Выступление Путина было, вопреки обычаю, не слишком долгим; вопросов, как и ответов на них, не предполагалось; а самое важное было объявлено в более узком формате, где бизнесмены узнали, что теперь они — по их собственной, разумеется, инициативе — станут финансировать войну не через бюджет, а в куда менее опосредованной форме. Зайдясь в патриотическом порыве, часть из них тут же объявила о намерениях расстаться с немалой долей честно нажитого состояния, указав в некоторых случаях даже, с какой именно.
Можно, конечно, порадоваться и за бизнес, и за Путина, и за их трогательное единение, но по поводу всего происшедшего стоило бы поразмышлять более тщательно.
Плата за Forbes
Незадолго до описываемых событий журнал Forbes выпустил очередной список миллиардеров, в который вошли рекордные 155 человек с российскими паспортами и совокупным состоянием почти 700 млрд долларов. Даже поверхностный анализ этого впечатляющего перечня показывает, что бизнес-конъюнктура в России далеко не столь ужасна, как ее привычно рисуют многие эксперты: в стране за последний год появилось четырнадцать новых долларовых миллиардеров в самых разных отраслях, и лишь трое выбыли «по уважительной причине» — в связи с национализацией (ужасы которой, видимо, все же несколько преувеличены, и системным игрокам не угрожают).
И, собственно, за такую заботу «партии и правительства» бизнесу было предложено заплатить. Идея добровольных взносов на нужды СВО принадлежит, судя по утечкам, Игорю Сечину — и в это легко верится, так как «Роснефть» все последние годы остается крупнейшим налогоплательщиком в стране: в 2024 году (данных за 2025 год еще нет) она перечислила в бюджет почти в… 70 раз больше средств, чем «Северсталь», чей основной акционер Алексей Мордашов возглавил в этом году российский рейтинг Forbes, и потому у главного исполнительного директора «Роснефти» вполне могло появиться желание распределить бремя более справедливо.
Вряд ли стоит сомневаться, что бизнес массово откликнется на предложение Кремля, хотя лишних денег сейчас ни у кого нет. За четыре года войны российской власти удалось то, что недавно сложно было предположить: она реально «национализировала» отечественные элиты, проявив намного большее внимание к их нуждам, чем казавшийся надежным и безопасным Запад. Западные страны ввели санкции в отношении нескольких тысяч россиян (конечно, не всех их можно отнести к олигархам, но в условиях тесного слияния бизнеса и власти в российском «коммерческом государстве» большинство из них люди не бедные), что обусловило арест или иммобилизацию значительных активов, Кремль на начальном этапе войны предложил заплатить 10-процентный налог на сверхприбыль — и не более того.
Вечером 24 февраля 2022 г., после приснопамятной встречи предпринимателей с Путиным в Кремле, из Москвы вылетели в Европу десятки бизнес-джетов, но уже к осени 2023 г. почти все «влиятельные российские бизнесмены» благополучно вернулись на родину. Десятки из них, правда, стали пытаться оспаривать примененные к ним санкционные меры — до поры до времени Кремль, судя по всему, относился к этому с симпатией: с одной стороны, подобное мельтешение часто доказывало слабости судебной власти европейских стран по сравнению с административной, что аргументировало скепсис относительно пресловутого «верховенства права» в недружественных странах; с другой, российские предприниматели, пытаясь оправдаться перед европейскими инстанциями, объективно обеляли и собственную власть.
Но случившееся на прошлой неделе в Москве заметно изменяет всю ставшую уже привычной картину.
С одной стороны, у российского бизнеса, который ради собственного выживания безусловно заинтересован максимально ясно продемонстрировать лояльность, исчезает фундаментальный аргумент, что никакой бизнесмен и никакой гражданин не может не платить налоги; что их необходимо платить пропорционально размеру дохода и бизнеса; и что они не в силах ни контролировать, куда государство тратит деньги, ни требовать от него отчета. Содействием войне можно было считать либо прямую помощь в ее организации или вербовке солдат (например, софинансирование их материального обеспечения), либо деятельность по производству продукции ВПК, либо работу на оккупированных территориях; если ничего из этого не отмечалось, то крупнейший налогоплательщик России (в прошлом году — совладелец «Новатэка» Леонид Михельсон, заплативший не менее 11 млрд рублей НДФЛ) ничем не отличался от простого пенсионера с его мизерными налоговыми взносами.
Сейчас вопрос поставлен ребром: бизнесу предложено прямо заявить, что он готов не абстрактно финансировать «нужды российского государства», а напрямую вкладываться в агрессивную войну, то есть соучаствовать в преступлении по канонам международного права. Вероятно, люди, которые на это решатся, вынуждены будут прекратить любое оспаривание санкций в западных юрисдикциях.
С другой стороны, однако, предложение Кремля подрывает ту благостную картину, которая сложилась к настоящему времени в сфере санкций и отношения к ним. Грандиозный провал Запада в этой области был обусловлен прежде всего тем, что его санкции фактически уравняли тысячи россиян, чья вовлеченность в путинскую военную авантюру была и остается совершенно различной — что стало фундаментальной основой для сплочения элит вокруг Кремля.
Против единства
Я отметил эту странность еще в первые месяцы войны, рекомендовав как минимум разграничить в путинском окружении «простых» подсанкционных лиц и военных преступников; позже Международный уголовный суд выдал ордера на арест сначала Путина и чадолюбивой Марии Львовой-Беловой, а через год — Валерия Герасимова и Сергея Шойгу, но это не подорвало сплоченность российской верхушки хотя бы потому, что не создало сопоставимых по количественному составу групп.
Сейчас же Кремль сам выступил с инициативой такого разделения на основную массу лоялистов и особо ярых пособников войны — и это может оказаться не самым удачным для него шагом. Следует отметить, что с некоторых пор участие крупных предпринимателей в публичных мероприятиях с Путиным перестало афишироваться — что можно понять, так как все встречавшиеся с ним в Кремле в день начала войны оказались под санкциями, и важным аргументом в пользу их введения был сам факт этой встречи. На прошлой неделе журналисты отметили, что так или иначе на съезде РСПП оказались замечены… десять участников списка Forbes, что, мягко говоря, не свидетельствует об отсутствии у крупного бизнеса навыков рационального поведения.
Отмеченные обстоятельства означают, что при распространении данной практики возникнет как минимум потенциальная возможность подрыва того единства, которое пока демонстрировала российская элита.
Но такое единение исключительно важно: недавние попытки Дональда Трампа осуществить regime change в Венесуэле и Иране наглядно опровергли широко распространенное мнение, будто для разрушения диктатуры достаточно уничтожить (или исключить из игры) диктатора. Сложившиеся при Николаса Мадуро и Али Хаменеи элитные группы — с минимальными или огромными потерями — продолжают удерживать контроль над своими странами.
Поэтому я рискнул бы предположить — особенно учитывая беспрецедентную тягу кремлевских руководителей к секретности, обострившуюся после известных событий 28 февраля, — что после эффектного саморазоблачения нескольких предпринимателей, которым совершенно нечего терять в глазах представителей «недружественных стран», целевые сборы на СВО будут поступать исключительно от очередных ЛСДУЗ и ЙФЯУ9. Но если мы действительно увидим, что массы желающих последовать примеру Сулеймана Керимова и Олега Дерипаски не наблюдается, возникнет возможность, если так можно сказать, контратаки.
После того как Кремль сделал первый — и довольно рискованный — шаг, западным властям стоило бы задуматься об ответе. Он мог бы быть чрезвычайно простым и эффектным. Под персональными санкциями ЕС, Великобритании, США и Канады находятся более 13,6 тыс. россиян, бизнесменов, депутатов и чиновников, так что небольшое «прореживание» списка вряд ли чему-то может навредить. В эпоху тотальной прозрачности нет ничего сложного в том, чтобы вычислить людей, реже всех появлявшихся в последние годы на кремлевских мероприятиях; больше других проводивших время вне России; активно избегавших воинственных заявлений или публичной поддержки СВО — и начать выводить их из санкционных списков ничем не мотивированными решениями, а то и прямо указывать, что данные граждане были внесены в них ошибочно, так как поддержка СВО с их стороны не получила убедительных подтверждений. В условиях, когда в Москве отключают интернет ради безопасности «первых лиц» — через сколько дней или часов к этим гражданам придет ФСБ, подозревая их в сговоре с западными политиками или предательстве национальных интересов?
Сам факт снятия санкций, с одной стороны, потенциально откроет на них охоту со стороны путинских спецслужб — но с другой, раскроет дверцы «золотой клетки», так как пути бегства окажутся доступны: никто не запрещает въезда в западные страны или восстановления контроля над активами.
Подобная плата за провоцирование «войны всех против всех» более чем приемлема, а хаос в высших эшелонах российской элиты выглядит практически единственным ударом по режиму, который можно вообразить в условиях стремительно выросших цен на энергоресурсы и желания многих государств восстанавливать взаимовыгодные отношения с Россией. Любая политика давления должна быть гибкой, и сформированный массив санкций окажется более эффективным, если манипулировать им «в обе стороны»: тут можно провести прямые аналогии с одинаково укладывавшейся в логику отношений великих держав политикой «гонки вооружений» и переговоров об их сокращении.
***
Динамизм происходящих в мире событий не может не поражать. Действия ведущих политиков становятся все более решительными и менее предсказуемыми. Как для них, так и для многих предпринимателей, чиновников и общественных деятелей наступает время выбора — вполне вероятно, судьбоносного. И это не время выбора даты для принятия очередного двадцать какого-нибудь пакета никого уже (кроме господ Орбана и Фицо) не возбуждающих санкций — а время выбора линии поведения на годы. Этот выбор будут делать в ближайшие месяцы и бизнесмены, и политики — и в России, и на Западе.
И хотелось бы надеяться, что смелые и провокационные решения сделают его действительно судьбоносным…
