С самого начала следует подчеркнуть, что используемые в российских опросах методики для определения уровня доверия Путина нельзя считаь валидными. Иными словами, они не могут дать срез реальных настроений россиян по этому вопросу. Будем снова откровенны — вряд ли российские социологи этого не понимают. Даже наоборот.
Цифры скорее свидетельствуют не о доле доверяющих Путину граждан 18 лет и старше, а о доле тех, кто считает такой ответ более безопасными и социально приемлемым. Эта доля и предъявляется в качестве рейтинга доверия Путину, и используется для обоснования правильности его политики.
Если уж после 4,5 лет полномасштабной фазы российско-украинской войны, после сотен тысяч погибших россиян, после триллионов долларов потерь экономики, после вытеснения страны с важнейших мировых рынков, всевозможных ограничений и запретов для граждан, многочасовых очередей за бензином и так далее, около 70% россиян говорят, что полностью или скорее доверяют кремлевскому узурпатору, значит, его власть поистине сакральна: ни экономические санкции Запада, ни кинетические санкции Украины никак не колеблют всенародную любовь и кредит доверия.
Все равно снижается
Однако закрытый характер вопроса: респонденту предлагается выбрать из заранее предложенных вариантов ответа, — а также сама конкретность вопроса: вы доверяете Владимиру Путину? — при нынешних социально-политических условиях дают только показатель если не страха, то представлений россиянина о границах политически приемлемого.
Конечно, сам факт снижения даже этого показателя также крайне важен. Ведь в режимах, которые стремятся от устоявшейся автократии ко все большей тоталитарности, поддержка отца нации должна быть максимальной. Все, что ниже 80%, приемлемо, но нежелательно, а показатель ниже 55% — повод для паники. Все процедуры реальной демократии заменяются в таких режимах аккламацией де-факто сакральности власти главы государства. Самодержец не может иметь 50% доверия или менее, ведь это означает, что есть огромное количество граждан, которые не признают сакральность его власти, а это уже ересь. Власти должна быть присуща «тотальность» (но в несколько измененном понимании, нежели считал автор этой концепции Мишель Фуко) — прежде всего через тотальность ее поддержки обществом.
Это, кстати, одна из главных причин, почему Лев Шлоссберг получил 11 лет и 1 месяц колонии. Высказывания за мир и остановку войны — та самая ересь, они вступают в прямое противоречие с тем, что несет в массы узурпатор. Для поддержания тотальности нужны подобные напоминания, что дозволено, а что нет. Даже тем, кому формально вроде бы было ранее разрешено.
То, что выглядит невероятным успехом в западных демократиях в смысле уровня доверия, для российского и подобного ему режимов — провал и повод минимум сменить главу администрации, а максимум начать маленькую победоносную войну. Еще большая проблема возникает, когда война уже начата, но она и не маленькая, и не победоносная.
Поэтому рейтинги доверия Путина, полученные благодаря закрытым вопросам, хоть и не вызывают удовольствия, но все же регулярно публикуются, поскольку позволяют демонстрировать минимально приемлемый уровень того, что выдают за доверие. Эти показатели также позволяет отвлечь внимание граждан от реального уровня доверия к Путину.
А реальный уровень доверия к главе государства в современных российских условиях можно попытаться измерить только через открытые вопросы и только давая респондентам свободу маневра, возможность высказать свое мнение, а не повторить то, что он считает на данный момент социально приемлемым ответом в целом и безопасным для себя лично.
Путин и пустота
Именно такой подход выбрал Институт конфликтологии и анализа России при проведении двух социологических опросов в Краснодарском крае и Ростовской области. Респондентам был задан одинаково сформулированный вопрос — «Какому российскому политику или государственному деятелю вы доверяете более всего?».
Интервьюер не предлагал никаких вариантов ответа, а просил назвать первую фамилию, которая сразу приходила на ум. В обоих регионах ответы респондентов были довольно похожи: рейтинг доверия Путину составляет 39% в Краснодарском крае и 37% в Ростовской области. Таким образом, ни о каких 68-70% доверия речи не идет, если бы россиянам был предложен закрытый вопрос.
Именно поэтому мы больше не видим открытых вопросов о доверии в опросах ВЦИОМ. Напомню, что заданный по такой методике вопрос показал 29,5% доверия к Путину в апреле 2026. Опросы ИКАР также подтверждают, что разница между формальным доверием и долей тех, кто действительно доверяет российскому узурпатору, разительна.
Конечно, ни один из других политиков и общественных деятелей не набрал и десятой доли от рейтинга Владимира Путина в обоих регионах. Вокруг узурпатора — пустота, только министр иностранных дел Сергей Лавров имеет более 2% упоминаний: в Краснодарском крае его называют 2% и 4% в Ростовской области. 4% — рекорд: никто из российских политиков или государственных деятелей не набирает в обоих регионах более этого порога.
Тем не менее, вряд ли это говорит в пользу Путина. Лавров занимает свою должность почти столько же лет, сколько Путин рулит РФ и по сути стал его ретранслятором. О всех остальных политиках и чиновниках, даже о лидерах парламентских фракций, даже о многолетнем премьере-технократе Михаиле Мишустине вспоминают в лучшем случае 1-2% опрошенных. Это самый яркий показатель той системы, которая была создана под Владимира Путина за эти годы и бутафорского характера всего парламентаризма и роли правительства в РФ.
Недоверчивый народ
Кроме того, важно вспомнить не только о доверии к Путину и мизерному доверию ко всем остальным политическим акторам, но и о доле тех россиян, кто в регионах вообще никому не доверяет, не может, либо не хочет отвечать на этот вопрос. В обоих регионах эта доля превышает рейтинг доверия Путина — соответственно 44% в Краснодарском Крае и 47% в Ростовской области.
И, наконец, самое важное: различия среди возрастных групп относительно доверия к Владимиру Путину. Как показывают опросы в обоих регионах, в России выросло целое поколение, которое значительно отличается настроениями от средних значений доверия узурпатору. Среди молодежи до 30 лет упоминания российского президента как политика и государственного деятеля, которому они доверяют более всего, составляет лишь 16% в Ростовской области и 24% в Краснодарском Крае.
Еще более наглядно это демонстрирует разница в доверии к Владимиру Путину при сравнении ответов молодежи и старшего поколения — в Краснодарском крае это разница составляет два раза — 24% к 48% среди граждан 55+, а в Ростовской области почти три раза — 16% к 45%.
К тому же, жители больших городов в обоих регионах существенно реже называют Владимира Путина в качестве политика, которому они более всего доверяют. В Краснодаре эта цифра составляет 36% против 45% в среднем по остальному региону. В Ростове российского президента упоминают 31% против 43% в среднем по остальной области. Кроме того, в обоих больших городах выше доля тех граждан, кто вообще никому из политиков в России не доверяет.
Именно эти две категории — молодежь и жители больших городов — в случае проведения второй волны частичной мобилизации должны обеспечить человеческую массу. И обе категории не демонстрируют достаточного доверия Путину — наоборот, склонны скорее вообще никому не доверять.
В ситуации, когда продолжении войны против Украины зиждется на формуле — доверьтесь Путину, он знает, что делает, — такие настроения имеют все шансы проявится в полной мере. Ведь пассивная поддержка в виде максимум аккламации на выборах не равна требованию активной поддержки в самом ее экстремальном виде — пойти и умереть на фронте. Наверняка кремлевские политтехнологи знают о разрыве между формальным и реальным доверием Путину.
Наверняка они хотели бы, чтобы этот разрыв не обсуждался самими россиянами как можно дольше.
