Но прежде чем решать, сколько медведей нужно уничтожить, неплохо бы разобраться, почему они вообще приходят к людям.
Медведи не объявляли войну России. Они просто хотят есть.
Откуда берутся медведи
Когда живешь в изгнании в Европе, иногда кажется, что все происходящее в России осталось где-то далеко в прошлом. Как пела Монеточка, «это было давно, это было в России».
Но потом открываешь Google Maps и видишь, что происходит с российскими лесами. На обновленных спутниковых снимках огромные участки тайги превратились в геометрические фигуры вырубок. Леса, которые российские чиновники на международных климатических конференциях называют «легкими планеты», все больше напоминают шахматную доску, на которой вместо деревьев остались пустые клетки.
Для медведей лес — не абстрактное национальное богатство и не статья экспортных доходов. Это их дом и кормовая база. Когда леса уничтожают и дробят вырубками и дорогами, меняется среда обитания животных, нарушаются привычные маршруты и доступность пищи.
Но есть и другая сторона проблемы — мусор.
В России всюду можно увидеть открытые свалки, переполненные контейнеры, пищевые отходы возле населенных пунктов. Для медведя это легкая добыча. Зачем тратить силы на поиски пищи в лесу, если рядом с людьми можно найти ее практически без усилий?
Постепенно животные привыкают к человеческому присутствию, перестают его бояться и возвращаются за едой. Возникает опасное соседство, последствия которого могут быть и бывают трагическими.
Разумеется, не каждое появление медведя возле человека объясняется вырубками или отходами. Имеют значение количество их природных кормов, численность самих животных, климатические изменения. Но все эти обстоятельства хорошо известны зоологам и экологам. Специалисты давно предупреждают: разрушение среды обитания и доступность пищевых отходов увеличивают вероятность опасных контактов человека с крупными хищниками.
Вопрос в том, почему эти предупреждения не становятся основой государственной политики.
Вместо охраны лесов, нормального обращения с отходами и предупреждения конфликтов власти предпочитают бороться с животными, которые уже пришли к людям.
Получается удивительная история: сначала государство создает условия для конфликта, а потом объявляет виновным медведя.
Если медведей нельзя признать иностранными агентами, их можно хотя бы объявить слишком многочисленными.
Экологическая политика, которой нет
Российская власть привыкла рассматривать природу прежде всего как ресурс. Лес можно вырубить и продать, полезные ископаемые — добыть и отправить на экспорт, природную территорию — отдать под промышленное освоение. Последствия такого подхода кажутся второстепенными.
Пока они не становятся настолько заметными, что медведь выходит к жилым домам.
Важен и китайский фактор. Значительная часть российского сырьевого экспорта ориентирована на Китай. Чем сильнее экономическая зависимость России от восточного соседа, тем больше соблазн рассматривать леса и другие природные богатства исключительно как источник экспортной выручки, а не как экосистемы, которые необходимо сохранять.
Экономические связи с Китаем сами по себе не означают уничтожения природы. Но в условиях слабого общественного контроля, коррупции и зависимости от сырьевых доходов они создают дополнительные стимулы к хищнической эксплуатации ресурсов.
И где в этой системе интересы людей, которые живут рядом с вырубками? Где интересы животных, для которых российская тайга — единственный дом?
Посмотрите на программы российских партий. Даже если экологические обещания там присутствуют, трудно обнаружить в них внятный ответ на вопрос, как предотвратить разрушение среды обитания диких животных и их опасное сближение с человеком.
У «Единой России» в так называемой Народной программе есть обещания восстанавливать леса и защищать природные территории. Но это декларация — как она связана с реальными проблемами конкретных регионов?
Особенно интересно изучить предвыборные документы партий в тех областях и краях, где происходят нападения медведей. Обещают ли кандидаты охранять леса, ликвидировать несанкционированные свалки, организовывать безопасное обращение с пищевыми отходами, создавать системы предупреждения о появлении хищников? Или вся экологическая политика сводится к обещаниям посадить несколько деревьев и провести очередной субботник?
Природа не существует отдельно от экономики и политики. Она реагирует на человеческие решения независимо от того, предусмотрели ли чиновники эту реакцию в своих программах.
Медведь пожирает Россию. Оппозиция молчит
Казалось бы, перед российской оппозицией лежит готовая политическая тема.
Медведь — один из самых узнаваемых символов России. Он присутствует в национальной мифологии, культуре, политической символике. Именно символ выходит из леса и нападает на россиян.
Российский медведь приходит к людям, потому что российская власть не заботится ни о России, ни о ее лесах, ни о ее медведях.
Разве можно придумать более выразительный образ последствий государственной политики?
Экологическая повестка в России традиционно считается второстепенной. Многие люди не хотят разбираться в проблемах биоразнообразия, охраны лесов или изменения климата. Все это кажется далеким, пока последствия не появляются буквально у порога дома.
Но когда медведь приходит в населенный пункт, экология перестает быть отвлеченной наукой. Она становится вопросом человеческой безопасности.
И здесь у оппозиции появляется возможность говорить с людьми не только о войне, репрессиях и политических заключенных, но и о том, что непосредственно угрожает их повседневной жизни.
Можно поддерживать местных экологических активистов, добиваться публикации данных о вырубках и нападениях животных, изучать региональные бюджеты и программы обращения с отходами. Можно требовать независимой оценки причин конфликтов между людьми и медведями и предлагать конкретные способы их предотвращения.
Это была бы настоящая политическая работа, связанная с жизнью людей внутри России.
И не менее важно, что экологическая тема позволяет российской оппозиции разговаривать с Европой на понятном ей языке.
Экология как международная политика
Для европейских стран защита природы и биоразнообразия — важная часть государственной и международной политики. Российские леса имеют значение не только для России: они влияют на весь глобальный климат, а сохранение Байкала и сибирских экосистем отвечает интересам всего человечества.
Российские власти охотно используют природные богатства страны как аргумент на международных площадках. Объясняя, почему России не обязательно участвовать в международных договорах экологического направления, ни рассказывают об огромных лесах, поглощающих углекислый газ, но куда менее охотно обсуждают вырубки, экологический ущерб и положение природоохранных организаций.
Российская оппозиция лего могла бы использовать это противоречие.
В ноябре пройдет очередная климатическая конференция ООН. А сейчас в Ереване проходит конференция ООН по биоразнообразию, где также важно поднимать вопросы о состоянии российских экосистем, требовать независимого мониторинга и привлекать внимание к последствиям государственной политики. И особенно важно обсуждать связь между разрушением природы и экономической зависимостью России от Китая.
Российские леса и другие ресурсы помогают обеспечивать сырьевые поставки китайской экономике. Если эти поставки сопровождаются незаконными вырубками, разрушением экосистем или нарушением природоохранных требований, это должно становиться предметом международного внимания.
Оппозиция могла бы собирать доказательства таких нарушений, поддерживать российских экологов и добиваться того, чтобы экологические риски учитывались в международной экономической политике.
Я участвовал в международных конференциях и знаю, сколько существует инструментов для подобной работы.
Но экологические проблемы России по-прежнему редко становятся заметной частью международной деятельности российской оппозиции.
А ведь это еще и возможность предложить обществу образ будущего. Как будет устроена российская экономика после смены режима? Останется ли она зависимой от бесконтрольной добычи и экспорта природных ресурсов? Кто будет отвечать за восстановление лесов, сохранение экосистем и безопасность людей?
На эти вопросы нужно отвечать сейчас, а не когда-нибудь после окончания войны.
Медведям некуда эмигрировать
У российских медведей нет гуманитарных виз, программ релокации и возможности начать новую жизнь в другой стране. Они даже фальшиво не выбирают Путина, не поддерживают его политику и не принимают решений о вырубке лесов. Они не знают, что такое государственные границы, внешнеторговый баланс и геополитические интересы.
Они просто хотят жить и есть.
И когда медведь приходит к людям в поисках пищи, он не совершает никакого преступления. Он дикое животное, оказавшееся в обстоятельствах, которые во многом создали люди.
Разумеется, безопасность человека должна быть приоритетом. Но уничтожение отдельных животных не заменяет решения проблемы, которая заставляет их возвращаться к человеческому жилью.
Удивительно, что столь очевидная тема почти не интересует российскую оппозицию.
Пока настоящие медведи бродят по российским лесам в поисках пищи, многие оппозиционные деятели заняты примерно тем же — только в политическом пространстве. Вместо общей стратегии — борьба за влияние, вместо политической программы — бесконечные выяснения отношений.
Сравнение, конечно, несправедливо по отношению к медведям. Те хотя бы не притворяются, будто строят демократическую Россию будущего.
