. После перемещения Краснова в Верховный суд какое-то время перестали поступать новости, что Генпрокуратура потребовала обратить очередной актив в доход государства. У некоторых предпринимателей это вызвало вздох облегчения и породило надежды, что «восторжествовал здравый смысл». Но это были просто аппаратные игры. Как объяснили знающие люди, Мишустин посчитал, что как премьер-министр он не может быть в стороне от такого важного процесса — и инициировал на базе аппарата правительства процедуру согласования запросов на национализацию. Запросов много, аппарат правительства их изучал, и когда разобрался, процесс возобновился (1, 2). Оказалось, что львиная доля запросов на национализацию идет от Минобороны. Речь, конечно, о стратегических активах, необходимых для поддержания безопасности страны, но понятие это настолько широкое, что даже систему бронирования авиабилетов сочли стратегической. Однако Минобороны, запуская процесс национализации, не может потом само управлять отобранными активами — и здесь возникает основание для альянса с «Ростехом» и его гендиректором Сергеем Чемезовым, который относится к кругу самых близких к Путину людей.

Понятно, что Минобороны для «Ростеха» выступает ключевым заказчиком, и Чемезову при лоббировании интересов ВПК логично выступать в коалиции с Белоусовым. Но тут важный момент: Чемезов смотрит на национализацию не так, как друзья Путина из кооператива «Озеро». Братья Ротенберги, Ковальчуки и другие видят в этом способ самим получить отобранные активы – после их приватизации. Так Ротенберги забирают себе химическую промышленность (но не только; их последний трофей – «Домодедово»), а Патрушевы – аграрный бизнес. Чемезову же это не светит: он возглавляет государственный холдинг, и его ресурсы такой передел собственности не увеличивает. Ему гораздо ближе другой подход: национализация без дальнейшей приватизации — Чемезову так удобнее извлекать из активов ренту и запрашивать под них бюджетные деньги. И этот подход вполне совпадает со взглядами Белоусова как «государственника», а также с той мобилизационной моделью, которую с 2021 года пропагандирует в своей книге «Кристалл роста» Александр Галушка — бывший президент «Деловой России» и министр по развитию Дальнего Востока, ставший в 2011 году вместе с Белоусовым одним из отцов-основателей Агентства стратегических инициатив.

Другой сигнал, который может говорить о превращении Белоусова в политическую фигуру, связан с подбором кандидатов на предстоящие «выборы» в Госдуму. В ней предполагалась квота на «ветеранов СВО», которых Путин объявил новой элитой. В администрации президента составили список, отправили на согласование в Минобороны. Но, как сообщили мне два источника, Белоусов отклонил этот список с довольно резкой аргументацией: «там нет людей, имеющих отношение к СВО».

Вполне объяснимая ситуация. Первому замруководителя администрации Путина Сергею Кириенко, куратору внутренней политики, в Думе нужны проверенные управляемые кадры. Поэтому в списках «кандидатов-ветеранов» ему логично было видеть выпускников программы «Лидеры России», которые несколько месяцев посидели в каком-нибудь «запасном батальоне» и получили нужную «корочку» – технология отработана (1, 2).

Нельзя точно сказать, какими мотивами руководствовался Белоусов, отклоняя списки из администрации Путина. Возможно, то была осознанная попытка обеспечить «политическое представительство» армии и ВПК в Госдуме. Сейчас это декоративный орган, подконтрольный Кремлю, но по законодательству, у Думы достаточно большие полномочия. И в случае, если в стране начнутся какие-то политические изменения, может оказаться важным, чьи представители сидят в Госдуме и как они голосуют.

При желании армии есть кого делегировать в Госдуму. Сейчас немало старших офицеров, которым сложно стать генералами: столько генеральских должностей просто нет. Во время войны люди продвигаются вверх быстрее, чем обычно, как тот же генерал Попов. У них есть амбиции и претензии, но внутри армии им расти сложно. Во многих странах армия выполняет роль социального лифта, и решением мог бы стать перевод таких людей в политическое поле. А если продолжить эту логику, то заводам, которые будут национализировать, понадобятся новые менеджеры… Но может быть и более банальное объяснение — Белоусов мог просто не захотеть делить ответственность с Кириенко за всех тех «ряженых», которых тот внес в списки, назвав «ветеранами СВО».

Примечательно, что Кириенко предпочел не афишировать конфликт с Минобороны, возникший еще в декабре. Можно предположить, почему: при внимательном рассмотрении исходных списков скорее всего стало бы очевидным то, что было сказано в ответе Минобороны в администрацию Путина. Репутации Кириенко был бы нанесен урон. Поэтому как опытный аппаратчик он попытался разрешить эту ситуацию, «отыграв назад». В марте его подчиненные стали говорить об отказе от массового привлечения в Госдуму «ветеранов СВО» с аргументами о приоритете лояльности и управляемости над «героическим бэкграундом».

Пока формально получается аппаратная «ничья». Но если Путин спросит, как исполняется его поручение о «новой элите», у Кириенко будет бледный вид. А тут еще пошли аресты топ-менеджеров в дочерних структурах «Росатома», которым до прихода в АП руководил Кириенко (сейчас он возглавляет наблюдательный совет госкорпорации). И по поводу самого «Росатома» идут разговоры о проверках в связи со срывом амбициозных планов по освоению Северного морского пути из-за непостроенных ледоколов. 

Главный патриот?

В «патриотическом» лагере уже давно сложился запрос на «наведение порядка в стране», а также на мобилизацию общества. Ставшая уже перманентной кампания по борьбе с коррупцией – ответ Кремля на этот запрос. Но для всех — и в том числе для «честных патриотов» — очевидно сохранение кланов, которые претендуют на ренты и дерутся за активы, пока «верховный лидер» витает в геополитических эмпиреях. Для «патриотического» лагеря Белоусов может стать привлекательной консолидирующей фигурой — что вряд ли предполагалось при его назначении на должность министра обороны.

Отношение к Белоусову во многом формировалось исходя из того, что он одиночка без своего «клана» и даже команды. Поэтому всерьез – как самостоятельную фигуру, тем более как политического актора – Белоусова не воспринимали. Это давало ему преимущество: другие влиятельные игроки не видели в нем угрозы.

На самом деле Белоусов не так прост, как кажется. Большой аппаратный опыт, непубличность, а также доступные ему ресурсы сильно отличают Белоусова от прежних несостоявшихся лидеров «честных патриотов». У Стрелкова кроме медийных ресурсов ничего не было. У Попова были солдаты, которые ему верили и шли за ним, но стоило его от них отрезать и перевести в Сирию, как у него ничего не осталось. Пригожин, по сути, был просто доверенным человеком, которому поручали грязную работу – фабрику троллей, ЧВК, вербовку заключенных. Его стремительная раскрутка в медиа в 2022-2023 годах привела к эффекту «медных труб» – когда Пригожин, будучи по натуре авантюристом, утратил способность реалистично оценивать свои возможности. 

Важное отличие Белоусова – проектное, стратегическое мышление. Он идейный человек со своими взглядами на жизнь, и взглядов этих он не меняет. За двадцать лет в госаппарате Белоусов выстроил не клан, а экосистему из людей, близких ему по взглядам. Важный элемент этой экосистемы –  Агентство стратегических инициатив (АСИ), созданное в 2011 году по инициативе и под кураторством Белоусова. Одним из наиболее заметных проектов АСИ стало существенное улучшение позиций России в рейтинге Всемирного банка Doing Business, для чего АСИ плотно работало с региональными администрациями на предмет улучшения технических условий ведения бизнеса (подключение к энергосетям, получение разрешений на строительство и др.) и сформировало широкую сеть контактов по всей стране.

На базе АСИ в 2014 году также была запущена Национальная технологическая инициатива (НТИ). Одним из ее практических результатов стала разработка и массовое производство дронов. Активную роль в этом процессе играл политолог и философ Алексей Чадаев, который успешно совмещает производство дронов в Новгородской области с «производством смыслов», созвучных идеям Белоусова, и поставляет на фронт дроны вместе со своими идеями.

В качестве министра обороны Белоусов «по должности» получил в свое распоряжение гораздо более широкую базу — армию и ВПК. Понятно, что это сложные большие структуры со своими специфическими интересами. Менее чем за два года, Белоусов в обоих случаях смог выстроить конструктивные взаимоотношения. Он хорошо организованный человек, хотя и довольно жесткий в общении, и в силу того, что он за дело, те, кто занимаются делом (а не распилом денег), могут с ним договориться.

Белоусов смог наладить коммуникацию и с военкорами, у которых он почти не вызывает раздражения. Но гораздо важнее, что, судя по всему, у него выстроились отношения с одной из «башен» ФСБ — военной контрразведкой. Выходец из нее генерал Виктор Горемыкин оказался одним из немногих заместителей Шойгу, сохранивших пост при Белоусове. В структуре ФСБ военная контрразведка традиционно считается самой идеологизированной и наименее коррумпированной службой.

Это все теперь может стать базой для реализации амбиций Белоусова — а они у него были всегда, просто не бросались в глаза. Еще возглавляя ЦМАКП. Белоусов отличался от других экспертов. Большинство ограничивается оценками или советами, а их претворение в жизнь – дело чиновников и политиков. Белоусов уже тогда говорил, что готов свои идеи не только аргументировать, но и воплощать – для этого он и пошел на госслужбу. Ориентиром для него всегда было «государство развития» – с подчинением интересов и бизнеса, и людей высшим интересам государства. И в текущих условиях он может получить шанс на реализацию своих идей.

Путинский режим приближается к развилке. Более 20 лет он сочетал элементы совершенно разных моделей: либеральной рыночной экономики, мафиозного государства и государства развития. Такое было возможно, пока ресурсов было довольно. Сейчас их начинает не хватать, и придется выбирать между мобилизационной экономикой и скатыванием в мафиозное государство.

Путину по менталитету, наверное, ближе мафиозное государство, но оно менее устойчиво. В этом режиме, по, сути, функционировала Венесуэла после Уго Чавеса, и все закончилось тем, что режим довел страну до ручки и элиты сдали Николаса Мадуро – без этого США не смогли бы его арестовать. Это главный риск для лидера мафиозного государства. А в мобилизационной экономике Северной Корее режим существует уже 80 лет.

Поэтому вопрос, какую модель предпочтет Путин, остается. Последние 25 лет он опирался на «друзей» и их кланы. Но их растущие аппетиты в борьбе за куски сокращающегося пирога могут привести к дестабилизации. И может сложиться так, что предпочтительным для Путина окажется вариант, когда он в заоблачных высях продолжит заниматься увлекающей его геополитикой, а реальными делами на земле в роли премьер-министра (и, таким образом, конституционного преемника) будет заниматься преданный ему и его семье Белоусов.