Евгений Дмитриевич Киселев окончил среднюю школу для одаренных юных музыкантов. Во времена пакта Молотова — Риббентропа он выполнял важное поручение в гитлеровском Кёнигсберге, куда приглашал на гастроли лучших музыкантов, изымая их для этой цели даже из советских лагерей.
В Нью-Йорке он организовывал выступления крупнейших американских деятелей искусства левых взглядов в советском консульстве.
После Второй мировой войны был посланником в Австрии, затем возглавлял отдел МИДа по делам Балкан.
В 1949 году Киселев прибыл в Будапешт в качестве посла, а в 1954 году его перевели на новое место службы, в Египет – и его сменил Юрий Владимирович Андропов, впоследствии возглавивший КГБ, а затем и советскую компартию, и советское государство.
В Египте в 1956 году, одновременно с Венгерской революцией, тоже развернулись события огромного значения: Соединенные Штаты — по согласованию с советским руководством, в чем принял участие и Киселев, — окончательно вытеснили оттуда англичан и французов, чтобы затем, и вплоть до наших дней, соперничать друг с другом за влияние в районе Суэцкого канала и на Ближнем Востоке.
Маневр Хрущева
Имперский наместник в Венгрии регулярно вызывает местных руководителей для доклада, отдает распоряжения и отчитывается перед начальством. В 1953 году, на первом этапе смягчения советского и сателлитных режимов после смерти Сталина, Киселев предупредил советское руководство, что Имре Надь закончит свои дни как контрреволюционер. Он сказал об этом и самому Надю.
Советские партийные руководители, вступившие после смерти Сталина в борьбу за власть, прекрасно знали, кто есть кто в Венгрии и что там происходит.
И все же Москва лишь после долгих проволочек, в июле 1956 года, сместила Матьяша Ракоши с поста генерального секретаря партии. Хрущев еще не был достаточно силен, чтобы договориться соперниками, твердолобыми сталинистами, о кандидатуре преемника Ракоши. Он пытался предотвратить внутренние последствия XX съезда партии, состоявшегося в феврале 1956 года и частично покончившего со сталинским наследием, — последствия, грозившие гражданской войной.
Похожую проблему представляли поляки, также восставшие против советской системы, хотя там удалось договориться о кандидатуре руководителя. После Познанского восстания в конце июня 1956 года генеральным секретарем польской партии назначили Владислава Гомулку, пострадавшего при сталинском режиме и тогда еще остававшегося коммунистом-реформатором.
Советское руководство рассматривало возможность применения советской армии, дислоцированной в Польше у границы с ГДР, но в конце концов отказалось от этого. У русских и поляков за два столетия накопился немалый опыт отношений друг с другом, в последний раз — во время Второй мировой войны.
Если бы началась польско-советская война, советские сталинисты усилились бы, что означало бы конец реформ.
Поэтому Хрущев договорился с президентом США Эйзенхауэром, своим главным противником: что бы ни произошло на территории Варшавского договора, США не вмешаются, ялтинские договоренности останутся в силе, за это Египет станет беззащитной добычей.
Западная пресса того времени не скрывала, что до польского восстания остаются считаные часы, но в последний момент Хрущев сумел его сорвать: он заменил его другим восстанием, которое было легче подавить, — венгерским. Так он мог удержаться у власти, доказав сомневающимся сторонникам жесткой линии, что способен решительно действовать против врага и преподать такой урок, после которого другим народам Центральной Европы расхочется бунтовать.
Россия без границ
Принято осуждать Великобританию и Соединенные Штаты за то, что они якобы подарили Сталину Центральную Европу по Ялтинскому соглашению. Между тем речь шла о рациональном расчете. Восстания центральноевропейских обществ, не привыкших к советским порядкам, против советского насильственного колонизатора были вполне предсказуемы, и Запад на протяжении всего этого времени поддерживал противников советских порядков средствами тогдашних медиа.
То, что было исключительно войной великих держав, как стало ясно самое позднее во время и после гражданской войны в Испании, медиа представляли как всемирную борьбу капитализма и социализма. Даже пакт Гитлера — Сталина пытались объяснить себе таким образом те, кто, подобно большинству верующих, во что бы то ни стало хотел сохранить веру в коммунизм.
Сталин, профессиональный массовый убийца, был алчен и безрассуден, но столь же алчны и безрассудны были цари до и после него.
У России — на протяжении семидесяти лет в форме Советского Союза — не могло быть устоявшихся границ, поскольку имперское сознание, укоренявшееся веками, не допускает устойчивого согласия ни вовне, ни внутри страны.
Многое указывает на то, что события 23 октября в Венгрии были спровоцированы Советами. Эрнё Герё, временно сменивший Ракоши на посту генерального секретаря партии, был человеком умным, и его провокационное обращение по радио лишь подлило масла в огонь.
Провокация по радио
23 октября 1956 года, когда в Будапеште начались массовые демонстрации, председатель венгерской компартии Эрнё Герё выступил по радио с жесткой речью. Он осудил требования демонстрантов, обвинил их в национализме и попытках подорвать социалистический строй, подтвердил верность союзу с СССР и отказался от политических уступок.
Речь не то что не успокоила протестующих – она усилила их возмущение и способствовала разрастанию восстания.
Герё выступил в 20.00 – в то самое время, которое просили себе студенты, чтобы передать свои политические требования. Это дополнительно разозлило собравшихся у здания Венгерского радио протестующих.
Уже вечером 23 октября за мирной дневной демонстрацией последовала раздача оружия, и у здания Венгерского радио прозвучали первые выстрелы. Не бывает так, чтобы в казармах унтер-офицеры по собственной инициативе раздавали гражданским оружие. Для этого нужен приказ.
До сих пор не установлены виновники расстрела демонстрантов на площади Кошута с крыши Министерства сельского хозяйства.
«Кровавый четверг»
25 октября 1956 года на площади Кошута перед венгерским парламентом в Будапеште собрались тысячи преимущественно безоружных демонстрантов. Многие братались с экипажами советских танков. Около 11 часов по толпе открыли огонь, в том числе, по свидетельствам очевидцев, с крыши Министерства сельского хозяйства. В стрельбе участвовали также советские военные. По современным исследованиям, удалось установить личности 88 погибших и около 200 раненых.
Кто приказал стрелять и кто произвел первые выстрелы, окончательно не установлено. Существуют версии об участии венгерских органов госбезопасности и советских подразделений. Расстрел стал одним из переломных событий восстания, усилив сопротивление коммунистическому режиму.
30 октября установившееся перемирие и фактическую стабилизацию положения при правительстве Имре Надя нарушило нападение на будапештский городской комитет партии, там погиб Имре Мезё, сторонник реформ.
Льется кровь
Штурм Будапештского горкома Венгерской партии трудящихся состоялся 30 октября 1956 года. Вооруженные люди атаковали партийное здание на площади Республики (ныне площадь Иоанна Павла II) — якобы там скрывались сотрудники госбезопасности и содержались политические заключенные. Защитники здания, среди которых были партийные работники и военнослужащие, оказали сопротивление.
Нападавшие захватили здание, и часть защитников была убита, в том числе уже после того, как они сдались. Среди погибших — Имре Мезё, коммунист-реформатор, пытавшийся организовать переговоры с восставшими. Его гибель стала одним из самых трагических эпизодов всей Венгерской революции.
До сих пор не выяснено, кто именно напал на здание, почему сразу не оказали помощи его защитникам, хотя могли это сделать, и почему танки, посланные на выручку, развернули свои орудия против самого же партийного здания. Неизвестно даже точное число людей, растерзанных на месте.
Именно этим кровавым нападением Хрущев воспользовался, чтобы добиться в московском Политбюро поддержки вооруженного вмешательства.
Затем 3 ноября он прилетел на остров Бриони, получил согласие Тито, договорился с ним о кандидатуре главы венгерского марионеточного правительства, а 4 ноября советские войска, ранее выведенные из Будапешта, ворвались обратно в столицу.
Имре Надь обладал достаточным политическим опытом, чтобы по крайней мере догадываться о том, о чем не говорил даже своему ближайшему окружению и самым преданным сторонникам: одна провокация будет следовать за другой, чтобы люди, пользовавшиеся властью при режиме Ракоши и опасавшиеся привлечения к ответственности в ходе реформирования социализма, могли сохранить свои позиции.
И им действительно удалось удержаться у власти еще несколько лет.
Но Надь не мог знать, что Тито уговорил Хрущева сделать венгерским диктатором не Ференца Мюнниха, старого друга Хрущева, а Яноша Кадара.
Еще в начале октября, перед перезахоронением Ласло Райка, Кадара, находившегося в составе венгерской партийной делегации, отделили от остальных, отвезли в Риеку — под предлогом посещения родного города — и там соответствующим образом обработали.
Служить Москве
Тайную политическую подготовку Яноша Кадара к роли будущего главы Венгрии осуществляло югославское руководство во главе с Иосипом Брозом Тито.
Контекст таков. Еще до начала Венгерской революции в Будапеште торжественно перезахоронили Ласло Райка — коммунистического руководителя, казненного в 1949 году по сфабрикованному обвинению — в том числе его обвиняли в работе на Югославию.
Перезахоронение превратилось в массовую антисталинистскую демонстрацию.
Венгерская партийная делегация, в составе которой был и Кадар, тем временем посетила Югославию, и в том числе побывала в Риеке (бывшем Фиуме, сегодня это Хорватия), где Кадар родился в 1912 году.
Югославские руководители провели с Кадаром политические переговоры, готовя его к сотрудничеству с Тито и будущей смене власти.
Прошло еще несколько лет, прежде чем хорошие отношения между Тито и Кадаром стали достоянием гласности.
Имре Надь и его окружение не знали об этой недавно возникшей дружбе. Иначе после 4 ноября они не укрылись бы в югославском посольстве в Будапеште, откуда их затем выдали Советам.
В июне 1958 года в ходе процесса над Имре Надем были убиты четыре человека.
(Позор венгерской политики, что материалы процесса над Имре Надем до сих пор не опубликованы.)
Хрущеву, отдавшему приказ о подавлении венгерского восстания, Венгрия с военной точки зрения совершенно не была нужна.
В 1955 году, когда советские войска были выведены из Австрии, у венгров были вполне обоснованные надежды, что они могут уйти и из Венгрии.
Хотя Хрущев укрепил свою власть именно подавлением венгерского восстания, уже в мае 1958 года он хотел вывести из Венгрии все четыре советские гвардейские дивизии: их содержание обходилось слишком дорого, а ему необходимо было обеспечить повышение уровня жизни советских граждан.
После настойчивых просьб Яноша Кадара в конце концов вывели лишь один небольшой армейский корпус, устроив ему торжественные проводы.
Хрущев действительно верил, что, провозгласив мирное сосуществование, добиваясь международной разрядки и развивая космическую программу, Советский Союз сможет догнать Запад.
Он ошибался. В 1965 году его свергли, и начался заключительный акт советской истории.
Разумеется, не изменилось главное: великие державы договариваются за спиной малых стран, обрекая подавляющее большинство жителей Земли на материальные и духовные лишения и бесконечные локальные войны.
Те, кто с полным основанием опасается за свою власть, порой сами разжигают восстание, чтобы вовремя его подавить.
Провокации в политике вовсе не редкость, но часто выходят из-под контроля.
Интеллектуальные и психологические манипуляции с помощью современных медиа могут быть весьма эффективными, но иногда неожиданно высвобождают чувства и страсти, которыми уже невозможно управлять. Даже опустошенные лозунги способны вновь наполниться содержанием, а разочаровавшиеся люди — снова обрести веру.
Подавленная борьба за свободу превращается в нравственную силу, особенно если революция еще не успела пожрать собственных детей.
Полгода спустя, после первомайских торжеств 1957 года, венгры в массовом количестве склонились перед властью. Но память о восстании, революции, борьбе за свободу и гражданской войне продолжала жить все то время, пока сменявшие друг друга полные и половинчатые венгерские диктатуры пытались ее уничтожить.
И все-таки: тем хорошим, что произошло в Венгрии в шестидесятые, семидесятые и восьмидесятые годы, страна была обязана 1956 году.
Янош Кадар и его окружение усвоили урок: с обществом необходимо договариваться. И, за некоторыми отступлениями, придерживались этого принципа.
Любая правящая верхушка, которая не усвоит, что, когда эксплуатация и ложь становятся невыносимыми, общество восстает и оказывается способным к самоорганизации, обречена на падение.
И все же компромисс, заключенный с феодальной социалистической системой начиная с 1957 года — сначала по необходимости, а затем в силу ставшего внутренним убеждением самооправдания, — оказался нравственно пагубным и привел к победе феодального капитализма.
Либо венгры сумеют покончить с этой феодальной системой, либо она поглотит их, и они рассыплются прахом в высыхающем болоте.
