У термина деколонизация, ставшего расхожим в политике и публицистике последних лет, до сих пор нет четкой правовой и академической трактовки, хотя в мировой политический лексикон он вошел уже довольно давно.
В 1960 году Генеральная ассамблея ООН приняла Декларацию о предоставлении независимости колониальным странам и народам. Но еще с 1945 года десятки бывших несамоуправляемых территорий либо обрели независимость, либо изменили статус в сторону большего равноправия с бывшими метрополиями.
Этот процесс продолжается поныне.
Россия и суверенитеты
Распад СССР тоже можно рассматривать как деколонизацию, хотя советская идеология всегда отрицала колониализм в кремлевской политике. Эпоха перестройки сопровождалась очевидными деколониальными шагами — например, отказ Михаила Горбачева от вмешательства в политику восточноевропейских стран, которые прежде были абсолютно зависимы от Москвы и в случае проявлений какой-то самостоятельности подвергались силовому подавлению (ГДР 1953, Венгрия 1956, Чехословакия 1968).
Да и горбачевский проект преобразования централизованного СССР в добровольный и почти конфедеративный Союз Суверенных Государств означал небывалую попытку «деимпериализации сверху».
Но вот постсоветское «возрождение России» оказалось реставрацией империи. Председатель Верховного совета РСФСР Борис Ельцин в 1990 году в Казани произнес хрестоматийную фразу, обращенную к автономным республикам: «Берите столько суверенитета, сколько сможете проглотить». Но став президентом, быстро вошел в «царский» вкус и начал в 1994 году типично колониальную войну против Чечни, фактически ставшую продолжением затяжных кавказских войн Российской империи XIX века (1817-1874).
Большинство автономных республик в составе РСФСР в 1990–1991 годах приняли декларации о государственном суверенитете или аналогичные акты, провозглашавшие приоритет собственной государственности над союзным и российским центром». Но в постсоветскую эпоху даже этот вполне декларативный суверенитет постепенно сокращался. Уже в Конституции РФ 1993 года суверенитет республик не упоминался, а с приходом к власти Путина декларации были вообще забыты, а за настаивание на них можно получить тюремный срок.
Показательно дело башкирского политика Айрата Дильмухаметова, который в 2020 году был приговорен к 9 годам колонии строгого режима всего лишь за то, что выступал за подписание нового, равноправного федеративного договора. И этот абсурдный приговор, когда в стране, называющей себя «федерацией», судят за идеи федерализма, только радикализовал настроения башкирских политиков нового поколения в эмиграции. Например, Руслан Габбасов уже выступает за полную независимость республики, напоминая, что прежние договоры с Башкортостаном Москва постоянно нарушала.
В нынешней России научные исследования деколонизации фактически запрещены — они могут подпасть под уголовную статью о «призывах к нарушению территориальной целостности». Или российские пропагандисты переворачивают этот термин наизнанку, обвиняя в колониальной политике исключительно Запад.
Впрочем, это общая идеология для авторитарных лидеров стран БРИКС.
Что касается западных научных исследований — у их авторов нет общей позиции не только относительно деколонизации России, но и по поводу трактовки этого термина вообще. Популярная в университетах «постстколониальная теория» зачастую слишком отрывается от текущей социально-политической реальности и углубляется в историческую культурологию. Еще со времен вышедшей в 1978 году книги Эдварда Саида «Ориентализм» там принято обсуждать и осуждать «колониальную вину» европейцев, хотя современная ситуация с массовой миграцией жителей глобального юга на север уже несколько иная. Ее уместно назвать «обратной колонизацией», апофеозом в Европе стал массовый расстрел в 2015 году редакции французского издания Charlie Hebdo исламистскими боевиками, которые были недовольны публикуемыми им карикатурами. Убийцы имели французское гражданство.
Существует интересная разница между европейскими и американскими think tanks. Если европейцы, как жители бывших империй, изучают преимущественно собственный опыт колонизации других стран, то американцы, как жители страны, сформированной из бывших колоний, острее воспринимают ситуацию в России.
Например, исследователь Кейси Мишель писал в журнале The Atlantic, что процесс деколонизации России видится ему неизбежным в случае поражения Кремля в агрессии против Украины. Но тут жен уточняет: «Деколонизация России необязательно потребует ее полного демонтажа. Стремление к деколонизации могло бы выразиться и в форме демократического федерализма, установленного российской конституцией, но сегодня сведенного к пустым словам».
Пермский эксперт Павел Лузин, ныне преподающий в Бостоне, видит перспективы российской деколонизации в реальном уравнивании прав регионов РФ, с приданием им всем республиканского статуса. Должна произойти кардинальная экономическая децентрализация, которая лишила бы Москву статуса абсолютной метрополии, блокирующей современное развитие страны. Лузин придает большое значение росту экономического и политического самоуправления муниципалитетов.
В резолюциях Европарламента встречается также термин «рефедерализация», к которой депутаты призывают российскую власть. В принципе, с деколонизацией это очень близкие и смежные процессы. Но для восстановления полноценного федерализма в России первоначально необходимо восстановление политической субъектности ее регионов. Однако и кремлевскую власть, и множество «федеральных» оппозиционеров парадоксальным образом объединяет отсутствие таких проектов.
Две разные декларации
После исключения официальной российской делегации из ПАСЕ в 2022 году по причине полномасштабного вторжения в Украину, в январе 2026 года в ПАСЕ была создана Платформа для диалога с российскими демократическими силами в изгнании.
Состав этой Платформы определяло само руководство ПАСЕ: в нее вошли 10 известных «федеральных» оппозиционеров (все они москвичи) и 5 представителей этнических меньшинств и коренных народов России. Голосовать за резолюции ПАСЕ, как представители различных национальных парламентов, участники российской Платформы не могут, их роль ограничена консультативными и правозащитными функциями.
Для участия в этой Платформе российские оппозиционеры должны были подписать Берлинскую декларацию, которая объявляла войну против Украины преступной, а путинский режим нелегитимным. Но с началом работы Платформы российских демократических сил в ПАСЕ появилась гораздо более радикальная, Страсбургская декларация граждан новой России.
Берлинская декларация требовала, чтобы «международно признанные границы России были восстановлены», понимая под этим вывод российских войск из аннексированных территорий соседних стран (Украины, Грузии, Молдовы). Однако с точки зрения многих регионалистов, такая формулировка несла в себе двусмысленность — она фактически настаивала на сохранении москвоцентричного единства России. А Страсбургская декларация уже допускала возможность трансформации России в «несколько демократических государств» и заявляла о том, что «национальные республики и народы, ныне входящие в состав Российской Федерации, имеют право на самоопределение».
Тем не менее, Страсбургскую декларацию подписали далеко не все участники Платформы российских демократических сил в ПАСЕ. Например, там есть подпись Гарри Каспарова, который давно заявляет своей целью демонтаж Российской империи. Однако там нет подписи Михаила Ходорковского, который, напротив, считает, что единство России необходимо сохранить и в случае своего прихода к власти даже угрожает вводом войск в «сепаратистские» регионы.
Не подписали Страсбургскую декларацию также вошедшие в Платформу руководители Free Russia Foundation Наталия Арно и Владимир Кара-Мурза. Им ближе идея не деимпериализации, но «прекрасной России будущего», то есть смена плохого кремлевского «царя» на хорошего при сохранении московского централизма.
Противоречия во фракции «коренных народов»
А у многих представителей этнических меньшинств и коренных народов, вошедших в Платформу, совершенно противоположная точка зрения. Лана Пылаева, гражданская активистка и журналистка из Республики Коми, ныне проживающая в Нидерландах, напротив, заявляет о необходимости «демонтажа москвоцентризма», который подавляет все политические свободы и культурные идентичности в регионах, а также ведет их совершенно колониальное ресурсное ограбление. Пылаева критикует и западных политиков, которые также привыкли смотреть на ситуацию в России «сквозь московскую призму», и недооценивают интересы различных народов и регионов.
Другая участница Платформы, Екатерина Кузнецова, представляет там малочисленный народ водь, проживающий в северо-западных регионах России. Сейчас она возглавляет культурный центр «Дом Ингрии» в эстонской Нарве. В апреле она выдвинула инициативу в ПАСЕ переименовать на европейских картах российскую Ленинградскую область в Ингрию, вернув тем самым региону его историческое имя и отказавшись от искусственного названия, установленного в советские времена.
По мнению Кузнецовой, это топонимическое изменение способно существенно повлиять на процессы деимпериализации и деколонизации России. Показательно, что российская власть очень опасается самого слова «Ингрия». Так, в 2025 году Евангелическо-лютеранская церковь Ингрии, существующая с 1611 года, была по указанию правительства переименована в Российскую лютеранскую церковь.
Однако не все заявления представителей российских национальных меньшинств на Платформе в ПАСЕ выглядят борьбой за освобождение от тоталитарных практик путинизма. Иногда они продолжают ту же логику подавления гражданских свобод, только формулируя ее в своем этническом и религиозном формате.
Чеченец Руслан Кутаев, президент общественной организации «Ассамблея народов Кавказа», заявил, что он не намерен бороться с насилием против женщин и представителей ЛГБТ-сообщества, поскольку уважает «традиционные ценности». Эта его позиция вызвала резкую критику со стороны каспаровского Форума свободной России, а некоторые правозащитные организации потребовали исключить Кутаева из платформы в ПАСЕ.
Председательница ПАСЕ Петра Байр прислушалась к этой критике и отстранила Кутаева от работы в Платформе российских демократических сил, но это решение должно еще утвердить Бюро Парламентской ассамблеи, в которое входят представители различных национальных делегаций и партийных фракций.
В отличие от Екатерины Кузнецовой и Ланы Пылаевой, которые выступают против имперского москвоцентризма, Руслан Кутаев заявляет, что мусульмане способны захватить власть в Москве, где их, по его оценкам, уже насчитывается 4 миллиона человек.
Но очевидно, что такие попытки вместо ликвидации империи приведут лишь к этническим и религиозным столкновениям. А высказывания Кутаева против «сионизма» резонируют с мировоззрением иранских фундаменталистских аятолл.
Соль и пересол
Различные нерусские движения в России можно назвать «солью» процесса деколонизации — они острее чувствуют жизненную необходимость культурного многообразия гигантских евразийских пространств, чем русские регионалисты. Но когда эти движения сосредотачиваются на сугубо этнических претензиях, получается «пересол», игнорирующий политическую реальность.
Те, кто продвигает лозунг «во всем виноваты русские», сами лишают себя союзников в русских областях, многие жители которых также недовольны московским гиперцентрализмом. И даже вообще — лишают себя шансов на политическую победу в РФ, где население всех национальных республик составляет лишь около 20% от общероссийского.
Деколонизация России возможна именно как совместный межрегиональный проект различных республик, областей и краев, основанный на их взаимной поддержке. Столкнувшись с такой гражданской координацией (как например, в Шиесе в 2018–2020 гг., когда жители Архангельской области объединились с жителями Республики Коми в борьбе против свалки московского мусора), империя отступает, а в противном случае она просто разгромит все национальные и региональные движения поодиночке.
Нынешнюю имперскую власть невозможно называть «этнически русской», поскольку в ней активно участвуют представители множества этносов. Например, министром обороны России при аннексии Крыма и начале полномасштабного вторжения в Украину был тувинец Сергей Шойгу. Российский вице-премьер, татарин Марат Хуснуллин является официальным «куратором» оккупированных регионов Украины. Главы Башкортостана Радий Хабиров, Бурятии Алексей Цыденов и Якутии Айсен Николаев массово отправляют своих земляков на войну в Украину, а их милитаристская риторика порой даже громче, чем у губернаторов русских областей.
Украинский военный аналитик Алексей Копытько на примере Татарстана отмечает, как власти нынешних колоний активно и добровольно помогают метрополии вести ее имперскую «СВО».
Представителям коренных народов и этнических меньшинств в России, в том числе и на Платформе в ПАСЕ, следовало бы добиваться реально свободных выборов власти в своих регионах. Именно это откроет путь к деколонизации — либо в форме независимости их республик, либо как новой, равноправной, договорной (кон)федерации вместо москвоцентричной империи.
На недавно состоявшейся в Таллинне ежегодной международной конференции Леннарта Мери я задал вопрос ее участнику Гарри Каспарову — как он видит будущую деколонизацию России? Гарри Кимович ответил так: не надо ни за кого ничего предрешать! Не надо уходить в мечты в стиле wishful thinking о «постпутинской России». Надо сегодня реально и конкретно помогать Украине победить, оказывать любое возможное влияние на западные правительства, чтобы их поддержка этой обороняющейся страны, фактически защищающей всю Европу, поднялась до уровня лендлиза Второй мировой войны.
И если кремлевская империя проиграет эту войну, в России неизбежно начнутся реформаторские процессы. История нам это уже неоднократно показывала — после проваленной Крымской войны 1850-х годов началось освобождение крестьян, после проигранной Японской в 1905-м — принят манифест «о незыблемых основах гражданской свободы».
Это безусловно скажется и на региональном составе нынешней России. Какие-то национальные республики могут потребовать полной независимости, но даже многие русские области и края вряд ли больше будут мириться с тем, что всё за них решают московские чиновники. Но главное — чтобы эта трансформация происходила в максимально демократическим формате. А не стала бы продолжением этой безумной войны против Украины, только уже на внутрироссийских пространствах. От этого мира не будет никому.
