На Балтийском культурном форуме, который прошел в Светлогорске, то есть в Раушене – курортной жемчужине Земландии, придворный историк Мединский опять с ужасом обнаружил германский след на российской территории. И гербы у городов тут подозрительные, и коньяк с марципаном непатриотично называются.
Путинская пропаганда уже с начала века регулярно выступает за вычищение из Восточной Пруссии остатков немецкого наследия. Сделать это с наскока нелегко, потому что в (пост)советский период ничего достойного в этих местах так и не появилось. Но многого все-таки удалось достичь, и гидра «ползучей германизации», как там принято клеймить самые невинные забавы местных краеведов, забыла, как головы поднимать. Шутка ли — идет священная война, а враг вокруг!
Хорошо, что Крым не получился
Так зачем Мединскому это все? Может быть, видный исторический публицист не в курсе, сколько смазных сапогов стоптали до него русские патриоты на этой земле, пытаясь ее обрусить? Или все дело в том, что надменный временщик положил глаз на башню «Врангель», в которой теперь будет очередной филиал его конторы «Рога и копыта» (зачеркнуто) с говорящим названием РВИО? Видимо, не обошлось и без привкуса козырной недвижимости, входящей, что характерно, в туристический пояс немецких фортификаций. Но есть и более общая подоплека, о которой стоит напомнить, учитывая логику текущих событий.
Для начала России в ее устоявшемся состоянии агрессивной неопределенности очень повезло с Калининградской областью. В 1945 году Сталин чуть не совершил ошибку, начав переговоры с первым секретарем компартии Литвы товарищем Снечкусом о передаче захваченных земель новой советской республике. Но тогда Литва покорно поблагодарила за такой царский подарок и отказалась: сил не хватит, не потянем.
Почему Сталин не цыкнул на прижившегося в 1930-е годы в Москве и обязанного ему жизнью литовского вассала, становится понятным, если помнить о продолжавшемся в то время балтийском сопротивлении. В Латвии и Эстонии «лесные братья» были разрозненными «бандформированиями», но в Литве советским оккупантам противостояла настоящая освободительная армия (Lietuvos Laisvės Armija), с которой надо было как-то справиться. Что и удалось, и не привозными карателями, а местными силами.
В 1963 году Хрущев решил вернуться к теме передачи Литве бесхозного куска РСФСР. Регенерация послевоенной экономики шла с опорой на региональные связи: Крым, отошедший Украинской ССР в 1954 году, показывал неплохие результаты, недостижимые с его прежней привязкой к РСФСР. Но неубиваемый товарищ Снечкус отказал и следующему генсеку. Звучавший ранее в его адрес ропот о попустительстве литовскому национализму проливал свет на мотивы его отказа. Бывшая Восточная Пруссия была заселена переселенцами из глубинной России, которым было в лучшем случае наплевать на местную специфику, а в худшем они воспринимали ее как все ту же недобитую германскую гидру, которая сегодня так нервирует историка Мединского. Присоединение подобного субъекта к Литве вызвало бы ту же катастрофу, что постигла Латвию и Эстонию, попавших под переселенческую волну.
Четкий национальный акцент в политике литовской компартии уберег республику от критического числа людей, сопротивляющихся адаптации к местной жизни. Впоследствии они и пополнили «пятую колонну», состоящую из мнимых жертв балтийской независимости и энтузиастов российской пропаганды. Восемь процентов жителей Литвы, для которых русский язык был родным, в массе своей легко получили гражданство, что позволило независимой Литве избежать головной боли с «паспортами неграждан» и прочими нарушениями прав человека.
Есть слухи, что Калининград пытались и в третий раз впарить Литве – под самый закат СССР, а когда стало ясно, что Балтию советы наверняка теряют, якобы пошли провокационные разговоры о передаче многострадального куска – Германии. Она как раз собралась объединяться на еще пыливших руинах Берлинской стены, и такое предложение было, с одной стороны, логичным, а с другой — ужасающим.
Исконно свое
Если бы такая провокация имела место, а немцы бы на нее повелись и дали бы увлечь себя разрушительной идеей «возвращения к истокам», мир в центральной Европе был бы нарушен намного раньше, чем в 2014 году. Тогда же, вероятно, и стало окончательно ясно, что отрезанный ломоть России как правопреемницы СССР включая его роман с НАТО, является наивыгоднейшим плацдармом, откуда можно грозить и кроткому ныне шведу, и обманчиво присмиревшему немцу, и привычно вероломному поляку.
Так называемый калининградский эксклав — отводная стрельница России. На схеме московского Кремля отчетливо видна стратегическая роль белой Кутафьей башни, далеко выходящей за границу основной стены. Такова была обычная практика при возведении средневековых укреплений — выносить («отводить») несколько башен от основного периметра, чтобы с их помощью вести бой с окружившим со всех сторон неприятелем. До XVIII века такие мини-крепости были у всех въездных ворот Кремля. Кутафья осталась и как реликт, и как графическая схема использования эксклавов в возможной войне.
Начиная с 2022 года только ленивый не вспомнил о Сувалкском коридоре и тех возможностях, которые есть у России, напичкавшей Калининградский регион «Искандерами», десятками надводных и подводных кораблей, боевыми самолетами и личным составом. Маленький, но выгодно расположенный пятачок на южной Балтике как мухами усижен этой армадой, готовой в любой момент напомнить о себе всем, кому Россия приписывает «гонку вооружений» и «эскалацию в Европе».
Поводом для пропагандистской истерики уже давно стали не только конкретные заявления, но и, например, упоминание в речи президента Литвы Гитанаса Науседы города Караляучюса. Историческое название Калининграда на литовском языке, связанное с многовековым проживанием литовцев на территории Восточной Пруссии, подчиняется той же языковой логике, что и названия Pietari и Petroskoi (Петербург и Петрозаводск по-фински) или Pihkva и Oudova (Псков и Гдов по-эстонски). Однако в сети легко находятся дикие тексты писателя и журналиста по фамилии Zотов, который окормляет читателей издания «Аргументы и факты» страшилками о готовности литовцев захапать и переименовать исконный русский город Калининград.
Весной этого года многие пропагандистские издания РФ отметились материалами в преддверии визита Мединского на культурный форум в экс-Раушене. «Германия готовит ударный кулак на границе с Белоруссией», «Балтика превратилась в озеро Нато», «Балтийский капкан для России» — и так далее. По возможности — без ссылок на конкретные источники: у рекламы есть свои границы, а желающий вляпаться сам все легко найдет. Недавние заголовки свидетельствуют, что тема расшевеливается, как полено в огне. Искры летят в сторону емкостей с авиационным бензином.
Когда я одно время часто бывал в Кёниге, как в моем кругу было принято называть этот город, то легкомысленно смеялся над футболками в местных магазинах. На этой туристической продукции красовались ракеты на шасси восьмиколесных тягачей с подписью: «Не надо стесняться своих комплексов». Тогда намного более тревожным казалось отравление Навального и производные этого сюжета. Объекта тогдашних треволнений давно нет в живых, часы судного дня замерли на минуте до полуночи, а популярный историк Мединский призывает довести до конца зачистку региона, рапортующего о тесном единстве с Россией.
Любимый путинскими чиновниками «культурный код» должен гарантированно возобладать в регионе с ранее сомнительной идентичностью. Так легче взять в клещи то, что потом тоже объявляется «исконно своим». В первую очередь, страны Балтии, но стратегический плацдарм так удобно расположен, что список исконно своего расширяется произвольно.
