В России, чтобы вы знали, более ста обществ с ограниченной ответственностью «Мемориал». Но это не те «Мемориалы», о которых вы подумали.
Эти «Мемориалы» «работают в сфере организации похорон и предоставления сопутствующих услуг» (код 96.03 по ОКВЭД). Представляете, какая там сейчас паника? Я бы на их месте точно бы переименовалась от греха подальше. Машина репрессий, она ведь такая: когда похоронное агентство обвинят в участии в экстремистской организации, уже не останется правозащитных адвокатов, которые смогут его защитить. А обвинить могут, например, по доносу конкурентов, зачем же им упускать такую возможность?
А есть еще и охранные бюро «Мемориал» (страшно подумать, что они охраняют), «Мемориалы павшим воинам» и множество других организаций в ЕГРЮЛ со словом «Мемориал» в названии. И через месяц им всем придется доказывать, что они законопослушные, что в них работают и с ними имеют дело законопослушные граждане и что они никогда не оправдывали терроризм.
Вряд ли кто-либо из читателей The Moscow Times всерьез считает, что «Мемориал» занимался экстремистской деятельностью. Вероятно, даже депутат-убийца Луговой, призвавший проверить на экстремизм Соловецкий камень, прекрасно понимает, что преступник тут он, а никак не члены «Мемориала». И даже безликий судья Верховного суда Кириллов, скороговоркой зачитавший решение об удовлетворении иска Минюста, осознает, что никакого экстремизма в деятельности «Мемориала» не найти.
Именно поэтому дело идет под грифом «совершенно секретно», адвоката в судебное заседание не допустили, а сам текст решения опубликован не будет. Особенно «трогательно» на оглашении решения, куда — вот какой суд у нас либеральный и свободный! — допустили прессу, прозвучали слова судьи «Решение сторонам понятно?», хотя представителя ответчика судебная мразь сама же не допустила в заседание.
Бессмысленно пытаться угадать, за какое из «деяний» «Мемориал» признали экстремистской организацией. Еще меньше смысла, к сожалению, имеет гадание на кофейной гуще, за кем придут, а за кем нет. Бесконечные вопросы, на которые нет ответов: а посадят ли меня, если я был волонтером на «Возвращении имен»? а если я донатил «Мемориалу»? а если я работал в «Мемориале» 10 лет назад? а надо ли выбрасывать книжки, изданные «Мемориалом»? а что если? а за что?
Можно попытаться собрать как можно больше информации, как преследуют других «экстремистов» — сторонников ФБК, активистов несуществующего движения ЛГБТИ+, коренные народы, но никто не обещал с «Мемориалом» будет так же.
Можно попробовать вычислить, кто же те 196 «активных участников», кто упомянут в сливе из Верховного суда.
Можно попытаться понять, что это за шесть уголовников, упомянутых в том же решении — «члены Мемориала, имеющие судимость», мы насчитали только четверых и гордимся всеми вместе и каждым в отдельности.
Но нет особого смысла искать логику в репрессиях. «Бояться всем!» — в этом и смысл репрессий, с вами был ваш Капитан Очевидность.
В 2021 году Правозащитный центр «Мемориал» уже пытались ликвидировать, в частности, за одобрение экстремистской деятельности. Но учительница математики и спившийся переводчик с немецкого написали такое убогое психолого-лингвистическое заключение, что даже видавший виды Мосгорсуд не стал ссылаться на «оправдание экстремизма» в итоговом решении. Что, конечно, не помешало ему вынести «независимое» решение о ликвидации за «многократное нарушение иноагентского законодательства».
Что стало триггером именно сейчас? То ли пятнание героического советского прошлого в момент, когда президент подписывает закон о наказании за отрицание «геноцида советского народа». То ли фиксация военных преступлений российских войск в Украине и сравнение их с действиями российской армии в Чечне и Сирии? То ли присутствие азовцев в списке политических заключенных? То ли само наличие и ведение такого списка? Или сработал кумулятивный эффект?
Можно без конца иронизировать на тему, что увековечение памяти жертв сталинских репрессий — это экстремизм, а обстрелы жилых кварталов — освобождение от фашизма, и тут главное не перепутать. Или брать подряд каждое из определений экстремистской деятельности из федерального закона «О противодействии экстремистской деятельности» (ну, например «нарушение прав, свобод и законных интересов человека и гражданина в зависимости от его национальной, религиозной или языковой принадлежности»), прикладывать его к высказываниям соловьевых и симонян и задаваться риторическим вопросом, не экстремизм ли это?
Сегодня знакомая режиссерка написала о фильме с участием «Мемориала»: «Все кадры из фильма вырезали, значок закрасим».
И я сразу вспомнила книжку по истории большевистской партии, изданную году в 1930-м, в которой мой предусмотрительный дед каждый раз аккуратно закрашивал портреты расстрелянных большевиков. Пару дней назад другие коллеги решили, что некий сайт проще снести, чем вычищать оттуда все упоминания и постоянно следить, кто террорист, кто экстремист, кто иностранный агент.
Книги, изданные «Мемориалом», отправляют в спецхран, экспонаты тоже. Не про «Мемориал», но на смежную тему: Музей ГУЛАГа малограмотные тетечки с фамилиями Калашникова и Поднебесная переделали в музей СВО, экспонаты тоже вывезли.
Слова «экстремист» и «террорист» потеряли смысл. Букву М запретили. Историю перепридумали и переприсвоили. Может, похоронные агентства все-таки не тронут, как думаете?
