По состоянию на май 2026 года в центре Европы, в Украине, все еще продолжается самая масштабная со времен Второй мировой войны и самая кровавая по числу жертв в XXI веке война.
Видимо, из-за целого ряда иллюзий, вызванных долгой и спокойной жизнью на континенте со времен Второй мировой войны и стабильностью в Европе со времен распада Советского Союза, каждая страна на пути поиска безопасности пройдет три уровня понимания.
Первый — когда государство и его руководство абсолютно уверены, что никаких проблем и опасений нет, что все проблемы точно нас не касаются и, наконец, эти проблемы исчезнут сами. Или еще хуже — что эти проблемы должны решиться, но только в следующем избирательном цикле.
Второй — когда проблема безопасности уже становится очевидной, тогда именно уровень обеспокоенности побуждает делать правительства очередную ошибку и перекладывать решение такой проблемы на Вооруженные силы, уверяя, что будут заключены новые контракты и увеличено производство необходимого. И именно Вооруженные силы в этот момент должны нести ответственность за безопасность государства. Все это, как правило, будет поддерживаться мощной информационной кампанией, что все делается правильно, а особенно — что государство от этого еще и получит экономическую прибыль.
Третий уровень, действительно необходимый, к сожалению, приходит уже тогда, когда силы и возможности Вооруженных сил заканчиваются, а война набирает все большие обороты, доказывая, что именно государство со всеми его институтами и является той основой, которая должна гарантировать безопасность: как демонстрировать постоянную готовности, так и давать отпор врагу в случае необходимости, минимизируя свои потери.
Это было таким очевидным в прошлом веке, однако стало почти предосудительным в наше время, где основой безопасности считаются бесконечная обеспокоенность всякими событиями и обещания лучшей жизни.
Современная война и ее особенности
Однако, когда мы говорим о безопасности не декларативно, а через призму украинского опыта, то следует остановиться на некоторых важных моментах.
Первое — современная война имеет гибридный характер, что обусловлено ее проявлениями в военной, экономической, политической, информационной, когнитивной и других сферах, в том числе международных отношений.
Второе — такая современная гибридная война начинается со скрытой фазы, далее имеет фазу борьбы за локальные интересы, влияния и ресурсы, и затем фазу полномасштабного вторжения и перехода к экзистенциальной войне.
Давайте говорить честно: в XXI веке война в Украине на глазах всего мира беспрецедентно прошла развитие от скрытой фазы до фазы войны на выживание, угрожающей существованию украинского народа и украинского государства, на которое напала Россия.
И третий важный момент — в войне, цена которой — жизнь целой нации, вероятно, не существует компромисса в поисках возможностей ее окончания. Потому что невозможно быть немножко убитым или наполовину живым. Или еще хуже — согласиться на условие добить самих себя.
Это очень важно для понимания безопасности. Если сравнить с развитием болезни: бывает такая стадия, когда уже невозможна профилактика, уже требуется хирургическое вмешательство.
Профилактика предотвращения неконтролируемого применения силы и была основной задачей уже отошедшего в историю мирового порядка — через международные институты и международное право.
Судя по опыту Украины и поведению международных институций, такой мировой порядок либо точно был сразу несправедливым по отношению к таким странам, как Украина, либо его основы не закладывали долговременного контроля именно над применением силы.
Вероятно, тот мировой порядок предполагал наличие неких серых (временных) зон, которые либо подлежали влиянию, либо оставались полем борьбы за интересы, либо использовались для воздействия на другую геополитическую сторону — без ущерба для своей территории.
Так что важен и четвертый момент при формировании честного понятия безопасности: в будущем мировом порядке не должно быть серых зон.
Потому что они, во-первых, станут рано или поздно зоной чьих-то интересов, а во-вторых, принесут опасность и проблемы соседним государствам. Опыт Украины показывает: если вы согласились стать буферной зоны: ждите войны, она уже идет к вам. Конечно, сначала скрыто.
Такой вариант больше никогда не устроит Украину, и, что логично, не должен устраивать соседей Украины.
Следовательно, безопасность государства должна охватывать более широкие и реалистичные понятия места государства в существующем мировом порядке. Именно новый мировой порядок должен определять будущее целых континентов, прежде всего Европы. И конечно, для Украины быть брошенной снова в этом мировом порядке будет означать подписание приговора уже детям и внукам.
Сегодня и события в Украине, и события на Ближнем Востоке свидетельствуют, что международный порядок, созданный после 1945 года и распада Советского Союза, находится в стадии разрушения. Международное право и международные институты не смогли и больше не могут гарантировать мир и безопасность на планете Земля.
Попытки переформировать войну в Украине в предмет переговоров сильных лидеров, в ходе которых территория Украины, гарантии ее безопасности и даже природные ресурсы должны были стать «разменной монетой», закончились ничем, еще раз доказав, что мир уже живет по другим правилам.
Международные альянсы, прежде всего НАТО, вероятно, также потеряли способность гарантировать безопасность ее членам, из-за, прежде всего, технической неготовности к применению силы в современной войне и из-за политической неспособности демократических институтов принимать непопулярные решения.
Очевидно также, что США отходят от роли основного защитника мировых демократических ценностей и непосредственно европейской демократии. Все это происходит в момент беспрецедентного развития научно-технического прогресса и как следствие — появления абсолютно новых средств и форм войны.
Непосредственно это касается Украины и России: не учебные тренировки через симуляции или штабные игры, или шикарные разработки, демонстрируемые в соцсетях. Это реальная война.
Несмотря на то что именно наши доктрины и опыт будут играть определяющую роль в формировании будущей среды безопасности, появление нового дешевого и массового оружия, от которого пока нет физической защиты, дает возможность любой стране возможности к применению уже новой силы против любого оппонента.
Это новое оружие изменило само понятие о ходе войны — от уничтожения военного потенциала противника до уничтожения самого государства, независимо от того, относятся ли тот или иной объект или группа людей к военной силе.
Это война, где фактически нет разницы между фронтом и тылом. Добраться до любого человека или объекта в тылу значительно легче и дешевле, чем сдвинуть линию фронта хоть на 20 метров.
Итак, говоря честно о безопасности и опыте Украины, можно с уверенностью сказать, что в таких условиях нужно либо постоянно декларировать какую-то политическую идею, либо реализовать ее в жизнь.
Идя по пути реализации, возникает вопрос: что же все-таки делать? Есть ли для этого ресурсы, понимание со стороны политических партий, консолидированная поддержка со стороны общества? И, наконец, есть ли политическая воля руководства государства к внедрению радикальных изменений или к политическому маневрированию и ожиданию, решению проблем в следующем политическом цикле?
Логичный вопрос: не может ли быть интересным украинский опыт именно в формировании безопасности как государства, так и будущих коалиций в таких довольно сложных условиях?
Ответ на этот вопрос даст только история. История, которая имеет свойство повторяться. Однако точно такой опыт нужен нам.
Неприемлемые компромиссы
Доподлинно известно, что за наш опыт уплачено кровью, а значит, его точно нельзя конвертировать в большие деньги или большое влияние. Его надо использовать для получения не только справедливого, но и устойчивого мира, который возможен только через партнерские отношения: именно они должны стать основой новых союзов, без серых зон.
Я также абсолютно уверен, что именно наш опыт является тем капиталом, который дает возможность занять достойное место в международной архитектуре безопасности, через его обмен на политическую поддержку, инвестиции и технологии.
Итак, теперь к опыту. Без пафоса и маневрирования.
Первое — в условиях экзистенциальной войны на выживание опыт Украины, устойчивость общества, международная поддержка и новые технологии и доктрины все еще указывают на то, что Украина остается в пределах возможности завоевать полноценную субъектность в существующих и новых геополитических рамках. Конечно, главным условием достижения этой субъектности является избежание компромиссов, которые могут привести к разрушению государственности. Это касается как внешних, так и внутренних угроз, где компромиссы, например в коррупции, как и в государственном устройстве, не могут быть приемлемыми. Такие компромиссы рано или поздно приведут к потере субъектности.
Война идет не только за интересы, влияния и ресурсы, но и за жизнь, свободу, идентичность и ценности. Только это может оправдать прошлые и будущие потери.
Второе. Война на выживание, с одной стороны, и навязывание достижения цели этой войны на уничтожение ценой огромных потерь, с другой, — угроза существования не только для Украины, но и для России.
Когда я говорю о России, то имею в виду ее невозможность остановить войну из-за угрозы прекращения существования самого государственного устройства, которое, очевидно, при отсутствии победы просто прекратит свое существование. Следовательно, это война на истощение, где выживание означает победу.
Критическая важность демократии
Третье. Война хотя и продолжается между Украиной и Россией, она затрагивает в современном мире интересы почти всех геополитических игроков и обязательно будет затрагивать их своими глобальными последствиями. Поэтому воюющая страна должна функционировать на уровне дипломатического искусства и иметь собственную дипломатическую стратегию, скорректированную по месту и времени с другими стратегиями, особенно военной. Военные формируют границы, дипломаты создают будущее, учитывая и уважая ценности и интересы каждого из международных партнеров.
Четвертое. В демократической стране, которая защищает себя от тоталитарного государства, всегда есть соблазн следовать навязанной стратегии действий методами тоталитаризма через разрушение демократии, что может нести угрозу стать подобным врагу и в конце концов быть им поглощенным ментально. «Один народ», как говорили руководители России.
Конечно, кроме угрозы в период войны, это делает невозможным построение альянсов и союзов из-за потери демократических ценностей. Важно не допустить деформации демократии в период войны — надо системно ее поддерживать и противодействовать навязанной стратегии врага как в военных действиях, так и в политике и экономике.
Оружие истощения
Пятое. Запад больше всего не любит говорить о самой войне. А украинский опыт показывает, что она хоть и осталась по сути актом насилия, ее инструментарий, и формы, и способы ведения изменились.
Война, как уже сказано, продолжает иметь четко выраженную и значительную гибридную составляющую. Боевые действия ведутся с абсолютной жестокостью как на линии боевого соприкосновения, так и внутри страны — с использованием всех, в том числе и информационных возможностей.
Так что же собой представляет современная война?
На замену сверхдорогому высокоточному оружию, которое было настоящим геймчейнджером XX века, пришло оружие истощения. Это дешевое и массовое, но достаточно высокоточное оружие, которое очень быстро истощает дорогие системы вооружений.
Системы, на которых, кстати, и построена вся доктрина НАТО.
Это оружие истощения последовательно и эффективно развивается. Если кто-то думает, что это дроны, которые вы сможете быстро купить для своей армии, то вы глубоко ошибаетесь. В 2026 году дроны все больше становятся только конечным инструментом технологий.
Уже сейчас современные беспилотные системы — не просто дистанционно управляемые разного типа технические средства. Они, как и прогнозировалось, стали частью интеллектуальных комплексов, которые могут действовать в самых сложных условиях, в том числе во время активного противодействия противника во всех доменах. Именно искусственный интеллект стал главным фактором в развитии беспилотных систем, что в конце концов приведет к роевому применению и развитию автономности.
Такие системы способны не только выполнять команды человека, но и самостоятельно удерживать маршрут, распознавать препятствия, менять траекторию, возвращаться в заданную точку, сохранять устойчивость функционирования после частичной потери навигационного сигнала или связи, и самое главное — различать цель и принимать решение на поражение. Это стремительно меняет не только формы и способы применения, но и формирует новые доктрины.
Тогда главный вопрос заключается в том, как в таких условиях достичь успеха в войне на истощение, да еще и такой высокой интенсивности?
Прежде всего, для того чтобы выстоять и выжить в войне на истощение, нужно понимать, что такая война является делом государства и будет требовать максимальных усилий всех составляющих страны для достижения победы и формирования условий для справедливого мира.
Устойчивость общества и экономики
Две базовые вещи определят успех страны в такой войне. Первое — устойчивость и способность общества продолжать борьбу и готовность принять ее результаты. Второе — устойчивость экономики и ее способность к постоянному восстановлению.
Именно таков фундамент, а уже на нем выстраиваются системы, которые сделают невозможным капитуляцию из-за отсутствия возможности продолжать борьбу.
Шестое. Вопрос устойчивости общества к войне является едва ли не самым важным фактором безопасности государства. У такой устойчивость много аспектов и множество уязвимых мест: они связаны с историей страны и ее народа, религиозными предпочтениями и интеллектуальным развитием в понимании именно тех ценностей, которые необходимо защищать.
Именно поэтому — по опыту Украины — враг применяет против общества как физическое воздействие, нанося удары по жилым кварталам, больницам и учебным заведениям, убивая женщин и детей, так и информационно-психологическое, когнитивное и мировоззренческое воздействие.
Хочу подчеркнуть, что методы ведения такого воздействия включают как классические меры, например, пропаганду и дезинформацию, так и новейшие, а именно, использование социальных сетей, Интернета и искусственного интеллекта.
В условиях критической необходимости общества получать реальную и правдивую информацию, например о воздушных ударах или о состоянии дел на фронте из-за волнения за судьбу родных, информационные источники сначала анонимизируются и расширяют круг подписчиков, затем быстро капитализируются и используются под предлогом свободы слова как для дезинформации со стороны России, так и для борьбы с конкурентами или запугивания и шантажа.
Цель таких кампаний, которые ведутся в этих сетях, определяется заказчиками и как правило высоко оплачивается. Однако и исполнители, и заказчики остаются неизвестными.
Также широко применяются информационные воздействия разного рода асоциальных личностей. В условиях безнаказанности они создают очаги вражды внутри государства, используя дозирование реальной информации с системным ее искажением, а также сочетая с травлей и оскорблениями. Такая активность усиливается в ответственные моменты деятельности государства, носит системный характер и постоянно информационно дублируется и поддерживается на российских ресурсах.
Такая ситуация имеет тенденцию к ухудшению. Потому что еще сегодня все это делают реальные, хотя и часто неизвестные люди, а завтра все это будет делать ИИ в тех же сетях.
По опыту Украины такие влияния не только сеют недоверие и панику, но и делают самое страшное — разрушают критическое мышление, что лишает государство любого будущего, прежде всего, в создании государства.
Трудно даже представить, но именно поэтому в XXI веке широкую популярность приобретают разного рода «гадалки» и «экстрасенсы», они опять же используются в том числе Россией как средство воздействия, связи и контроля общества, которое теряет критическое мышление.
Это реальный вызов человеку и обществу, который несет угрозу как политическим системам, так и ментальному здоровью человека. Только упорядочения информационного процесса будет мало, потому что еще нужно научить людей различать истину от иллюзии, на что могут понадобиться целые эпохи.
Успех в нейтрализации враждебного влияния может достигаться не только организационными мерами, которые всегда будут соблазнительными к желанию абсолютной власти над обществами через контроль информационного пространства, но и благодаря развитию культуры критического мышления, что должно стать частью государственной политики по обеспечению национальной безопасности.
Кстати, со временем именно отношение к мобилизации и станет ответом на вопрос реальной устойчивости общества.
Седьмое. Экономика в совокупности с общественной готовностью становится кровью войны. И именно она является главной целью противника. Самым уязвимым звеном в Украине оказалась энергетическая инфраструктура – она традиционно строилась по централизованной модели: крупные электростанции и единая сеть, соединяющая регионы. Война четко показала, что такая система уязвима к целенаправленным ударам, возникают разрушения, пожары и отключения электроэнергии. Во время российского вторжения в Украину удары по электростанциям и сетям стали главным инструментом войны. Энергетическая безопасность неразрывно связана не только с устойчивостью экономики во время войны, но и становится частью национальной безопасности.
А постоянный рост интенсивности воздушных атак с использованием все более мощных средств поражения, расширением их номенклатуры, изменением и разнообразием тактики их применения, конечно, обусловливает необходимость принять совершенно новые подходы к защите таких объектов.
Защита энергетических объектов становится такой же важной, как и защита собственных границ и территорий.
Не только опыт Украины, но и война на Ближнем Востоке подтвердила еще одну уязвимость, связанную с изменениями форм и способов ведения войны. Уже и узлы глобальной экономики и энергетики стали объектами атак, а не солдаты на поле боя.
Сегодня относительно дешевые и масштабируемые системы вооружений могут наносить и наносят очень большой ущерб энергетической, транспортной и логистической инфраструктуре, и никакая противовоздушная оборона не способна защитить от таких атак.
Тогда, вероятно, все новые инфраструктурные проекты должны создаваться исключительно с учетом сегодняшних, а не вчерашних угроз.
Международная поддержка
Восьмое. Международная поддержка и надежность коалиций определяют не только устойчивость экономики воюющей страны, но и остается самым действенным механизмом ограничения экономических возможностей противника через санкционные и другие ограничения. Именно поэтому международная поддержка становится объектом постоянных атак со стороны России – враг ведет целенаправленную работу по усилению недоверия к Украине как надежному партнер, пользуясь всем набором инструментов и пользуясь уязвимостью демократии.
Сохранение такой поддержки в условиях глобальной турбулентности обеспечить чрезвычайно сложно. Однако именно через такую поддержку и будет выстраиваться будущий геополитический порядок, где основной целью каждого участника будет получение долгосрочной безопасности – через достижение компромиссов с Украиной.
А значит, именно дипломатия остается важнейшим инструментом государства в создании и удержании международного фронта как гаранта продолжения и формирования очертаний окончания войны.
Адекватные решения и управление
Девятое. Адекватные военные решения и избежание навязывания порядка ведения боевых действий более ресурсным противником, а также возможность адаптироваться быстрее и перехватывать инициативу в высокотехнологичной войне остаются единственным способом недопущения реализации Россией своих политических целей через военные действия.
Современная война и ее новый инструментарий дают возможность воевать с более ресурсно сильным противником и побеждать. Но лишь до тех пор, пока этот противник не навяжет использование способов, доступных только ему.
Именно доступность человеческого ресурса, используется Россией как главный инструмент запугивания и демонстрации якобы бесперспективности борьбы с ней.
Десятое. Конечно, это не весь комплекс, а лишь основные элементы системы устойчивости государства в войне.
Однако, даже этого достаточно, чтобы понять, что вся эта система требует не только взвешенного планирования, но и непрерывного управления, прозрачного и честного общения с обществом, как основной составляющей военного сопротивления.
Система государственного управления имеет заключительное и критическое значение в обеспечении такой устойчивости государства, которая максимально сохранит не только государственные интересы, но и максимально приложит усилия к сохранению человеческого капитала и не допустит демографического кризиса. Такая система должна строиться, с одной стороны, в жесткой иерархической системе, необходимой для обеспечения войны, а с другой, — быть максимально профессиональной и гибкой к замене приоритетов и выбору стратегий. Она должна базироваться на привлекательности государственной службы и заинтересованности к ее прохождению, которая должна быть сформирована долгосрочно, от выбора профессии до окончания карьеры.
Все это возможно только при сохранении именно демократических институтов, которые могут и должны обеспечивать постоянную связь с реальностью во избежание создания параллельной реальности и ошибочных решений.
Конечно, и здесь враг будет постоянно пытаться не только кинетически и информационно такую систему управления нарушить, но и навязать свое поведение управления через концентрацию власти.
Новая безопасность Европы и роль Украины
Итак, несмотря на то что еще не везде убивают людей, а взрывы слышны лишь периодически, состояние безопасности в мире сегодня уже стало основным элементом европейской обеспокоенности.
Все хотят жить в достатке и спокойствии, однако забывают, что именно за это когда-то уже отдали свои жизни люди, которые на этой земле жили. Достаточно посмотреть внимательно на границы: они – кровь ваших военных, оставивших ее там в XX веке.
И последнее – самое важное. Периоды геополитической турбулентности и слабости международных институтов и международного права – лучшее время для развития конфликтов и катаклизмов.
Такие периоды требуют максимальной концентрации внимания именно на вопросах формирования безопасности. Изменения инструментария ведения войны, ее форм и способов на фоне разрушения мирового порядка требуют не только замены устаревшего оружия, но и обязательного пересмотра доктрин и подходов к формированию самой безопасности как государства, так и будущих коалиций.
Всего это не достичь, если успокаивать себя заключения новых контрактов и перекладывания ответственности на одну из государственных институций. Кроме времени, которое необходимо для таких преобразований, еще нужен опыт, который сегодня есть только в Украине. Именно этот опыт и нужно использовать, чтобы не приобретать свой собственный за ту ужасную цену, которую уже заплатила и платит Украина.
И на самом деле, очень хорошо, что европейские страны и правительства наконец-то не просто предметно обсуждают усиление безопасности на континенте, но и хотят знать конкретные потребности и цели на этом пути.
Задача власти — не только сохранить достаток своих избирателей, но и заботиться об их жизни и будущем. Сегодня нашим друзьям я не говорю, что враг уже стоит у их границ. По опыту Украины я говорю, что фактор безопасности и способности государства его обеспечить является базой как для стабильности, так и для экономического роста.
Украина точно сможет ставить перед собой любые амбициозные цели, реализовывать идеи и стратегии лишь тогда, когда сможет обеспечить и гарантировать свою безопасность. Именно это и не дает сегодня покоя разного рода агентуре как в Украине, так и за ее пределами, которая пытается уверить нас в стабильности за счет потери безопасности. Это все у нас уже было.
Опыт Украины – не только в ведении технологической войны и выживании на поле боя, он должен усваиваться в значительно более широком контексте. Он позволяет понять, как в современных сложных условиях изменить подходы и эффективно усилить существующий формат безопасности, прежде всего Европы.
Время перемен пришло, оно ждет решений. Решений, которые войдут в историю.
