«Почему ответственный вице-премьер не скажет честно, что почти треть НПЗ выведена из строя, и почему ни он, ни другие профильные вице-премьеры и министры не собираются вводить в этой связи чрезвычайные меры?» — вопрошала в Госдуме глава комитета по защите семьи Нина Останина. Если не принять немедленных мер, предупреждает коммунистка, страна может остаться без хлеба.
А еще — без молока, яиц, мяса и прочих скоропортящихся товаров, добавлю я. О перебоях с доставкой этих продуктов уже начали сообщать регионы, а фермеры просят не штрафовать их за задержку поставок.
Посадили в бутылку
Арифметика тут простая. Магазины не могут создавать большие запасы скоропортящихся товаров. Запасов хлеба можно сделать на день, запасов пастеризованного молока и охлажденного мяса — на 2-3 дня. Фрукты-овощи могут храниться до 5-7 дней, ягоды меньше. А перевозчики этих продуктов стоят в очередях на заправках.
В России есть реальный дефицит бензина, который оценивается сейчас в 20-25 тысяч тонн в сутки. Дефицита дизельного топлива вроде бы нет — в России его всегда был переизбыток, — но он производится в основном за Уралом, довезти его до европейской части страны сложно, потому что перевозочные мощности отданы под авиакеросин и бензин: именно установки по их производству повреждены дронами ВСУ. Большегрузные фуры работают на дизтопливе, а вот микроавтобусы, фургоны и малые грузовики типа «Газели» — все больше на бензине.
Отсюда в логистике не одно «бутылочное горлышко», а несколько. Товар с фермы или с поля доставляют небольшими грузовиками на перевалочный пункт или на переработку. Для этих грузовиков часто нужен бензин. Но даже если дизтопливо — его тоже нет, так как он ждет отправки из Зауралья. С базы товар забирают дизельные фуры — у них те же проблемы. С фур товар разбирают маленькие грузовики, фургоны и микроавтобусы для развоза по городу — а для них уже опять нет бензина.
Страдают бедные
Чиновники пытаются сделать сразу две противоположные вещи: они уверяют, что никакого дефицита нет, и пытаются рулить поставками топлива, ограничивать заправку и ловить спекулянтов — а в результате только ухудшают ситуацию бардаком. А цены, между тем, начали ползти вверх.
Во-первых, дорожает само топливо: если в Москве, куда топливо спешно везут со всей страны, оно остается в пределах 70-75 рублей за литр, то в Чечне и Туве стоимость его выше 90 рублей, а на частных заправках бензин продается дороже 100 рублей.
Во-вторых, качество топливо резко ухудшилось: разрешение НПЗ выпускать топливо марки Евро-3 вместо Евро-5 плохо сказывается на сложных современных двигателях — отсюда будут и более частые поломки и простои машин. Да и расход топлива увеличивается. Дизельное топливо, кстати, тоже подорожало более чем на треть: до 74 рублей.
В-третьих, дорожают сами перевозки, что естественно. А транспортные расходы «зашиты» буквально в цене любого товара. Чем дешевле сам товар и мельче упаковка — тем больше в нем доля транспорта. Именно поэтому первыми и сильнее всего дорожают скоропортящиеся, мелкие и дешевые товары. В том же хлебе цена перевозок доходит до 70%, а цена пшеницы в хлебе составляет долю около 8%.
Топливный кризис бьет прежде всего по самым незащищенным слоям населения: жители отдаленных населенных пунктов, малоимущие, пенсионеры, низкооплачиваемые бюджетники. В небогатой Туве хлеб с начала года подорожал на 6,6%, хотя мука выросла в цене незначительно, и чиновники ломают голову, как притормозить дальнейший рост.
Дешевле не выйдет
Политики и чиновники изо всех сил стараются уверить, что дефицит топлива — временный. Вот закончится высокий сезон, починят НПЗ, да и помощь уже в пути: Беларусь увеличила поставки бензина, дизтоплива и авиакеросина, Казахстан пообещал в июле и августе поставить аж 50 тысяч тонн бензина в июле-августе в качестве гуманитарной помощи, из Индии для начала выслали 60 тысяч, а всего Россия может импортировать из различных источников до 400 тысяч тонн бензина в месяц.
Опять беремся за калькулятор и считаем. Россия потребляет до 110 тысяч тонн бензина — в сутки. Дефицит, как сказано выше, оценивается в 20-25 тысяч тонн в сутки: это минимум 600 тысяч тонн ежемесячно. Как видим, импортом не заместить.
Надеяться, что будут отремонтированы разбомбленные НПЗ, не стоит. «Газпром нефть» остановила работу МНПЗ в Капотне до 2027 года, а может, и дольше. Остальные НПЗ тоже не рвутся к скорейшему ремонту: только в Кстове сделали ремонт — и тут же новый налет дронов. Ремонтировать нефтепереработчикам приходится своими силами и за свой счет (и создавать защиту ПВО — тоже), это бессмысленное и очень дорогое ношение воды в решете.
Раз есть дефицит бензина — значит, будут расти цены. Никакими административными запретами этого не остановить. Скорее, наоборот — перекупщики будут брать больше за риск, а компании не смогут списать эти расходы. Зато на бумаге все будет чинно и пристойно, что еще больше исказит экономическую картину и увеличит количество административных ошибок.
Но цены просто вынуждены будут расти не только из-за дефицита. Бензин с белорусских НПЗ дороже российского. Казахстан сам бензином не богат и вряд ли поставки оттуда будут постоянными. Многие страны Центральной Азии покупали бензин в России, и вот Киргизия уже просит соседей о помощи. Что касается Индии, то страна поставляет бензин и другие нефтепродукты прежде всего в ЕС и вряд ли согласится продавать России бензин по ценам сильно ниже. А в Европе, напомню, цена бензина сейчас — от 1,5 до 2,5 евро, хотя многие страны снизили акцизы на топливо на 10%.
Может, даже придется делать наценку: поставки идут по морю, а через Суэц в черноморские порты поставлять опасно: там суда, везущие российский экспорт, часто внезапно приобретают отрицательную плавучесть — нет гарантии, что тоже самое не случится с танкерами, везущими в Россию бензин. Я бы даже сказала — терять плавучесть многие из них будут наверняка. Значит, основную часть придется пускать на Балтику — в обход Африки: дальше, дольше и дороже. Как показывает практика, воды мирового океана тоже опасны для российских танкеров — даже если Украине не удастся признать танкеры «теневого флота» военными целями. Страховка будет учитывать эти риски.
А еще надо учитывать, что топливо нужно и армии — во все возрастающем масштабе. Можно даже не сомневаться, что армия будет снабжаться в первоочередном порядке.
Вряд ли российские власти станут снижать акциз на бензин — бюджет остро нуждается в деньгах. Можно готовиться к тому, что цена в 150 рублей за литр бензина станет привычной. Можете сами подсчитать, насколько вырастет цена всех товаров при росте цен на топливо вдвое и более.
Дорого и мало
Вряд ли стоит надеяться на то, что дефицит при этом рассосется быстро. Даже если ВСУ перестанут бить по НПЗ (а с чего бы?), на ремонт поврежденных мощностей уйдут месяцы. Импорт, как показано выше, полностью удовлетворить потребности вряд ли сможет. Значит, придется пересматривать очень многое.
Например, агрохолдинги уже задумались о переходе на газ. Автомобилисты внезапно влились в общемировой тренд и полюбили электромобили — правда, с зарядной инфраструктурой для них в стране не очень, а на севере аккумуляторы слишком быстро разряжаются. Но это все может оказаться под вопросом, если украинские дроны начнут прицениваться к газовой инфраструктуре и объектам электроэнергетики.
Потому вопрос не только в том, насколько подорожают продукты или, например, такси. Вот в якутском селе (немаленьком — 10 тысяч жителей) приходится ограничивать водоснабжение. Потому что у села местная канализация, а ассенизаторские машины нечем заправить. Так, для справки — местная поселковая канализация в большинстве организованных поселков. В том числе в Московской области. В том числе в самых пафосных. Боюсь, придет время, когда их жителям придется угонять ассенизаторские машины у соседей, чтобы выкачать содержимое собственных септиков. Возможно, сводки происшествий тогда начнут выглядеть довольно экзотично. Что-то вроде: «Бандиты и министры не поделили говновоз».
Нет, чиновники вряд ли настолько пострадают. Уже сейчас даже при тотальном отсутствие топлива на заправках для простых граждан, в некоторых регионах можно заправиться, произнеся секретный пароль: «правительство». В этом смысле распоряжение губернатора Орловской области заправлять только машины с местными номерами, распределив их по дням недели, выглядит как-то демократичнее. Правда, сильно напоминает начало 1990-х, когда регионы устанавливали чуть ли не собственные таможни, запрещая вывоз товаров.
А еще есть один госменеджер, которому страшно повезло. Это Игорь Сечин, главный исполнительный директор «Роснефти». Его компания владеет 49% одного из крупнейших нефтепереработчиков Индии Nayara Energy. До сих пор «Роснефть» поставляла туда нефть и ломала голову, как вытащить застрявшие в индийских банках «деревянные» рупии. Теперь эти рупии можно использовать для закупки у себя же самого нефтепродуктов для России, сделанных из собственной нефти — и получить в России полновесную валюту, продав бензин по мировым ценам. Это сколько же профита получается? Боюсь считать.
А для простых граждан остается совет Геннадия Онищенко. Академик РАН и бывший главный санитарный врач России заявил, что отсутствие бензина сделает воздух чище, а граждан здоровее. Так что — идите пешком, дорогие граждане, дышите глубже, ешьте бриоши!
