«Как вам не стыдно оплачивать преступную войну своими налогами?» — для морализаторского крыла русской эмиграции этот вопрос является нестареющим и задается «оставшимся» с тем большим нажимом, чем меньше смущения он у них вызывает.
Даже и те, кто безусловно против диктатуры и ее войны, редко угрызаются из-за предполагаемого финансирования ими вторжения в Украину через налоги, вносимые ими в казну. А раз это так, надо понять причины.
Нестыковка, которую не обойти
Простейшее и в самом грубом приближении даже и верное объяснение звучит так. За прошедшие четыре года войны, 2022–2025, военные расходы России составили 534 млрд в долларах соответствующих лет (оценки SIPRI), а доходы РФ от экспорта нефти, газа и нефтепродуктов за те же самые годы были вдвое больше — 1130 млрд долларов.
Следовательно, на ведение войны режиму просто не нужны взносы собственных граждан. Ему с лихвой хватает нефтедоходов. Поэтому можно посоветовать угрызаться тем, кто платит ему за энергоносители — китайцам, индийцам, а отчасти и европейцам. Потому что война идет на их деньги.
На это есть несколько возражений. Чтобы добыть, обработать и доставить приобретателям энергоносители, нужны расходы. Они внушительны — и растут. Кроме того, часть экспортной выручки тратится на ввоз в Россию явно невоенных товаров, наподобие еды и барахла. И сами эти нефтедолларовые доходы год от года снижаются.
И последнее, но не по важности. Друзья и ученики Путина, которые торгуют российской нефтью на мировых рынках, часть барышей там же и прячут в надежных местах. И это тоже уменьшает ресурс для ведения войны.
Разберем подробности.
По последней оценке SIPRI, военные расходы РФ в прошлом 2025 году составили 16 трлн рублей (7,5% ВВП). Предположу, что даже и эта цифра слегка занижена. Но будем исходить из нее. По мнению российского Минфина, так называемые нефтегазовые доходы российской бюджетной системы составили в том же году 8,5 трлн рублей: явно скромнее расходов на войну.
Тут не учтены кое-какие второстепенные поступления, и полностью доходы казны от обложения нефтегаза, видимо, близки к 10 трлн рублей. Но все равно: энергодоходы РФ по крайней мере на 6 трлн рублей меньше ее военных трат.
Платит, сам того не замечая
Теперь посмотрим, куда идут платежи рядового россиянина. Два из трех главных его взносов в бюджетную систему — налог на доходы физических лиц (почти 10 трлн рублей в 2025-м) и социальные взносы на пенсии и медобслуживание (почти 15 трлн рублей в 2025-м).
Суммарно эти два платежа приносят одну треть всех доходов, поступающих в российскую бюджетную систему. На войну эти деньги, можно сказать, не тратятся. НДФЛ почти целиком идет в областные и муниципальные бюджеты. Социальные взносы тоже расходуются в мирных целях. Разве что небольшая их часть идет на санаторное лечение и реабилитацию участников «СВО».
В регионы, т. е. тоже в основном на мирные цели, идут и поборы помельче — имущественные налоги, вносимые россиянами-квартировладельцами, а также и акцизы с водки, которую они пьют.
Обратим внимание, что главные «мирные» налоги и сборы по факту платятся вовсе не гражданами-индивидуалами, а компаниями или организациями, где граждане служат. Россиянин даже не всегда знает, какой НДФЛ за него платит его хозяин-наниматель, и почти никогда понятия не имеет, какой он за него платит социальный взнос.
Знание того, что сограждане вовсе и не чувствуют себя плательщиками крупных налогов, пригодится нам в дальнейших рассуждениях.
А пока назовем тот платеж россиянина из трех главных, что еще не был назван. Это НДС, который наш согражданин, и тоже незаметно для себя, вносит в федеральную казну, покупая товары и услуги. По общему правилу, НДС в прошлом году составлял 20% (в нынешнем уже 22%), но всякие скидки, льготы и исключения сильно уменьшают его средний размер.
Всего в 2025-м этого налога собрали на сумму почти 14 трлн рублей. Из них домашними хозяйствами, т. е. физическими лицами, было уплачено приблизительно 9-10 трлн рублей. Это и есть денежный вклад рядовых россиян в федеральный бюджет, т. е. именно туда, откуда оплачивается война.
Но не все так просто. Из того же федерального бюджета в 2025-м встречным порядком ушли крупные трансферты в бюджеты регионов (около 4 трлн рублей) и в соцфонды (почти 4 трлн). Посчитаем эти деньги за субсидии рядовым россиянам и выведем баланс между ушедшим от них НДС и пришедшими к ним трансфертами. У федерального центра останутся тогда 1-2 трлн рублей.
Пусть будет 2 трлн, поскольку в центр идет еще несколько мелких взносов от физлиц. Например, акциз на табак. С долей условности мы можем сказать, что именно таков баланс расчетов между россиянами и федеральным бюджетом, и именно столько своих собственных денег россияне сами или через начальство положили в те закрома, откуда Путин черпает средства на войну.
Если приглядеться, эта сумма вырастает еще раз, где-то уже до 3 трлн руб, поскольку и сами регионы из своей наполняемой гражданами казны тоже тратятся на «СВО», например, выдают очень приличные бонусы за подписание контракта.
Принуждение к финансированию
Но и это еще не все. Поскольку постоянный дефицит федерального бюджета возник только в годы вторжения и именно из-за него, мы можем безо всяких условностей сказать, что займы, которыми режим покрывает свой бюджетный дефицит, — сплошь военные займы.
В 2025-м режим разместил своих долговых облигаций (ОФЗ) на 7,2 трлн рублей по номиналу. Из них облигации на 0,5 трлн рублей напрямую купили физические лица. Это гораздо больше, чем годом раньше.
Плюс к тому, если исходить из правдоподобной оценки, что половина или почти половина из ОФЗ, приобретенных банками и негосударственными пенсионными фондами (суммарно почти 6 трлн рублей), была куплена на размещенные в этих учреждениях вклады физлиц, то окажется, что в 2025-м подданные прямо или косвенно вложили в военный заем больше 3 трлн рублей.
Теперь сложим три и три триллиона рублей и с избытком получим те 6 трлн, которых нам не хватало до 16 трлн рублей, израсходованных в прошлом году на войну.
Мы видим, во-первых, что для продолжения своей агрессии режиму не хватает нефтедоходов, и он привлекает средства подданных. Во-вторых, почти все эти средства подданные выплачивают не напрямую, а косвенным порядком, часто даже не догадываясь о самом факте их взимания. И в-третьих, принуждение рядовых граждан к финансированию войны быстро усиливается.
В 2026-м увеличивается нажим на них именно по тем каналам, через которые их деньги идут на цели войны. Рост НДС с 20% до 22% добавит милитаризованному федеральному бюджету около 1 трлн рублей. А полутора-двукратный рост дефицита потребует перевести в военный заем гораздо больше денег из вкладов физлиц, чем рекордные прошлогодние 3 трлн рублей.
Не берусь предсказывать, как дальше режим примется выдавливать деньги из подданных, если попробует тянуть эту войну до бесконечности.
Но стоит учесть, что инстинкты российской имперской власти во все времена были просты и одинаковы: извлекать из любых источников столько средств, сколько требует очередная война, однако к прямому обложению подданных налогами прибегать только в исключительных случаях. Это прослеживается во всех войнах последних двух веков.
Напрасные воззвания
В Крымской войне (1853-1856) империя боролась сразу с несколькими великими державами, и военные траты пришлось увеличить в 2,5 раза, примерно в той же пропорции, что и сейчас, но с той разницей, что тогда у режима хватило ума прекратить авантюру.
Режим тогда был устроен несложно, и финансирование войны тоже было простым: через эмиссию, которая увеличила денежную массу втрое. Попутно власти потратили и все, что было в сберегательных учреждениях, но дефолта объявлять не стали. Просто напечатали обесцененных денег и «вернули» изъятые вклады обратно. Россияне, конечно, обеднели, но формально новых налогов введено не было. Поборы, начисляемые на крестьян, и барских и государственных, остались прежними.
Их выплату, как и сейчас НДФЛ, обеспечивали не физические лица, а их начальство — помещики и сельские общества. И обеспечивали плохо, с задержками и недоборами. Водка, например, давала казне больше. Но даже ее не использовали толком ради войны. Просто деньги резко подешевели, и все стали беднее.
Война с Японией (1904-1905) осуществлялась на гораздо более высоком интеллектуальном уровне. Налогов на физлиц, как и в прошлый раз, не повысили. Но, во-первых, в империи действовал золотой стандарт, т. е. рубль стал серьезной валютой и свободно обменивался на золото. Во-вторых, режиму Витте и Николая Второго, в отличие от режима Николая Первого, давали в долг не только свои, но и иностранцы.
Японская авантюра пропорционально стоила почти столько же, сколько Крымская (с удвоением, если не с утроением военных трат по сравнению с мирным временем), но ее сообразили закончить быстрее и сумели обойтись без развала финансов. И опять без повышения налогов.
Войну удалось провести в долг: половину военных трат в форме займов одолжили у своих, половину — в Европе. И свои, и иностранцы думали, что это надежное и выгодное вложение и что их деньги не пропадут. Они ошибались, но это выяснилось позже. А в первые послевоенные месяцы, в конце 1905-го, удалось даже удержать золотой стандарт, несмотря на все атаки на него.
Из-за начавшейся Первой русской революции публика принялась спешно обменивать банкноты на золото. В разгар паники, в декабре 1905-го, Петербургский революционный совет, руководимый харизматическим Троцким, призвал весь народ нести свои бумажные деньги властям и менять их на золото, чтобы свалить режим.
И хотя в совокупности до и после этого призыва на золото поменяли 280 млн руб (2,5 трлн рублей по золотому эквиваленту августа 2026-го), этого хватило, чтобы испугать режим, но оказалось мало, чтобы его свалить. У него в закромах оставалось еще 900 млн руб золотом. Паника утихла, и война с Японией в смысле материальных последствий для тех россиян, кто не погиб на фронте, прошла довольно безвредно.
А обращение Троцкого к народу нашло подражателей. В июле 1906-го разогнанная царем Дума тоже обратилась к массам с так называемым Выборгским воззванием, похожим по форме, но еще более наивным по сути. Депутаты призвали избирателей не платить налоги и не признавать госзаймы, пока царь не одумается и не позовет их обратно.
Сходство с упреками и призывами сегодняшних наших морализаторов было явным. Результат тоже. Тогда, как и теперь, имперский режим существовал вовсе не на прямые налоги, уплачиваемые физлицами. И тогдашние физлица, как и нынешние, это чувствовали. На Выборгское воззвание никто не обратил внимания.
Имперский цикл не переборешь
Капитаны державы тоже ничего не поняли и влезли в Первую мировую. К началу 1917-го, когда царский режим развалился, война в финансовом смысле не могла продолжаться и при любых других правителях.
Несмотря на принципиально другой размах борьбы, царские менеджеры вели ее по привычным шаблонам. Сначала в духе Японской войны пытались финансировать ее внутренними и внешними займами. А когда займов не хватило, то по образцу Крымской на полную мощность включили эмиссию. Ввести новые и повысить старые прямые налоги начальство опять не рискнуло, хотя на тот раз толковало об этом в своем кругу и даже сочиняло какие-то планы.
Как и в прошлых случаях, империя оказалась неспособной выиграть большую войну, но теперь еще и потеряла умение выпутываться из авантюр. Поэтому она распалась, и на ее месте встала империя покрепче.
Решающая война с Германией (1941-1945) с самого начала воспринималась и велась как экзистенциальная. И это позволило полностью поставить в строй всех жителей державы, а не только ее военную машину. Подключились и мощные союзники, поставки которых закрыли по меньшей мере четверть советских расходов на войну.
Что же до собственных военных трат, то половину из них добровольно-принудительно дали казне советские люди — через безвозвратные займы, резко увеличенные по сравнению с предвоенными годами, через повышенные втрое-вчетверо прямые налоговые поступления, а также и через водочную торговлю по поднятым до предела ценам.
Эмиссией закрыли меньше одной десятой расходов на гигантскую войну, и бездефицитные бюджеты 1944-1945 обозначили триумф советской финансовой машины и полное тогдашнее ее превосходство над царистской.
Упадок — естественная фаза имперского цикла, и девятилетняя Афганская война (1979-1989) не столько его ускорила, сколько напомнила, как далеко он зашел.
Ставить в строй советские массы стало уже невозможно, и многолетняя война в чужой стране шла без специальных налогов с жителей империи и даже, насколько можно понять, почти без специальных бюджетов.
Постоянные военные траты СССР были и в «мирные» доафганские годы так велики, что поднять их еще выше можно было только через политическую и экономическую мобилизацию. А на это у режима не было идейных и организационных сил. Их не было и на то, чтобы просто вовремя вывести войска. А когда силы закончить войну нашлись, СССР был уже неремонтируем.
Чеченские войны 1990-х и 2000-х опять-таки прошли без спецналогов и спецбюджетов. При всех своих неисцелимых политических последствиях в материальном смысле они были лишь частью тогдашних финансовых приключений РФ — далеко не главной.
***
Вопреки преемственности имперских инстинктов правителей, нынешняя РФ исторически слабее обеих держав-предшественниц, царистской и советской.
Нашествие режима на Украину привело к войне размаха Крымской или Японской с той разницей, что ей не видно конца. Не желая проигрывать, Путин декорирует ее под экзистенциальную схватку в стилистике прежней борьбы с Германией. Но рядовой россиянин, при всем конформизме и всей инфантильной державности своих рассуждений, вряд ли верит ему в этом пункте.
Российский имперский опыт показал, что подданные лояльно и даже с пониманием относятся к милитаристским затеям очередного режима, пока он скрывает от них источники их финансирования и не принуждает напрямую оплачивать его походы своими налогами.
Но как они поведут себя, если это правило будет нарушено, неизвестно. Путин до сих пор соблюдал это ограничение. Сейчас, возможно, готовится его нарушить.
До нового начальственного эксперимента над Россией рукой подать.
