На совещании по экономическим вопросам Путин привел цифры Росстата:
В январе текущего года валовый внутренний продукт России оказался на 2,1% ниже, чем год назад. Промышленное производство снизилось на 0,8%.
Проверить цифры сложно, потому что кроме Росстата мы ничего не имеем, а верить Росстату полностью нельзя. Все-таки это государственная структура, работающая в условиях войны и выполняющая задачу поддержания имиджа воюющей мощной державы, которая способна все выдержать и врагов победить.
Но, судя по всему, спад большой. Если взять натуральную статистику, то мы увидим спад по выпуску продукции по большинству позиций ассортимента и в большинстве отраслей. И даже военный комплекс уже не так хорошо живет. Путин только что разрешил засекретить всю отчетность «Ростеха» — видимо, отчетность настолько плохая, что ее даже показывать не хочется. Конечно, многое уже было засекречено прежде, а потому мы пытаемся судить о процессах, все более находящихся в «черном ящике». Но, судя по некоторым косвенным признакам, да, у экономики России проблемы — добывающая промышленность в плохом положении, транспорт демонстрирует спад перевозок.
Мне, правда, люди говорят, что не надо судить о российской экономике по перевозкам грузов в постиндустриальную-то эпоху! Вот только проблемы есть и с постиндустриальной эпохой — интернет отключают, сфера услуг сжимается.
Спад в экономике есть, и Путину уже это скрывать сложно, потому что люди видят закрытие предприятий и довольно массовые увольнения, уже и в Москве: в аппарате управления РЖД, в «Яндексе», в издательстве «Просвещение»… Что уж говорить о промышленных предприятиях в провинции. Поэтому Путину надо делать вид, что он как-то озаботился, заметил и указал правительству на недоработки управления экономикой, которые необходимо исправить и обеспечить экономический рост.
А то ведь и рейтинг президента даже у придворных социологов падает. Его рейтинг раньше рос, когда он начинал маленькую, быструю и победоносную войну, как с Грузией. А вот когда война идет пятый год, когда в Москве стоят пикапы с зенитными расчетами, то, конечно, как-то тоскливо становится, и рейтингу в том числе.
За счет чего росла экономика прежде
В 2023–2024 годах экономика росла за счет военного заказа. Но большинство военных заводов — еще советские предприятия. До войны они были загружены неполностью, и когда началась война, резервы мощностей были задействованы — до предела. Под это набрали большое количество дополнительных работников, по моим оценкам, примерно около миллиона человек дополнительно пришли работать в военную промышленность. Это дало рост, без сомнений.
А рост военного производства по цепочке вызвал рост производства всех поставщиков ВПК: от черной металлургии до электроники. За заказы под выпуск оружия поначалу платили, и работало что-то типа «военного кейнсианства»: вбрасываешь деньги в военную промышленность, она заказывает у гражданской, гражданская растет вслед за военной, а люди с выросшими доходами наполняют магазины. Такая очень скользкая модель, спорная, с ограниченным периодом успешного действия, потом она выдыхается и перестает работать в плюс, а начинает, наоборот, разрушать экономику.
Так и произошло: импульс от вливания денег в военный комплекс перестал действовать еще во второй половине 2024 года. Более того, у ВПК постепенно начались проблемы с деньгами, пошел вал неплатежей. Поставщики начали сокращать производство, увольнять людей, — мультипликатор стал «раскручиваться» в обратную сторону, в сторону сокращения экономики. И те, кто раньше радовался военным заказам, стали писать мне письма:
Мы тут влипли в это дело, казалось, что здорово, выгодно, большой оборот, гарантированный заказ, мы отгрузили, ничего не получили. Мы пришли выбивать деньги, а нам говорят: вот, видите очередь до горизонта? Становитесь, года через два, может быть, получите деньги. Так что мы теперь в беде, потому что продукцию изготовили, отгрузили, затраты понесли, капитал заморожен.
То есть импульс «рост экономики через рост выпуска оружия» был, но он и обычно бывает недолгим, и в России это повторилось вновь.
А дальше тяжело. Обычно считается, что страна выдерживает за свой счет 3-3,5 года войны. Если война идет дольше, то страна выдерживает, только если у нее есть мощные союзники. У Советского Союза во время Великой Отечественной войны были США, был ленд-лиз. А у нынешней России союзников нет вообще, потому что Китай — не союзник. Китай только продавец комплектующих для военных изделий. Россия пятый год воюет за свой счет в одиночку. И, конечно, это уже истощило экономику, она начала сыпаться, сокращаться, что уже вынужден признавать даже Путин.
Можно ли вернуться сейчас к прежней модели роста?
В Кремле могли бы надеяться на дополнительные доходы от роста цен на нефть из-за войны в Иране: дескать, вот они-то и вылечат бюджет, можно будет снова нарастить госзаказ, а большой госзаказ вернет экономику к росту.
Но не так все просто.
Во-первых, не факт, что Россия получит действительно много дополнительных доходов от экспорта нефти в период скачка цен. Мы уже видим, что порты Усть-Луга и Приморск горят после атак украинских беспилотников. А это минимум 40% экспорта.
Во-вторых, в правительстве говорят, что хотели бы, конечно, нарастить добычу, но нужно много времени, это дорого и сложно. Саудовская Аравия может за пару месяцев ввести дополнительные мощности. У России так не получится, так что добыча не вырастет.
Характерно, что Путин на встрече с РСПП неожиданно попросил нефтяные компании тратить дополнительные доходы на сокращение долгового бремени. Эта тема не звучала раньше, потому что финансовые отчеты нефтяных компаний довольно сильно закрыты, и мы не знаем достоверно, какие у них долги перед российскими банками. Судя по тому, что дошло до Путина, видимо, у российских банков уже очень большие проблемы с невозвратными кредитами нефтяникам.
Но допустим, что и вправду какие-то дополнительные доходы придут. Вопрос: что с ними будут делать? Ясности здесь нет. Опять пытаться давать больше денег в военное производство и погасить его долги — не даст экономического роста. Когда вы гасите старый долг, вы просто решаете проблему предыдущих отчетных периодов. Неизвестно, будет ли еще жив поставщик к моменту, когда вы будете ему готовы заплатить, или он уже закрылся, обанкротился.
Рост экономики фиксируется, когда производится больше добавленной стоимости. Чтобы получить больше добавленной стоимости, нужно произвести больше и, соответственно, больше продать. Но мощности оборонного комплекса уже загружены до предела. Значит, тогда нужно строить новые заводы военные, да? Но возможно ли в России сегодня строительство новых военных заводов?
Разговоров об этом нет. Строительство нового завода в современной России — дело крайне сомнительное.
Во-первых, нет оборудования. Российское станкостроение умерло («производство станков в России сократилось в 20 раз по сравнению с советскими временами»). Где тогда купить оборудование? В США — нет, в Европе — нет, в Японии — нет. И Китай тоже начал аккуратно дозировать, какое оборудование продает, какое нет. («Импорт в Россию высокоточного оборудования из Китая в последнее время стал почти невозможным».) Нет инженеров, нет станочников квалифицированных: в России плохая структура рабочей силы. («Для развития предприятиям нужны квалифицированные кадры, но их нехватка становится все заметнее. К концу 2024 года дефицит кадров испытывали 69% предприятий, сообщал Банк России в мониторинге российской экономики за февраль».) Есть еще проблема энергодефицита в ряде регионов. («Дефицит электроэнергии в разных регионах России суммарно достиг 25 ГВт, сообщил министр энергетики РФ Сергей Цивилев».)
То есть военку сильно нарастить не удастся.
Что касается других отраслей, там невозможно добиться роста по одной простой причине.
Дело не в том, чтобы построить новый цех. Это техническая задача. Главная проблема коммерческая. Кому продавать? Российская экономика обложена санкциями, и у нее нет возможности продавать на прежних рынках. И Россия теперь с этим будет жить долго. Смотрите. Одной из главных проблем для черной металлургии России в 1990-х и нулевых был выход на мировой рынок без ограничений. Именно металлурги активнее всех лоббировали вступление в ВТО. Добились, в ВТО в 2012 году Россия вступила, в других странах сняли таможенные барьеры для российского металла и, в общем, прорвались. И все эти люди типа Мордашова, Лисина, Рашникова и прочих, хорошо поднялись на том, что вышли на мировой рынок. Сейчас все это потеряно, их ниши на мировом рынке заняли другие компании. Никто не потеснится! ВТО реально не работает. Россия под санкциями. Нет смысла сегодня вкладывать в черную металлургию, потому что некуда и некому продавать.
Да и внутри России радости мало. Как выглядит, например, строительство — главный потребитель продукции металлургии на внутреннем рынке? Чтобы стройка выросла и потянула с собой черную металлургию, правительству нужно восстановить массовую льготную ипотеку. Но льготная ипотека — это жуткие десятилетия обременения бюджета. И правительство только-только вздохнуло облегченно, отменив ее (в 2024 году программа массовой ипотеки прекращена, остались адресные, семейные программы), и вряд ли захочет возвращать.
То есть стройка не поднимется, стройка даже падает. Значит, не поднимется и черная металлургия, следом не поднимется машиностроение и так далее. Для экономического роста, которого требует Путин, нужен рынок сбыта. Россия в последние годы жила только внутренним рынком и только внутренним военным рынком. Все остальные рынки не росли, а сейчас падают. Поэтому какие бы указания Путин ни давал, у России нет возможности наращивать выпуск. Нет рынка, нет кадров, нет оборудования, а в ряде случаев еще и энергии.
Дальше — кто будет вкладываться, инвестировать в рост российской экономики? Вкладываться может либо государство, создавая госпредприятия, как это было в СССР, либо частный бизнес. Рост экономики России с конца 1990-х и примерно до 2014 года все-таки был обеспечен частным бизнесом больше, чем государственным. Но сейчас у частного бизнеса отнимают целые предприятия, а у оставшихся начинают забирать деньги. Все же прочли, как Путин попросил олигархов скинуться на войну?
С одной стороны, нефть дорожает, с другой стороны, Путин просит бизнес скинуться на войну. С третьей стороны, он говорит, что надо заботиться об устойчивости бизнеса, не отправлять прибыль на дивиденды, а вкладывать в инвестиции. И одновременно обсуждается налог на сверхприбыль. Это шизофрения, когда идеи противоречат друг другу, но их пытаются включить в один и тот же пакет. Поэтому мы и наблюдаем в России спад инвестиций. Здесь принцип простой: «Когда будущее совершенно туманно — не инвестируй!»
Надо быть совсем идиотом, чтобы вложиться в актив, который у тебя завтра отнимут. А если даже и не отнимут, то он не будет окупаться.
Путин не первый раз ставит задачу вернуться к росту экономики. Он уже давал такое поручение премьеру Мишустину в декабре прошлого года. Любопытна формулировка Мишустина, когда он рассказывал о поручении: «задача — создать все условия, для того чтобы… к концу года сформировать отчетливый прогноз, каким образом в том числе стимулировать экономический рост в стране». Кажется, Мишустин понимает, что никаких обязательств по обеспечению роста экономики он принять на себя не может. Это был бы расстрельный шаг.
Но что-нибудь можно сделать?
Минфину поставлена задача собирать больше денег, но как? Повышать налоги уже нельзя. Можно ввести налог на сверхприбыль нефтяных компаний, но это противоречит идее наращивания нефтедобычи — для наращивания нужны инвестиции. Нефтяная промышленность России вообще-то и так не лучшим образом себя чувствует. Если посмотреть отчетность, которая хоть как-то публикуется, то у всех падение прибыли. «Лукойл» только что показал убыток, потому что он потерял зарубежные активы и вынужден был списать их. Еще до этого «Лукойл» приходил в Минфин и просил послаблений по налогам. А это была некогда самая эффективная нефтяная компания России. То есть российская нефтянка в плохом состоянии, дополнительно с нее мало что можно взять.
Надежда на возобновление поставок газа в Европу? Европейский рынок захвачен американцами. Чтобы Россия вернулась, нужно, чтобы американцы и европейцы тотально разругались, разделились, разрушили НАТО, и Европа отказалась от исполнения обязательств по закупке нефти и СПГ у США. Если ЕС даже попытается это сделать, американцы жестко ограничат импорт из Европы, и там начнется обвал экономики. А значит, и газа много будет не нужно.
Да, Европа получает СПГ и из Катара, те поставки сейчас затруднены из-за войны в Иране. Но никто не будет снимать санкции с российского газа. Может ли экономика США нарастить поставки нефти и газа в Европу? Закрыть дефицит? Да запросто. Вопрос времени.
У США есть индустрия СПГ, причалы для отгрузки. США могут нарастить экспорт. Скажем. 31 марта был выпуск первой партии сжиженного природного газа на заводе Golden Pass LNG в Техасе. Это совместное предприятие катарской QatarEnergy и американской ExxonMobil. Здесь предполагается строительство трех очередей сжижения мощностью 6 млн т в год каждая.
При нынешних ценах из тумана выходит игрок, о котором все подзабыли, — сланцевая нефтегазовая промышленность. Как только повышается цена, сразу растет предложение сланцевой нефти, сланцевого газа.
Кроме того, надо понимать, что сейчас будет меняться вся логистика нефтегазового сектора. Например, у Саудовской Аравии есть нефтепровод в Янбу, на берег Красного моря, он сейчас работает с перегрузкой, потому что там танкеры могут грузиться и не зависеть от Ормузского пролива. Saudi Aramco уже увеличивает пропускную способность это нефтепровода с 5 млн до 7 млн б/с, сообщил глава компании Амин Нассер. И с газом будет та же история, будут газопроводы выходить к Красному морю, на это нужно время, конечно, не меньше года, но зато доставка станет легче и проще: загрузил газовоз, он прошел Суэцкий канал и пошел без проблем в Роттердам.
Внутренний рынок? Потребительский рынок России сжимается: падает пищевая промышленность, общественное питание, ресторанный бизнес. С деньгами у населения плоховато.
Производственный сектор? Чтобы был какой-то рост, нужно запустить огромные инвестиционные проекты. Но это проблематично и настолько сомнительно по окупаемости, что мало кто уже хочет заходить в эту ловушку, чаще всего это бессмысленные госпроекты с потерей денег.
Нет ни одной разумной стратегии, которая могла бы обеспечить России устойчивый экономический рост. Чтобы это могло получиться, надо прекратить войну. Но даже если прекратить войну на своих условиях, появятся безумные расходы на захваченных территориях. Их надо будет восстанавливать, и деньги уйдут туда. Это даст экономический рост, конечно. Будет ли окупаемость? Сомнительно. Но расход денег будет, работа будет, раз будет большая стройка. Вот единственная возможная стратегия возвращения к росту. Но это, повторяю, абсолютно неокупаемые инвестиции, то есть доходы от такой инвестиционной деятельности не превысят вложенные средства.
Война изменила экономику
Когда ты долго идешь по одной дороге и все время вниз, тебе очень сложно вернуться назад, к оставленному за спиной перевалу. Четыре года войны сильно изменили экономику России. И теперь, чтобы вернуться к росту, нужно очень многое компенсировать, исправить, восстановить. Очень тяжело, очень дорого, а может быть, и невозможно. Не все можно компенсировать.
Экономический рост требует определенного количества квалифицированных трудовых ресурсов. Россия за годы войны потеряла человеческий капитал в значительной степени, его не восстановить: уехавшие не вернутся, погибшие не оживут.
Когда СССР проводил индустриализацию, при Сталине, был экономический рост, но человеческий капитал (архитекторы, инженеры, станочники) был привезен из-за рубежа — своего после гражданской войны было маловато. Сейчас такое малореально. Я всегда привожу людям пример, как «Сибур» строил свой завод, и практически большая часть работ была выполнена иностранными проектировщиками, разработчиками. Оборудование было импортное, монтаж шел тоже под надзором иностранцев. Вот когда появляется большой завод, который производит современную продукцию и может ее продавать везде — это нормальный экономический рост, в сотрудничестве с миром.
Россия никогда не развивалась изолированно. Начало XX века — огромный приток иностранного капитала, сталинская индустриализация — на иностранных проектах, на иностранном оборудовании с иностранными компаниями, рабочими, инженерами. Подъем 2000-х и 2010-х — приходит иностранный капитал, строит заводы, приносит технологии, приносит правила ведения бизнеса, включает в международные логистические цепочки. Вот когда в России бывает рост!
Сейчас в России, отрезанной от мира, устойчивый экономический рост выше 1% в год крайне малореален, предполагать его практически невозможно.
Но планы обеспечения такого роста правительство России, конечно, нарисует!
