Беседа вроде как была посвящена психоневрологическим интернатам и содержащимся в них людям, но выяснив у собеседницы, что такое в ее понимании гуманизм, Собчак практически сразу же перешла к старинному сюжету — увольнению с телеканала «Дождь» ведущего Алексея Коростелева за оговорку о помощи российским солдатам с «оснащением и элементарными удобствами».
Собчак вспомнила, как правозащитница Зоя Светова много лет отстаивала права заключенных — писала о пытках и других нарушениях, ездила по колониям. Любой человек вне зависимости от того, какое преступление он совершил, должен быть в «теплой обуви и с теплым одеялом», цитировала ее Собчак, — и тут же указывала, что не кто иной как сын Световой Тихон Дзядко, главный редактор «Дождя», уволил Коростелева за слова о помощи российским военным с «элементарными удобствами».
Очень символично, резюмирует Собчак.
Ничего удивительного в таком резком, фактически на старте интервью, переключении на тему релокантов нет. Удивительным было бы, если бы путинская крестница не вшила в интервью какой-нибудь полезный для Кремля нарратив. Неужели российские солдаты, возвышает голос Собчак, даже будучи — в чьих-то глазах — солдатами враждующей армии, не имеют права на теплые ботинки? Это, продолжает она, «важный дискурс про гуманизм»: что же, сидящий в тюрьме убийца имеет право на теплые носки, а мобилизованный российский солдат — нет?
Федермессер делает паузы, подбирает слова, отвечает максимально размыто: «Если человек оказался на войне, это само по себе ужасно. Но задача тех, кто вне войны, — максимально усиливать в людях человеческое».
Кажется, разница между помощью в «элементарных удобствах» сидящим в тюрьме зекам (даже убийцам с пожизненными сроками) и помощью воюющим российским солдатам очевидна. Заключенный уже совершил преступление и получил наказание, российский же солдат совершает длящееся преступление: находится на фронте, чтобы убивать украинцев. Теплые носки, ботинки и прочая «гуманитарная» помощь увеличивает боеспособность солдата-убийцы, — часть экипировки и убийствам способствует.
Вряд ли Нюта Федермессер не видит этой разницы, но она разговаривает не с Дудем в Берлине или Лондоне, она в России, сидит напротив Ксении Собчак.
Аудитория Собчак едва ли способна уловить ловкие манипуляции «кровавой барыни» и наверняка уже кивает в сторону кровожадного Дзядко и прочих релокантов, которые безжалостно выступают против помощи «нашим мальчикам»: ах, какие негуманные эти уехавшие либералы! Циничные нелюди, оторвавшиеся от народа, безразличные к его судьбе.
Именно такими и пытается выставить кремлевская пропаганда вынужденно покинувших Россию, фактически изгнанных из нее по профессиональным причинам журналистов, антивоенных активистов и публичных персон. Гневные речи из телевизора — низкопробная истерика в стиле «расстрелять как бешеных собак» — направлены на людей попроще. Рассуждения Ксении Собчак — эдакая «мягкая сила», тоже пропаганда, но хорошо замаскированная: для сомневающихся и тех, кто устал от бесконечной соловьевщины.
По-человечески понять жен и матерей российских солдат, посылающих теплые ботинки или носки мужьям и сыновьям, вероятно, можно: родственная связь позволяет отделить человека от его преступных деяний, так уж устроен человек. Плохо то, что и эти родственные связи государство делает оружием: превращает в патриотическую кампанию и пропагандистский инструмент. Тут не гуманизм никакой, а тыловая поддержка оккупационной армии.
Если поверхностно ознакомиться с международным гуманитарным правом, то, действительно, там легко найти положения, согласно которым солдат вражеской армии имеет право на «теплые ботинки и теплые одеяла». Только есть, как говорится, нюанс: пленный солдат, а не воюющий с оружием в руках. Кстати, любые действия защищающейся стороны, после которых армия врага осталась без снабжения, с точки зрения международного гуманитарного права и самой логики войны абсолютно законны и рассматриваются как военный успех. И самой обороняющейся армией (в данном случае украинской), и теми, кто считает Украину жертвой российской агрессии. К последним, очевидно, принадлежит и главный редактор «Дождя» Тихон Дзядко.
Ксения Собчак может как угодно относится к уехавшим соотечественникам, поддерживающим Украину, это ее личное дело. Но обвинять этих людей в негуманности за то, что они не считают для себя возможным снабжать российских мобилизованных чем бы то ни было, — значит совершать подмену понятий. В случае с Собчак, уверен, вполне сознательную. Едва ли она не понимает очевидной разницы между воюющим солдатом и военнопленным.
Можно ли сочувствовать мобилизованным из-за того, что у них не хватило воли, смелости или желания не пойти в военкомат по повестке или дезертировать при первой возможности — уже совершенно иной вопрос. Он в плоскости этики, а не международного гуманитарного права.
«Псевдогуманизм — это страшно», — говорит Федермессер в интервью Собчак. Не страшно, а мерзко. Особенно когда его для «пропаганды с человеческим лицом» используют вроде бы приличные люди.
