Книгу «Платформа нормализации: возвращение будущего» целиком можно прочесть здесь.
И почти одновременно этот проект «пошел в народ», привлекая внимание эмигрантской «политической номенклатуры».
Почему «Платформа нормализации» полезна
Чем ценна «Платформа нормализации»? В первую очередь тем, что реально это первое за всю войну комплексное «видение будущего». Да, безусловно, нельзя не помнить, что еще в октябре 2023 года появился доклад Федора Крашенинникова и Владимира Милова «Нормальная Россия будущего: да, мы можем», а впоследствии — другие материалы проекта «Транзит» (среди которых стоит отдельно выделить текст Ирины Бусыгиной и Михаила Филиппова). Кроме того, необходимо вспомнить еще, как минимум, доклад «100 дней после Путина. Пакет решений переходного правительства».
Но «Платформа нормализации» привносит несколько новых качеств — комплексность, непротиворечивость отдельных частей; прикладной характер; реализуемость. Преодолев разрозненность текстов, касающихся различных сфер общественного устройства, она связала в одной исследовательской конструкции политическую трансформацию, судебную систему, силовые структуры, экономику, в том числе энергетический сектор, и международные отношения. Она дает цельный взгляд на всю палитру проблем, которые придется решать, а самое главное — переводит в содержательную плоскость вопрос о формировании широкой коалиции за нормализацию с учетом интересов основных элитных групп, которые могли бы войти в эту коалицию.
Комплексный подход, реализованный в «Платформе нормализации», заставляет авторов искать фундаментальные причины скатывания России в авторитаризм и милитаризм. Авторы объясняют, что прекращение войны само по себе не устранит породившие ее институциональные причины (стр. 5–6 сборника), а потому реформирования требуют не отдельные механизмы государственного и политического строительства или элементы экономических («производственных») отношений, а институциональная основа всей социально-политико-экономической системы России.
Важнейшая черта «Платформы нормализации» — включение в круг вопросов участие армии и других силовых структур в широкую коалицию нормализации. Я уже писал, что после бунта Пригожина никакой вопрос о власти в России не может быть решен без участия армии. Как представляется, авторы нашли достаточно актуальные и действенные мотивы если не прямого участия армии в такой коалиции, то, по крайней мере, нейтралитета.
«Платформа нормализации» избегает избыточной идеологизации, насколько это вообще возможно для документа социально-политической направленности. Это важно — ровно потому, что для успешности проекта нормализации потребуется формирование очень широких коалиций, объединяющих людей с самыми разными представлениями об идеальной организации общества.
В отличие от отдельных предшествующих текстов, она также избегает избыточной нормативности. «Платформа нормализации» достаточно реалистична, признавая ограниченность возможностей немедленной демократизации. Разделение повестки возвращения к нормальности и последующей продвинутой демократизации позволяет обсуждать переходные институциональные конструкции, а не только желаемое конечное состояние.
Не запоздала ли «Платформа нормализации»?
Возможно, самая большая проблема «Платформы нормализации» состоит в том, что по ряду направлений за последние два года (именно «с конца 2024 года наблюдается все большая усталость от войны») условия для ее реализации заметно ухудшились.
Рост числа бенефициаров войны
Во-первых, стало намного больше бенефициаров войны, прежде всего в элитных группах. И речь не только об армии и других силовых структурах. Та часть экономики, которая занимается производством вооружений и другой военной продукции, практически полностью ограждена от проблем, возникающих в гражданском секторе. Она имеет первенство в получении трудовых и финансовых ресурсов, финансовые ресурсы поступают гарантировано от государства (в оплату продукции) по вполне рыночным ценам, а от банков — по субсидируемым ставкам.
Результатом этого становится мощный рост рентабельности капитала, который в силу непубличности всего сектора, может никак не показываться ни государству (как заказчику продукции и как получателю налогов), ни банкам. Сверхприбыли присваиваются владельцами компаний и их покровителями во власти, которые костьми лягут, защищая такую жирную поляну. Многие олигархи (не из «путинского призыва») также однозначно высказываются и действуют в поддержку режима и его войны. Чем дольше существует военная политэкономическая модель, тем больше людей и организаций приобретают специфические активы, навыки, связи и источники дохода, имеющие ценность именно пока эта модель работает.
Говорить о возможностях «тихого» (без участия людей в погонах) дворцового переворота в таких условиях уже нельзя.
Но это не означает, что «миссия невыполнима». По мере ухудшения экономического состояния становится все больше недовольных, проигрывающих в экономическом плане, и их число будет стремительно увеличиваться в самое ближайшее время. Кроме того, усталость от войны сделает перевес сторонников мира подавляющим. Но все это потребует формирования все более широких коалиций, шире, чем предполагается в «Платформе». Я уже писал о том, что успешная смена власти сейчас возможна только при условии совместных действий элитных групп и широких масс противников войны. И вот как раз вопрос об участии наиболее активных представителей неэлитных групп интересов в «Платформе» проработан несколько хуже вопросов, связанных с балансировкой интересов элитных групп. Ее авторы обращаются исключительно к элитам, даже не пытаясь построить какой-либо информационный канал, ориентированный на широкие группы населения, для донесения их «видения будущего». Но чем дольше после 2022 года существует режим, тем больше потребуется от нормализаторов координации с широкими народными массами.
Трансформация политического режима
Во-вторых, режим трансформировался в существенно более жесткую версию, преодолев значительную часть пути от минимально институциональной автократической модели к персоналистской неосталинской диктатуре. Это значительно ослабляет потенциал коллективных действий противников режима, особенно представителей элитных групп. И это же делает особенно ценным ресурсом поддержку внеэлитных групп.
Невозможность ограничиться только внутриэлитными балансировками
В-третьих, за последние два года в России сильно увеличилась доля людей, пострадавших от продолжения войны.
Облавы на потенциальных солдат стали частью пейзажа практически всех субъектов федерации, за исключением привилегированных Москвы, Санкт-Петербурга и Чечни. Часть сотрудников полиции, иногда в сопровождении местной администрации, с большим удовольствием и даже азартом участвуют в этих сафари в городских джунглях. Их уже никак нельзя будет оставить в должности, мотивируя приемлемым еще два года назад «у нас нет для вас других полицейских». Хотя бы потому, что многократно выросло количество людей, у которых силовики украли мужа, брата, сына.
За последнее время часть России, подвергающаяся обстрелам, выросла с преимущественно приграничных районов до практически всей европейской части. Не десятки тысяч, а миллионы россиян получили возможность почувствовать на собственной шкуре то, что украинцы чувствуют уже почти пять лет; некоторые из них обрели привычку спать в коридоре и других частях квартиры, не имеющих окон на улицу. Да, многие (те, кто поддерживают Путина и войну) винят Украину, но никак не меньше тех, кто, будучи противником войны, винит в своих бедах Путина и российских силовиков. Естественно, что любые реформаторы, поставившие цель возвращения к нормальности, будут в первую очередь ориентироваться именно на эту, вторую половину противников войны. Но для этой части противников войны, живущих в России и пострадавших от войны вполне конкретно, уже неприемлемо сохранение прежних декораций, включая заметное количество персонажей во власти и силовых структурах.
И как раз в этой части сегодня «Платформа нормализации» не дает этим людям конкретного приемлемого ответа. Сформулированные в ней подходы относительно персонажей (замена части верхушки силовых органов с сохранением среднего и низового звена, за исключением участников репрессий; отказ от коллективного наказания, но с применением персональной ответственности за репрессии) в целом верны, но сегодня уже нуждаются в конкретизации.
Силовое принуждение к подписанию контракта с минобороны человека, пойманного за безбилетный проезд, — уже репрессии или все еще повышение обороноспособности государства? Или учительницы школы № 36 Старого Оскола, представившиеся сотрудницами соцзащиты и пришедшие «уточнить некоторые данные» к отцу троих детей, после чего он внезапно оказался на фронте и погиб — к ним можно будет применить персональную ответственность или нельзя? они же просто выполняли инструкции руководства?
Я очень боюсь, что без ответов на такие конкретные вопросы правительство, которое последует общим рекомендациям «Платформы» в этой части, с высокой долей вероятности будет сметено еще быстрее, чем было сметено Временное правительство в 1917 году. Высокоинтеллектуальным политологам, нарисовавшим красивую модель балансировки интересов элит, не стоит забывать о накопленной, но сдавленной энергии народной ненависти, которая обязательно прорвется наружу в момент слабости режима.
Внутриэлитных изменений для нормализации уже недостаточно. Время работает против нынешних российских элит, массы все больше жаждут мести, и весьма вероятно, что в условиях будущей турбулентности власть получит та элитная группа, которая предоставит им такую возможность.
Подходы относительно декораций (существующих органов государственной власти) тоже могут столкнуться с несогласием масс. Так, например, Госдума в модели нормализации не ликвидируется, а должна получить реальную самостоятельность в системе разделения властей, при этом вопрос прекращения полномочий действующих депутатов остается неопределенным. Соображения, лежащие в основе этой логики, понятны — если снести органы власти, с очень большой вероятностью получим повторение 1917 года. Однако Госдума, наверное, самый ненавидимый в народе орган, и если ее оставить, то тогда, возможно, снесут реформаторов. С одной стороны, Госдума, в задумке нормализаторов, может стать ключевым элементом политического перехода, с другой стороны, очевидно слабое звено. И что делать в этой ситуации?
Весьма вероятный коллапс в экономике
В-четвертых, в экономической области «Платформа нормализации» предлагает меры, которые можно реализовать в условиях более или менее стационарного (в смысле — не турбулентного) развития экономики, когда стандартно работают основные экономические законы, когда власти могут рассчитывать на научно предсказанные отклики от основных элитных групп, когда, в конце концов, не все ресурсы растрачены.
Этих условий уже наверняка не будет в ближайшие годы, и будущим нормализаторам, когда и если они будут допущены до принятия решений, придется заниматься ежедневным спасением страны от голода и гражданской войны в условиях неопределенности и жесточайшей нестабильности. Я очень боюсь, что в этих условиях и установка большинства «якорей» (независимость центрального банка; антиинфляционный мандат; немедленное раскрытие реального состояния публичных финансов; прозрачный временный бюджетный режим с ясным горизонтом), и как минимум одно из трех узловых решений (новый бюджетный договор с регионами) отъедут куда-то довольно далеко в будущее.
И, возможно, от заявленных подходов к гарантированию прав собственности тоже придется временно отступить. Очень может быть, что в «день Д» сложится ситуация, в которой без максимально срочного изъятия активов (как минимум ликвидных) у ряда наиболее разбогатевших бенефициаров войны невозможно будет спасти тысячи людей от голода.
Цена реформ
В-пятых, вследствие ухудшения социально-экономической ситуации в России кардинально возрастает значение вопроса о социально-экономической цене реформ. Смогут ли значительные слои населения просто выжить в ситуации, когда «финансовая подушка» государства исчерпана, обслуживание растущего государственного долга требует все большей доли бюджетных расходов, режим от имени государства набрал обязательств в отношении тех социальных групп, которые считает своей опорой, и сами реформаторы предполагают значительную часть этих обязательств для обеспечения лояльности подавляющего большинства элиты? Два года назад этот вопрос был не столь актуален, но сегодня его придется обсуждать и искать решения.
Как ответить на произошедшие изменения?
Большинство перечисленных изменений ставит вопрос о необходимости выйти за рамки внутриэлитных переговоров и расширять коалицию нормализации за счет внеэлитных групп. В целом «Платформа нормализации» не выглядит исключительно элитным проектом политического транзита. Ее авторы признают массовую общественную поддержку необходимым условием политического перехода.
Однако между признанием необходимости массовой поддержки и разработкой механизмов самостоятельного участия населения существует существенный разрыв. Придется уточнить, какие организации будут представлять внеэлитные группы, как они смогут влиять на первоначальные решения переходной власти и как будут разрешаться конфликты их социально-экономических интересов.
Критика «Платформы» со стороны независимых экспертов: попытка систематизации
Я не буду останавливаться на том, в чем критики согласны с авторами «Платформы нормализации», — их взгляд в большинстве случаев вполне доброжелательный, что вытекает из примерно одинакового представления о необходимости смены существующего в России режима во благо будущего развития страны. Я бы остановился на расхождениях, видя именно в них резерв для дальнейшего движения к более широким коалициям, и выделил бы три пункта, в которых эти расхождения концентрируются.
- «Это не приведет к демократизации» — наверное, самый значимый упрек авторам, который отчасти справедлив. Но можно ли вообще ставить вопрос о переходе к полноценной демократии сразу после вполне фашистской диктатуры без какого-либо внешнего вмешательства — которое в аналогичных ситуациях в Германии и Италии 1945 года оказало определяющее влияние на формирование демократических систем? И авторы сами указывают на то, что задача демократизации должна решаться несколько позже, после того, как будет хотя бы отчасти решена задача нормализации (страницы 49–51, 65 сборника). Я бы даже усомнился в том, получится ли с самого начала в переходный период обеспечить главенство закона, о чем мечтают авторы. В острый момент революционных событий крайне тяжело полностью придерживаться законов и процедур.
- Децентрализация власти не обязательно повышает качество государственного управления, особенно в переходный период. Это действительно так. Но ведь обойтись без децентрализации уже не получится — и с точки зрения необходимости устранить экономическую основу для авантюр федерального центра, и с точки зрения необходимости расширения коалиции нормализации, да и с точки зрения выравнивания накопленных чудовищных политических и финансовых диспропорций между центром и регионами и между различными регионами. Возможно, авторы проблеме децентрализации уделили внимания меньше, чем нужно, — мне кажется, что это главный механизм необратимости нормализации.
- Проблемы начального этапа. Подготовка подробной программы реформ сама по себе не устраняет главного риска — отсутствия политических и административных механизмов, способных обеспечить ее последовательную реализацию. Политический переход может сопровождаться правовым вакуумом, борьбой за контроль над силовыми структурами, конфликтами вокруг собственности и падением управляемости. И то, и другое справедливо. Кроме того, и личные риски огромные.
Явно выделяется среди других отклик Владислава Иноземцева. С одной стороны, он, весьма вероятно, прав в том, что в момент кризиса появятся безвестные ныне новые яркие фигуры, и именно они будут творить историю. Но я категорически не могу согласиться с ним в том, что вследствие этого ценность интеллектуальных продуктов, которые могут уберечь будущих лидеров от ошибки, «сводятся к нулю». Для него авторы «Платформы нормализации» — «сжигаемые безумной гордыней неудачники, собственный опыт которых менее всего позволяет им кого-то учить». Красиво сказал, и эта красивость выдает что-то очень эмоциональное.
У меня есть предположения относительно причин такой эмоциональности. Иноземцев в последние годы участвовал в написании докладов Center of Analysis and Strategy in Europe (CASE). Этот центр, финансируемый «номенклатурной оппозицией», имел все условия для того, чтобы создать свое «видение будущего», равно как и другие интеллектуальные продукты, вносящие вклад в строительство постпутинской России. Но не создали. Скорее, напротив, продвигали вполне кремлевские нарративы о стабильности режима, о необозримом ресурсе для пополнения российской армии и готовности масс воевать за дело вождя и прочую пропутинскую мутотень. Опять что-то полезное и значимое сделал кто-то другой…
«Командовать парадом буду я!»
Мнение Иноземцева о бессмысленности разработки «Платформы нормализации» было опровергнуто появлением на поляне «Нормализации» первого из «детей лейтенанта Шмидта» с их традиционным стремлением к дележу участков. Стало очевидно, что «Платформа нормализации» как раз и попала на участок, интересный для номенклатурной «оппозиции». Коллега Иноземцева по CASE Дмитрий Некрасов очень интенсивно потоптался вокруг флага с «Нормализацией». В его статье, опубликованной меньше чем через неделю после презентации сборника, были использованы словосочетания:
«нормализационный минимум» и его формы — 18 раз;
«нормализация» и ее формы — 4 раза;
«нормальность» и ее формы — 3 раза.
В 19 предыдущих статьях этого автора в The Moscow Times не обнаружено ни одного употребления слов с основой «нормализац-» (если не считать одного подзаголовка «Нормализация бюджетной политики»). Автор явно пытается перехватить лозунг «нормализации», но никаких ссылок на проект «Платформа нормализации», в котором, собственно, и сформирована цельная концепция нормализации, не дает.
Есть элементарная научная, публицистическая, да просто человеческая этика, предполагающая, что пишущий о чем-то ссылается на ранее опубликованные работы по той же проблеме. Но Шуре Балаганову не до этого, ему нужно застолбить участок.
Поэтому легче будет сказать «не могу удержаться от плагиата», «мы об этом тоже раньше писали», как это уже случалось (хотя в данном случае, как было показано выше, — не писали!). Но как ни парадоксально, такое внезапное внимание к лозунгу нормализации лучше многих других, даже позитивных, откликов указывают на полезность «Платформы нормализации».
