Праздничный опрос ВЦИОМа, вывешенный к 4 ноября, Дню народного единства, посвящен не скользкому «единству народа», а комфортному для властей «единству народов». В смысле — населяющих РФ племен. Ответы и вопросы, естественно, ложатся в ожидания начальства, но один интересен и нам.
Чего нет в головах
«Как Вы думаете, что объединяет разные народы России?» Испытуемым не подсказывали, они должны были сами что-нибудь придумать и сформулировать. И вот три самых популярных ответа (по общему их смыслу). Россиян, по их словам, объединяют: общая территория проживания (25%), общая история (9%) и общая гордость за эту страну (8%).
Упомянуть общие интересы и общие гражданские ценности опрошенным в голову не пришло. Точнее, почти не пришло. Потому что 3% из них все-таки сообщило, что национальные интересы тоже могут объединять.
Занятно, что о действующем режиме как об объединяющем россиян факторе (обычно его называли «правительством» или «властью») вспомнило тоже всего 3% вциомовских собеседников.
Не совсем исключено, что ответы искажены самим вопросом про единство племен, а не про единство людей. Но вот солидное академическое исследование, в котором испытуемых без уверток спрашивали: «Что из перечисленного (в предлагаемой анкете – С. Ш.) больше всего объединяет Вас со всеми гражданами Российской Федерации, со всеми россиянами?»
На качественном уровне вышло то же самое. Можно было выбрать три ответа, и по 50-60% опрошенных опять-таки сослались на совместное проживание (варианты: «общее государство» и «родная земля»), почти половина — на «историческое прошлое», а дальше шли «русский язык» (около 40%) и «культура» (30%).
Остальные варианты набрали заметно меньше. Об интересах и гражданских установках как объединяющем факторе опять не вспомнили.
Обошелся без имитаций
В парадных разглагольствованиях Путина по случаю 4 ноября не было ничего, кроме близких к бреду наблюдений, что, мол, «доминирующий тип социального самочувствия сместился от напряженности к нейтральности с растущим позитивным ядром», и повторов россказней про «людей разных национальностей, культур, вероисповеданий», которые, мол, слились «в искренней, действенной поддержке наших героев».
Война все тянется (и даже СВО как ответ на вопрос, что объединяет народы РФ, набрала 2% у ВЦИОМа), но режим и сейчас не затрудняет себя имитациями национально-гражданского единства. Даже самые подходящие даты почти не используют для спектаклей о единении привилегированных с простыми, богатых с бедными, либералов с зетниками.
Да народу вроде и не нужны такие спектакли. В беседах с опросными службами публика сама не находила в себе ничего гражданственного.
Но не будем верить ей на слово. Вряд ли режим мог бы вести такую войну совсем без добровольной помощи снизу. Вторжение в Украину по жертвам и по числу вовлеченных обошлось России дороже, чем все войны последних ста лет, кроме мировых.
В 1939-м — 1945-м в боевых действиях участвовало примерно 20 млн мобилизованных в РСФСР, из которых погибла треть (6,6 млн). В войне против Украины с 2022-го и по сей день погибли больше 400 тысяч российских военных, а всего, видимо, воевали около 2 млн (половина из оставшихся в живых демобилизована, а половина и сейчас на фронте).
Путинская Россия не способна вести тотальные войны по сталинскому образцу, но ожесточенность нынешней войны можно сравнить только с мировыми войнами. В Украине уже сложили головы раз в 20 больше россиян-военных, чем в афганской и обеих чеченских кампаниях вместе взятых.
Другой солидарности не предвидится
С украинской стороны общее число погибших и пропавших без вести военных оценивается в 212 тысяч, а количество воевавших, видимо, близко к 1,3 млн. В Украине вчетверо меньше жителей, чем в РФ, и вести оборонительную войну такого размаха она может только благодаря добровольной, массовой и непрерывной практической помощи тыла.
Подавляющее большинство украинцев (83%) сообщило, что помогает своей армии финансово (в том числе 31% постоянно), а 44% — что нефинансово. И 49% оказывают поддержку беженцам и переселенцам. Вряд ли в их сообщениях есть большие преувеличения.
Сравним с россиянами. В недавних интервью «Левада-центру» 28% россиян сказали, что за последние 12 месяцев хоть раз участвовали в сборе денег или вещей для военных. На такой же вопрос ВЦИОМа в прошлом году утвердительно ответили 36% опрошенных.
Россияне сильнее украинцев боятся полстеров, и преувеличения в этих случаях, видимо, значительнее. Они явно меньше украинцев заботятся о своих военных. Но более или менее добровольная помощь армии не редкость и в РФ.
О личном участии в волонтерской помощи сообщают 8% опрошенных «Левада-центром». Их очень мало в Москве и больших городах, но довольно много в глубинке, которая в основном и поставляет режиму солдат.
Лоялистское, но объективное по тону исследование определяет долю россиян, постоянно вовлеченных в военное волонтерство, в более скромные 2-3% (1,5-2 млн человек). Это гораздо меньше, чем в Украине, однако весьма значительно для россиян с их традиционной малоспособностью к солидарным действиям.
Добровольная и деятельная солидарность со «своей» армией, которая пытается захватить чужую страну, в России налицо, пусть она и не охватывает большинство. И других проявлений коллективной гражданской активности нет.
Это z-сектор и это глубинка. И действуют они сами, а не по приказу. Режим не так уж сильно и умело их поощряет, а они в большинстве не особенно его любят. Именно здесь, а не в столицах и не в кругу интеллигентов мы видим живые ростки российской политической нации, нравятся они нам или нет.
***
Мне они не нравятся ввиду их отчетливой фашизоидности и одновременно непонимания представителями этой нации самих себя. Но именно такие силы выйдут наружу и будут претендовать на первое слово, когда Путина не станет, и гайки отвинтят или их сорвет.
Внутренние и внешние эмигранты в сегодняшнем виде им не конкуренты.
