Все пошло настолько не так, что главе американской делегации на переговорах Залмаю Халилзаду до сих припоминают его фразу при подписании соглашения — «День, который стоит запомнить». Очень уж она легла в рифму с названием книги Уолтера Лорда «Ночь, которую стоит запомнить» — о гибели «Титаника».
Обама и политика «двух рук»
Вашингтон пытался нащупать контакты с талибами еще в годы президентства Барака Обамы. Тот поставил себе цель радикально сократить расходы на Афганистан (в иные годы они превышали федеральных расходы США на образование) и по возможности интегрировать «Талибан» в афганскую политическую систему при соблюдении им ряда условий. Их назвала в октябре 2011 года тогдашний госсекретарь США Хиллари Клинтон: «Отказаться от насилия, порвать с „Аль-Каидой“ и соблюдать конституцию Афганистана, включая положения о защите прав женщин и меньшинств».
Но политика Обамы оказалась «политикой двух рук». С одной стороны, США заверяли, что не бросят Афганистан. «Мы не уйдем, если вы не хотите, чтобы мы уходили», — заявил вице-президент Джо Байден в Кабуле в 2014 году. Эти (и многие другие) слова были подкреплены «Соглашением о стратегическом партнерстве» (2012) и «Двусторонним соглашением о безопасности» (2014) между Вашингтоном и Кабулом. Однако с другой, Обама после кратковременного наращивания сил радикально сократил группировку американских войск в Афганистане — со 110 тысяч до 11 тысяч солдат.
Дональд Трамп, въехавши в Белый дом в 2017 году, оказался в подвешенном состоянии. Да, он обещал полностью вывести войска из Афганистана, но для этого нужно было как-то договориться с талибами о прекращении войны, а у них после вывода 90% американских сил не было никакого стимула соглашаться на условия Клинтон. Талибан мог позволить себе расслабленно тянуть время до бесконечности, а Трамп, твердо намеренный к новым выборам выполнить обещание, — нет.
Ходили слухи о гневных вспышках в Белом доме, во время которых президент кричал: «Где моя сделка?! Почему у меня до сих пор нет сделки?!» Ответ был очевиден. Надо было либо снова наращивать американский контингент в Афганистане, либо менять условия сделки. Первый вариант был очевидно неприемлем по политическим соображениям, оставался второй. И в декабре 2018 года Халилзад был отправлен на переговоры с Талибаном в столицу Катара Доху с наказом без подписанного соглашения не возвращаться и полным карт-бланшем на любые уступки.
Долгий путь к соглашению
Трамп предупредил, что у Халилзада есть девять месяцев, чтобы достичь соглашения по Афганистану. Реально переговоры продолжались год, но ключевые позиции американская делегация сдала в первые же дни. Не потому, что в ее составе были плохие переговорщики, а потому, что таковы были директивы Белого дома и Госдепартамента.
Первой победой талибов стало проведение переговоров в обход афганского правительства, которое низводили до роли бессловесного «партнера» американцев. Второй — быстрое согласие американцев на полный вывод всех войск. «В первый день серьезных переговоров Халилзад предлагает вывести половину американских сил в обмен на гарантии в области борьбы с терроризмом, прекращение огня и тому подобные вещи, — вспоминал зампомощника министра обороны США по вопросам Афганистана Колин Джексон. — Талибы отвечают отказом. А после обеда он уже говорит: ну, а что, если мы выведем вообще всех? Все козыри были выложены на стол буквально за один день».
Сразу получив желаемое, талибы стали тянуть время, буквально «поджаривая» Трампа на медленном огне. Они считали, что Соединенные Штаты уйдут в любом случае, и поэтому им не стоит торопиться с уступками. Халилзад настаивал что вывод войск будет обусловлен прогрессом по другим вопросам, как-то гарантии в области борьбы с терроризмом, внутриафганский диалог, а также сокращение насилия. Но по лицам переговорщиков-талибов видел, что те прекрасно понимают слабость его позиции: «Ваш президент хочет вывести все американские войска из Афганистана. И он в любом случае это сделает».
Время шло, приближался 2020 выборный год, прогресса не было. Трамп нервничал еще и потому, что задумал провести громкий саммит в Кэмп-Дэвиде с участием талибов и афганского правительства, где бы лично объявил о достигнутом мире в Афганистане и таким образом смог бы выдвинуться на Нобелевку.
А вместо этого в сентябре 2019-го Талибан эскалировал боевые действия, развернув наступление в трех провинциях и устроив серию терактов в Кабуле. За неделю было убито и ранено 24 американца — таких потерь в Афганистане не было уже несколько лет. Трамп, решив, что из него делают дурака, впал в ярость и объявил в твиттере о выходе из переговоров. На следующий день он подтвердил журналистам в Белом доме, что мирные переговоры «мертвы» и не возобновятся: «Со мной так поступать нельзя».
Однако уже тогда было заметно, что у Трампа не бывает «окончательных решений», а некоторые не переживают и трех суток. Так что вскоре «покойник» встал, отряхнулся и бодро пошагал дальше. В феврале 2020-го талибы, признав, что слегка погорячились, объявили временное перемирие, и под эту сурдинку долгожданное соглашение было, наконец подписано в отеле «Шератон» в Дохе в присутствии многочисленной аудитории дипломатов со всего мира.
«Нужен план Б». Но его нет
Соглашение занимало четыре страницы и состояло из четырех ключевых пунктов. Первым был вывод американских войск и их союзников, «включая частных подрядчиков и персонал вспомогательных служб» в течение четырнадцати месяцев. В обмен на это талибы соглашались не предоставлять убежища террористам, вступить во внутриафганские переговоры и зафикисировать постоянное прекращение огня. Существовало секретное приложение к договору, которое, как пишет американский политолог Пол Миллер, «по-видимому, включало некоторые ограничения американской поддержки афганской армии».
Кроме того, афганское правительство должно было освободить из своих тюрем 5000 талибов в обмен на 1000 пленных солдат и полицейских. (Что заранее лишало Кабул одного из главных козырей в ходе любых переговоров с Талибаном).
Ну и вишенка на торте: в соглашении талибы были представлены как «Исламский эмират Афганистана, который не признается Соединенными Штатами в качестве государства и известен как Талибан». Если бы не строгие нормы шариата, они могли поднять за эти строки отдельный тост, ибо давно стремились вставить название «Исламский эмират Афганистана» в какой-нибудь международно признанный документ — хотя бы в таком виде.
Соглашение подчеркивало, что все его составляющие «взаимосвязаны», но на самом деле его жизнеспособность зависела от готовности США приостановить вывод войск, если Талибан станет уклоняться от выполнения своей части сделки. Халилзад был, наверное, единственным человеком в американском истеблишменте, кто верил (или делал вид), что так оно и будет. Что касается остальных, то вышеупомянутое сообщение Би-Би-Си заканчивалось скорее на минорной ноте: «Соглашение, как надеются стороны, поможет снизить уровень насилия в Афганистане и урегулировать политический кризис в стране. В то же время эксперты ожидают, что межафганские переговоры будут протекать гораздо более тяжело, чем нынешние».
В предупреждениях экспертов не было недостатка. В сентябре 2020 года двухпартийная экспертная комиссия Конгресса США оценке ситуации в Афганистане заявила, что нужен «План Б»: «[Если] внутриафганские переговоры утратят свою актуальность, поскольку события на местах опередят переговорные позиции любой из сторон. К тому времени будет уже слишком поздно спасать партнера, оказавшегося в бедственном положении». Доклад, подписанный бывшими послами США в Кабуле, призывал не доверять доброй воле талибов: «Вывод американских войск должен следовать за заключением настоящего мирного соглашения, а не предшествовать ему».
Однако Трамп смотрел на соглашение сквозь призму выборов 2020 года. Его интересовало лишь обязательство Талибана не атаковать американские войска в ходе их вывода, а этот пункт соглашения талибы выполнили. Все остальное было оставлено на их усмотрение.
Байден продолжает курс Трампа
Соглашение в Дохе предусматривало, что переговоры между Кабулом и Талибаном начнутся в марте. Но начались они только в сентябре, что не помешало Вашингтону отчитаться о сокращение войск в Афганистане до 8 600 человек уже в июне 2020 года — с опережением графика. А перед ноябрьскими выборами Трамп еще раз уменьшил контингент до 4500 человек.
Белый дом с целью ускорить контакты между воюющими сторонами давил не на Талибан, который не мог контролировать, а на афганское правительство в Кабуле, целиком и полностью от него зависевшее. Дошло до того, что выделение очередного транша в 600 млн долларов было поставлено в зависимости от прогресса переговорах.
«Фактически США использовали условия предоставления помощи, чтобы подтолкнуть Республику к капитуляции перед Талибаном в попытке продвинуть переговоры из-за сроков, установленных в рамках Дохийского соглашения», — пишут Ахмад Шуджа Джамал и Уильям Мейли, авторы книги The Decline and Fall ofRepublican Afghanistan. Проблема заключалась в том, что у Талибана не было никаких стимулов идти на соглашение с Кабулом. Талибы считали, что после вывода американцев страна сама упадет в их руки как спелый плод.
Тем более, что в октябре 2020-го Трамп сам написал в твиттере, что выведет все американские войска из Афганистана к Рождеству. Марк Эспер попытался выполнить обещание «аннулировать соглашение, если что-то пойдет не так». Что-то явно шло не так, и министр обороны попытался возразить президенту. Тот попросту его уволил.
Но в ноябре Трамп проиграл выборы — и решил передать афганский кейс в наследство новому президенту. 17 ноября было объявлено, что 2500 американских солдат останутся в Афганистане и после ухода Трампа из Белого дома в январе 2021 года. Это была тонко рассчитанная месть демократам: Обама подорвал переговорные позиции Трампа, выведя 90% американских войск из Афганистана, теперь Трамп завещал Афганистан Байдену с оставшимся жалким минимумом сил.
Одним из первых заявлений Байдена после принесения президентской присяги стало обещание пересмотреть соглашение между США и Талибаном. Однако эйфория в Кабуле была недолгой: уже 14 апреля 2021 года президент объявил о полном и безусловном выводе войск к 11 сентября. «Вместо того чтобы возвращаться к войне с талибами, мы должны сосредоточиться на стоящих перед нами задачах, — объявил Байден в обращении к нации. — Мы должны противостоять жесткой конкуренции со стороны все более напористого Китая. Мы должны победить эту пандемию [ковида] и укрепить глобальные системы здравоохранения, чтобы подготовиться к следующей, потому что она обязательно будет».
Правда, советник Байдена по национальной безопасности Джейк Салливан заверял правительство в Кабуле, что США продолжат поставлять «ключевые грузы» для афганской армии, обеспечат работоспособность ВВС Афганистана и даже найдут региональную базу для американской авиации, с которой та сможет в любой момент прийти на помощь. Но ничего из этого выполнено не было.
Падение Кабула
На слушаниях в Конгрессе весной 2021 года Халилзад авторитетно заявил: «Я не верю, что правительство рухнет и талибы захватят власть». ЦРУ было менее в этом уверено, но и там полагали, что Кабул сможет продержаться два года. На самом деле жить Исламской республике Афганистан оставалось всего три месяца.
Развал в афганской армии начался сразу после заключения Дохийского соглашения. По свидетельствам афганских офицеров, «психологическое воздействие соглашения было настолько сильным, что рядовой солдат переключился в режим выживания, поскольку все понимали, что победителями они не будут».
Не менее, а даже более важным чем вывод американских войск, оказалось исчезновение частных подрядчиков, занимавшихся обслуживанием афганских ВВС. К весне 2021 года вертолетный парк оказался прикованным к земле, и снабжаемые по воздуху войска на разбросанных по всей стране военных базах остались без боеприпасов, продовольствия и огневой поддержки. Американцы не вмешивались, позволяя талибам окружать эти базы одну за другой, принуждая к капитуляции.
На этом фоне в июне 2021 года состоялся визит президента Афганистана Ашрафа Гани в Вашингтон. «Самое главное, о чем я прошу для Афганистана, чтобы у нас был друг в Белом доме», — обратился Гани к Байдлену. «У вас есть друг», — ответил тот.
А через две недели Байден публично пообещал продолжать дипломатические усилия, «чтобы добиться мирного соглашения, которое положит конец этому бессмысленному насилию». Если уж «большой сахиб» в Вашингтоне говорит о бессмысленности войны, то что думать афганским солдатам? Развал только усилился, а Талибан укрепился в своей решимости свергнуть правительство в Кабуле. Это и случилось 15 августа 2021 года, когда они без боя вошли в афганскую столицу — что характерно, еще до намеченного Байденом срока вывода войск.
Повисший в воздухе немой вопрос
Через полгода после падения республики Хамдулла Мохиб, бывший советник по национальной безопасности президента Афганистана, не без горечи заявил: «Американцы никогда не признавали, что Дохийское соглашение было соглашением о выводе войск. Они постоянно повторяли: «Мы хотим мира».
В реальности целью был именно вывод войск. Да, мир наступил — как он наступил в Южном Вьетнаме в 1975-м после падения Сайгона — но это был совсем не тот мир, о котором договаривались в Дохе.
Афганскую войну вообще часто сравнивают с Вьетнамской, но между ними есть ключевая разница. В отличие от конца 1960-х, в конце 2010-х в Америке не было мощного антивоенного движения. На протяжении последних пяти лет среднее число погибших в бою америкианцев составляло менее одного человека в месяц. В 2020-м расходы на афганскую кампанию составили 39,7 млрд долларов — это много в абсолютных цифрах, но всего 0,6% федерального бюджета. Для сравнения в 1969-м Вьетнаме обошелся США в 28,8 млрд тогдашних долларов — 15,7% федеральных расходов.
И тем не менее американцы ушли из Вьетнама и Афганистана очень схожим образом, заключив соглашение с противником в обход союзника.
В июле 1971 года Генри Киссинджер в разговоре с китайским премьером Чжоу Эньлаем говорил: «Все, что мы просим, это некоторое время, чтобы уйти из Вьетнама… Если через более длительный период, после того как мы уйдем, война возобновится, гораздо менее вероятно, что мы вернемся». В 2019-м аналогичная позиция если и не высказывалась, то была очевидна для Талибана. «Каждый раз, когда президент Трамп говорил об уходе, талибы всё больше убеждались, что могут просто дождаться нашего вывода, не сделав ни единого выстрела», — признал бывший госсекретарь США Майк Помпео.
Все это не освобождает Афганистан от ответственности за собственные ошибки, слабости и просчеты. Непотизм, фальсификация выборов, коррупция, ставшая притчей во языцех, — у Исламской республики Афганистан была масса проблем. И президента Гани, обещавшего сражаться до конца, но бежавшего из Кабула, роняя по дороге мешки долларов, нисколько не жаль. Жаль тех сотен тысяч афганцев, тот впервые появившийся в истории Афганистана средний класс, который было поверил в республику.
«Коррумпированные, слабые, политически расколотые государства могут продержаться годы, а зачастую и десятилетия, в условиях кровопролитной войны с укоренившимися внутренними повстанцами», — напоминают Джамал и Мейли. В Малайе ситуация в конце 1940-х была ничуть не лучше, но у нее получилось выжить, потому что британцы ее не бросили. Не бросили Южную Корею.
А Афганистан — бросили.
Афганский кейс оставил повисший в воздухе вопрос: чего же стоят американские гарантии в условиях ужесточающейся год от года межпартийной борьбы внутри США, при которой внешнеполитические обязательства превращаются в элемент интриги против оппонента. Вот три президента от двух партий; каждый руководствуется собственной политической логикой, а выясняется, что клятвенные заверения и подписанные договора не обязательно означают то, что сказано и написано черным по белому. При необходимости очередной президент прочитает в документе, что ему в данный момент хочется прочесть, а все остальное объявит несущественным.
Пандемия коронавируса, обрушившаяся на мир весной 2020 года, несколько заслонила от общественного внимания тревожный урок афганской катастрофы. Между тем по своему политическому и моральному содержанию Дохийское соглашение вполне заслуживает звания Мюнхен 2.0. В 1938 году великие державы договорились с агрессором за спиной союзника, в 2020-м в Дохе сверхдержава сделала то же самое. Исторический фон были иным, но принцип остался прежним: уступки выдавались за миротворчество, отказ от обязательств — за дипломатический успех.
Разница лишь в том, что после Мюнхена Чемберлен размахивал бумагой, обещавшей «мир для нашего поколения», а в Дохе американцы провозглашали завершение «бесконечной войны». В обоих случаях «мир» оказался не совсем таким, как его представляли.
