Действия российских властей тоже свидетельствуют, что межнациональные отношения в России они считают опасностью. То Оксимирона обвинят в разжигании межнациональной розни за фразу «Ингрия будет свободна». То изобретут Антироссийское сепаратистское движение, которого так же точно никогде не существовало, как и «движения ЛГБТК+», и назначат его экстремистским. То депутата с типичной якутской фамилией Иванов лишат мандата за слишком проякутские настроения.
Одним словом, не сильно, но боятся, как бы Россия не стала расползаться по национальным швам.
Удивительно, что и оппозиционные политики тоже боятся, как бы в России не выросло национальное самосознание населяющих ее народов. За принципиальное единство и национальную монолитность России так или иначе высказывались Алексей Навальный, Михаил Ходорковский, Юлия Латынина…
И их аргументы понятны. Как это разделить без крови? Как можно говорить о независимости Татарстана, например, или Башкирии? Это же в центре страны. Это же все равно как вырвать России сердце!
А как можно отделить Ямал или Якутию? Они же там погибнут, бедные, со своими алмазами и своим газом без коммуникаций, предоставляемых Россией, без вооруженных сил и международной политики!
Удивительным образом рост национального самосознания, уважение к народам, населяющим огромную и в основном безлюдную страну, и соблюдение естественных прав этих народов не только путинская власть, но и оппозиционные политики приравнивают к «распаду России».
Можно узнать, почему?
Почему в Америке нефтяная рента для народа хопи не разъединяет Соединенные Штаты, а в России газовая рента для ненцев разъединит страну? Почему в крохотной Швейцарии можно иметь четыре государственных языка, а в России, населенной сотнями народов, — только один государственный язык, русский?
Вы, наверное, подумали, что я регионалист? О, нет!
Современным нашим регионалистам свойственна другая крайность — давайте все поделим, а там разберемся. И тут уж мне приходится соглашаться с Ходорковским и Латыниной — как же все это разорвать? Как во мне самом отделить Ингрию от России, если финн-ингерманландец я только на четверть, а на три четверти — русский? Какую именно четверть от меня надо отрезать ради торжества идей регионализма?
Наиболее разумной кажется мне тут, как ни странно, позиция Европы. Не знаю, кто именно, но кто-то очень толковый настоял там на том, чтобы из 15 представителей российских оппозиционных демократических сил, сформировавших платформу в ПАСЕ, пятеро были представителями коренных народов.
Потому что нельзя говорить о народовластии, если во власти не представлены народы. Потому что не может быть для россиян никаких гражданских прав, если не принимается в расчет право человека быть якутом, аварцем, калмыком или карелом, со своим языком, культурой, традициями и да — рентой от тех природных богатств, которые достались его народу.
Опыт Советского Союза показывает, что к распаду страны приводит вовсе не национальное самосознание, а наоборот, попытка властей сделать вид, будто на этой земле все — советские русские, даже если они грузины, эстонцы или казахи. Замалчивание национальных вопросов, ползучая русификация именно что и приводит к национальным взрывам.
Я наблюдал это собственными глазами. В Беслане, в 2004 году, после террористического акта в школе № 1.
Там люди, потерявшие детей, парадоксальным образом вдруг вспомнили и даже стали кричать, что они не просто осетины, а аланы и в качестве аланов должны сделать что-то особенное, что-то свойственное именно аланам — то ли пойти войной на Ингушетию, то ли вызвать на разговор тогда еще президента Путина — но именно в качестве аланов, народа, понесшего невосполнимую утрату и через нее осознавшему себя.
В относительной мирной жизни о своей национальности люди могут не вспоминать десятилетиями — политикам тогда кажется, что они решили национальный вопрос. Но если случится беда, люди хватаются за свою национальную идентичность как за последнюю надежду. Потому что это единственное, что у них нельзя отнять. Собственность, свободу, достоинство, жизнь — можно отнять у человека, а национальную идентичность нельзя.
Она останется с ним даже на могильном камне.
Поэтому опасность межнациональных конфликтов нельзя недооценивать ни тиранам, ни демократам. Поэтому решить национальные вопросы нельзя ни полицейским удержанием страны, ни скоропалительным ее разделением.
Надо разговаривать.
Долго и уважительно разговаривать.
