Как будто перевод экономики на военные рельсы и «оборонный» заказ товаров и услуг превратил могучую пропагандистскую машину в подгнившую тыкву.
У казенных, под копирку сделанных роликов, призывающих служить по контракту, чтобы «защитить будущее детей» и «повлиять на судьбу страны», аргумент один. Это сумма от 204 000 рублей — размер месячного денежного довольствия рядового в зоне проведения СВО. Война предлагает решение финансовых проблем бесполезным российским мужчинам, которым негде и незачем работать.
О символической, идейной и эмоциональной составляющей этих призывов даже говорить неловко.
Кто и зачем делает вид
Годный на все случаи жизни герой фильма, снятого 26 лет назад, натужно сообщает до смерти перепуганному американцу, что сила в правде. Перед этим он, впрочем, убил всю охрану этого жалкого человека, которому теперь ничего не остается, как признать, в чем-таки сила. Встык с этим затертым кинофрагментом женщины раздают нарциссы подозрительно чистым бойцам на броне танков, только что побывавших на автомойке.
«Присоединяйся к СВОим!» — эта вершина креатива завершает ролик, оставляя после себя много вопросов. Значат ли что-то именно нарциссы — лишь один из них.
Или вот еще образец проделанной работы. Ряд аляповатых иллюстраций из учебника истории и схематично скорректированных фотографий Второй мировой сопровождает голос Александра Клюквина: «Мы исторически отстаиваем свои границы, своих людей и тех, кому нужна наша помощь. Хотя наши враги говорили на разных языках и имели разное оружие, цели всегда были одни — разрушить нашу страну, отнять нашу свободу!». В качестве коды идет слоган: «Стань героем, приближающим победу!».
Жанр абсурда выдержан до конца. Нападение = оборона, выход за свои границы = их защита. Цель непрерывно нападающего врага — не природные ресурсы, что было бы еще логично, а «наша свобода». Защищает ли ее герой? Нет. Он приближает победу.
«Победа» — слово-триггер, средоточие эмоциональных стимулов с опустошенным значением. «Герой» нужен, чтобы приблизить «Победу». Какую, над кем, ради чего? Это часы, автомобиль, авиакомпания? А «Свобода» — это ведь такая косметическая фабрика была? Враги — константа, у России нет друзей, «партнеры» не в счет. Друзья — абстрактная категория, предмет грусти и жалоб на их отсутствие. Остается воевать до смертного конца, приближающего Победу, которую ты не увидишь и уже поэтому она не наступит. Твоим детям Победа нужна только как символ. Их папа погибает где-то далеко, войны они тоже, за редкими исключениями, не видят.
Взаимная безучастность заказчиков, создателей и аудитории — вот что сразу бросается в глаза и образует психологический сюжет роликов, зовущих на СВО. Министерству обороны этот продукт нужен для рекламы контрактной службы — многие запишутся от безысходности, по глупости, на автомате и так далее. Выигравшей тендер компании, которая производит ролики, нужно будет отчитываться. Лезть из кожи вон и пытаться взаправду убедить сражаться «за родину» нет никакой необходимости — даже заказчик не верит мотивациям, которые якобы должны пробудиться у целевой аудитории.
Одни делают вид, что призывают, другие мечут громы и молнии, смахивающие на озвучку голливудского кино, третьи делают вид, что усваивают. Хотя в итоге плетутся на войну вовсе не потому, что «есть такая профессия» — и прочая лабуда.
На «безопасном» расстоянии
Еще в пандемию ковида население начали приучать к безопасной дистанции. Когда началась большая война, много говорилось о ее асимметрии. Путинская Россия, как нацистская Германия в первые годы победоносных маршей, только радовалась жизни, пока кто-то там перемешивался с землей, воюя за «исконно русские земли». В августе 2024 года Украина захватила кусок Западной России, что не повлияло на реальный ход войны и ослабило украинскую армию, но имело психологическое значение. Весной 2025 года эта оккупация закончилась, но начались регулярные прилеты БпЛА и ракет на регионы РФ.
В дистанционной войне Украину ждал больший успех. Сегодня уже нельзя сказать, что лишь Россия обстреливает своими боеприпасами мирные украинские города. Точечные удары Украины по объектам топливно-энергетического и торгово-логистического комплексов России неизбежно приносят все больше, и больше, и больше издержек, нейтрализуя разницу между военными и гражданскими целями. Эта нейтрализация сулит внезапную смерть на дистанционном управлении всем независимо от возраста, пола и рода занятий. Потенциальная высокая точность оборачивается актуальным хаосом. Неважно, кто ты. Безразлично, где ты.
При новом порядке ведения войны пропаганда также отчуждается от всех, кого ранее она касалась непосредственно. Советская пропаганда была туповата и прямолинейна, но у нее было неизменное смысловое ядро. Она и сейчас легко отвечает на вопрос: «Зачем?». Затем, что мир делился на две половины с зеркальным пониманием добра и зла, а иерархии ценностей были предсказуемыми, пусть и сколь угодно лживыми.
Сейчас невозможно всерьез и без оговорок употреблять все те понятия, нанизыванием которых по инерции занимается российская пропаганда. Тотальная технологизация войны и ее превращение в зрелище в том числе для участников и жертв привела к тому, что смысл выносится за скобки. Остаются не очень большие деньги, которые можно попробовать получить в отсутствие других внятных форм занятости. И то при условии, что бойцу повезет, и государство не обманет его и семью. К чему оно ох склонно по понятным причинам.
«Пропка» теперь в головах
Ровно два года назад, в конце июля 2024 года, в Златоустинском переулке на Китай-Городе в Москве закрылся легендарный, эпохальный и неповторимый ночной клуб «Пропаганда». Он проработал 27 лет — сначала как трендсеттер лучшей электронной музыки, потом как флагман и гарант уровня, которого быстро достигла в начале этого века столичная клубная культура. Основатели проекта попрощались с поколениями своих поклонников сухо и уклончиво, заявив, что «настало время» и «проект себя исчерпал».
Это по-своему символичная перекличка с кризисом агитпропа, который наблюдается сейчас в российских медиа, заманивающих население на войну. «Пропка», как было принято называть культовый клуб среди завсегдатаев, сопровождала определенную эпоху, которая закончилась навсегда — и возврата к ней не будет ни в каком виде. «Пропка», как говорили и писали в комментариях те же завсегдатаи и знатоки, «теперь в головах». Смешно, что они, безусловно, не думали ни о каких параллелях и тем более не думали о войне. А если даже думали, то ежились от неприятной мысли и гнали ее от себя, потому что «не-ну-правда-я-то-тут-при-чем».
Обессмыслившая свое существование пропаганда теперь действительно в головах.
В ней как таковой нет особой необходимости. Лишь государство, привыкшее бряцать всем, что на нем висит, по привычке требует, чтоб ему сделали «красиво и понятно» для его невзыскательного уровня. Глядя на эти убогие образцы, зритель не держится за бока только потому, что итог для него все равно будет грустный — отправят на убой без всякой пропаганды. И нужна она будет только затем, чтоб заглушать голосом Данилы Багрова вопли солдат, отведенных на подвал за нежелание отдавать командиру то, что он захотел у них отнять.
