Росстат отметил, что в сентябре «напряженность на рынке труда постепенно снижается» — безработица выросла с 2,2% до 2,3%. При считающемся нормальным уровне в 3,5-4% — это дефицит кадров. Однако эти самые кадры сейчас просто вопят, что работы нет. Уточнение: нет работы по специальности и в секторах, не связанных с войной или тоталитарным контролем за гражданами.
«Я вижу по своему окружению, как многие знакомые с 15+ годами опыта в своей нише идут подрабатывать в доставку, на склады в сортировку и сбор заказов», — пишет одна из пользовательниц запрещенной в России соцсети. А дальше она описывает, как анализировала рынок труда: при официальном дефиците кадров на самом популярном работном сайте «Хедхантер» — самая высокая конкуренция за последние восемь лет.
И правда: в последнем обзоре портала за августа число вакансий снизилось на 13% в годовом сопоставлении, а число активных резюме, напротив, выросло — аж на 25%. И хотя 93% работодателей отмечает нехватку кадров, нанимают все менее активно. Сами работодатели объясняют это нехваткой нужных компетенций у соискателей, однако сложно представить, что у людей с опытом более 10 лет с этим что-то не так.
Именно опытные специалисты (не возрастные, опытные) сейчас констатируют: работодатели их не хотят. Работодатели, похоже, вообще никого не хотят, а если хотят, то не в силах отобрать из вала заявок.
Молчание эйчаров
«В России вообще остались вакансии? Senior Laravel разработчик, стаж 11+ лет. Делал сложные SaaS проекты, управлял командами. Работа всегда находила меня сама. Чуть больше трех месяцев назад нас предупредили, что отдел веб-разработки будет сокращен из-за отсутствия новых проектов. Был уверен, что в течение одной-двух недель найду новую работу. До сих пор ищу».
«В январе я отказывался от оферов. В сентябре — рад уже ответу рекрутера. В начале года проходил собеседования ради интереса: хотел держать руку на пульсе рынка. Сейчас — до собеседования даже не дохожу: отклики-отказы или тишина. Это только мой опыт или вы тоже чувствуете как изменился рынок труда? Не ИТ, маркетинг»
«Два месяца я увлеченно ищу работу. Тысячи рассылок, 12 собеседований. Ноль обратной связи. Видимо, из пиар-менеджера придется переквалифицироваться в учительницу английского, потому что кушать хочется»».
Такими постами заполнены сейчас все соцсети. Больше всего людей сбивает с толку отсутствие обратной связи: при отклике на размещенную вакансию (люди настраивают ботов, чтобы первыми заметить и откликнуться — вакансии уходят за полчаса) приходит либо автоматически сформированный отказ (иногда практически сразу после отсылки резюме), либо не приходит вообще ничего.
«Что происходит? Не нужны опытные работники? Не нужны работники именно в моей нише? Не нужен именно я?» — спрашивает один из соискателей. Возможным ответом на его вопрос может быть пост эйчара (терминология автора сохранена): «За последнее время было несколько крутых позиций и жаль, что приходится ставить их на паузу из-за огромного входящего потока. На Sr Fullstack dev из первого пула в 15 человек 8 кандидатов имеют мэтч на уровне 95-100%, остальные 85-90%. И это только входящий поток. Но менеджер не будет собеседовать 10-20 кандидатов, нормальный рекрутинг — это собеседовать 3-5 кандидатов и выбрать одного. Грустно как-то, что так с рынком».
ИИ уже здесь
В происходящем на рынке есть как мировая тенденция, так и чисто национальные особенности найма.
Во-первых, страшилки, будто ИИ отберет работу, — уже совсем не страшилки, а грустная реальность. Почти в каждом посте отмечают: работодатели уверены, что с помощью ИИ любой менеджер может заменить собой целый отдел.
«Предположим, компании нужен эсэмэмщик. Но теперь от него требуется еще и писать тексты, снимать, монтировать, делать дизайн, запускать рекламу, работать с блогерами, строить стратегию, считать аналитику, делать рассылки и, конечно, использовать ИИ, чтобы за пять минут выдавать горы контента. Зарплата осталась прежней».
«Все так, опытные, хорошие специалисты не нужны, потому что он не пойдет на зарплату мидла, а то и юниора. Зачастую такой специалист просто опытнее будущего руководителя и имеет свое мнение. Получается, чем выше квалификация, тем уже коридор подходящих вакансий».
«Вакансии сплошь фейковые, как ни чистят их, все равно в основном это мониторинг рынка, не более того. Заказы сокращаются, собственники жмутся инвестировать, руководители держатся за свои места и боятся конкуренции. Вот и результат».
В этих постах — суть основных проблем российского рынка труда. Да, ИИ уже пришел в бизнес и пока большинство очаровано возможностями искусственного интеллекта, у работодателей появляется ощущение, что на любом направлении нужен ровно один человек, дающий задание ИИ, уровня секретарши — с соответствующей зарплатой. Что это не так, что промпт-инженер — вполне серьезная и сложная профессия, что помимо очень точного задания приходится тщательно контролировать работу ИИ на всех этапах — об этом пока не задумываются. Работа делается — и хорошо, а о качестве этой работы руководители не всегда даже догадываются.
Тут не только эйфория от открывшихся возможностей, но и врожденный порок российских работодателей. Когда начальник не отвечает за качество работы, а только за создание видимости и больше всего боится, что его «подсидят», а не того, что компания потеряет конкурентное преимущество или прибыль. Собственник тоже, в целом, не очень заинтересован в результате: во-первых, конкуренция сейчас больше не на рынке, а в коридорах ведомств и кабинетах государственных мужей, основной заказчик — государство и связанные с ним компании и организации.
А остальным не до масштабирования бизнеса и победы над конкурентами: будешь слишком успешен — запросто национализируют под любым предлогом. Как мне прямо сказал один бизнесмен, отказавшийся от выгодного проекта: «Тише едешь — дальше будешь. Сейчас выигрывают незаметные». А незаметным совершенно не нужны яркие специалисты.
А о и вообще не нужны.
Умные нам не надобны
Конечно, больше всего страдают айтишники: это в 2023 году, после отъезда множества компаний и специалистов их рвали на части, предлагая немыслимые зарплаты. А сегодня большинство тех проектов еле дышит, если вообще не закрылось.
Тут множество причин — от падения среднего уровня оставшихся до отсутствия свободного обмена информацией и кадрами с глобальным ИТ-сектором, но главная — в упрощающейся экономике и ИИ-сектор примитивизируется, так как сложные решения не нужны. Посмотрите на тот же опыт создания российского мессенджера Мах — ну и что, что он, мягко говоря, неудобный уродец, у которого лучше всего получается передавать информацию силовикам? Зато его внедряют насильно всюду, где могут и не могут. И хотя он даже в таких невероятных условиях не может стать прибыльным (уж не говорю — качественным), его владельцам на это совершенно пофиг — их доходы от успешности бизнеса не зависят, а зависят от того, что проект поддержан Кремлем. А нет интереса к сложным проектам — нет работы для хороших специалистов. И даже на зарплату новичков их, скорее всего, не возьмут, потому что, как уже сказано, основной заботой работодателей сегодня является исключение возможности работниками их «подсидеть».
Оставшиеся в России айтишники сейчас страшно завидуют уехавшим. И хотя у тех тоже не все просто — внж зависит от рабочего контракта, а с работой в ИТ-секторе и в Европе, и в США сейчас непросто, — тем не менее, там кандидаты в безработные — это как раз самые слабые специалисты и новички. Сильные «сеньоры» чувствуют себя вполне комфортно, хотя и признаются, что приходится постоянно учиться новому.
Понятно, и что происходит с рекламой, пиаром и маркетингом: в экономике дефицита (а российская экономика переходит именно к такой модели) совершенно нет смысла в продвижении своих товаров и тем более компании. Не надо обольщаться тем, что магазинные полки ломятся от товаров: дефицит сегодня выражается не в физическом отсутствии товара, а в его ценовой недоступности. Лучше всего это видно по автомобильному рынку: если до 2022 года стабильной нормой были продажи в 1,5–1,7 млн новых машин в год с доминированием европейских, корейских и японских концернов, то современный рынок (по итогам 2024–2025 годов и трендам 2026 года) стабилизировался в диапазоне 1,3–1,5 млн автомобилей, его разделили российские и китайские производители – и подняли цены. А если снизить цену этих корыт до оправданной да убрать утильсбор — пожалуй, пришлось бы вводить советскую практику стояния в десятилетних очередях на машину и выдачу их героям труда — в нашем случае, «СВО».
А раз так, то есть смысл оставить только самого дешевого и безропотного работника — все равно он нужен только для поддержания видимости бурной деятельности.
Про офисную работу и говорить нечего — тут вообще полный разгром, как пошутила одна из соискательниц, «выживут только любовники».
Дисквалификация
Промаявшись без работы 3-6-12 месяцев, потратив всю заначку, люди выходят на работу, которая не требует квалификации и, что тоже важно, не отмечается в трудовой — курьеры, таксисты, сборщики заказов на складах и прочие представители unit-экономики работают, как правило, в качестве самозанятых. Да, это резко снижает социальную защищенность и отразится завтра на пенсии, но, как замечают многие дискутанты в соцсетях, «ипотека сама себя не выплатит, да и дети кушать просят». А в случае, как они надеяться, оживления на рынке труда, всегда можно соврать, что разрабатывал собственные крутые проекты или работал над еще более крутым, но засекреченным проектом.
Возможно и уход в доставщики и сборщики заказов скоро станет невозможен. В одно из обсуждений сегодняшнего рынка труда пришли разорившиеся после атак беспилотников селлеры маркетплейсов — после того, как участники дискуссии стали жаловаться, что те отнимают у них даже такую простую работу. Да, отнимаем и будем отнимать, подтвердили суровые коммерсанты. «Потому что мы крепче и шустрее. И нам еще кредиты за товар выплачивать», — заявил один из них.
У айтишников еще одна беда: в пору их жуткого дефицита в 2023 году многие из них взяли льготную ипотеку для ИТ-специалистов. Теперь, после сокращения, им предлагают либо закрыть ипотеку, либо перейти на рыночные ставки — а тогда платеж на порядок выше.
Но проблемы с ИТ-ипотекой — ничто по сравнению с утратой профессионализма: уходя с рынка, люди быстро теряют квалификацию. Это касается не только ИТ-сектора, но для него это наиболее болезненно: именно здесь сейчас острие технологического прогресса и страна, потерявшая импульс, может навсегда отстать в глобальной гонке технологий.
Вспомним, у нас это уже происходило: когда в начале 1990-х вчерашние инженеры, делавшие ракеты и спутники, шли торговать на рынок и «челночить» в Турцию. То, что сегодня мы больше не можем сделать нормально ракеты(даже по советским наработкам), теряем космос и даже импортозамещенный самолет не можем довести до ума — результат тех событий. Потеряли не просто инженерные кадры — потеряли инженерную школу, которая была пусть и не лучшей, но была. Теперь надо бы создать все заново, да время ушло.
Если вы думаете, что инженеров сейчас рвут на части, то ошибаетесь. Спрос только в ОПК — знакомая инженер-технолог пищевой промышленности тоже безуспешно ищет работу после сокращения. Айтишникам тоже реальную работу предлагают в основном в сфере либо ОПК (прежде всего, все связанное с беспилотниками и ИИ для них), либо в сфере контроля за гражданами. Пока самые гордые отказываются, но это пока…
А где же тогда дефицит кадров, на который так жалуются предприниматели? Обратимся опять к анализу «Хедхантера». Самый большой дефицит — в розничной торговле. Продавцы, те же сборщики заказов, администраторы, грузчики, кассиры...
В дефиците врачи. Не надейтесь, не на дорогостоящие ставки в частных клиниках и в клиниках специализированных НИИ — не хватает рядовых врачей в поликлиниках и больницах, на невысоких ставках, но с большим количеством работы, с дежурствами и совмещениями. Особенно в регионах, особенно — в бедных регионах, где врач с окладом в 18 тысяч рублей — норма.
В дефиците также повара и пекари, слесари, машинисты и электрики. И тут опять идет речь о невысоких для такой тяжелой работы заработках. Когда вы читаете, что самая высокооплачиваемая рабочая специальность — сварщик, имейте в виду, что действительно большие деньги получает специалист аргоновой сварки. Это как правило, сварка под водой, и как правило подводных лодок или нефтяных платформ. Не просто тяжелая и опасная работа — это специальность, которой надо учится не один год. Элита рабочего рынка! Я знаю историю человека, который целенаправленно шел к этому: на учебу у него ушло семь лет, немалые деньги на платное обучение, в том числе — в Норвегии. Эмиграция в Норвегию и была его целью — уехал еще до войны.
Вчерашний маркетолог или айтишник, конечно, может пойти учиться на востребованную рабочую специальность. В конце концов, как в той же дискуссии о рынке труда кто-то заметил, ушедшие «челночить» советские инженеры в деньгах не потеряли, а многие и приобрели. Но российская инженерная школа потеряла катастрофически.
Похоже, сейчас происходит то же самое и с ИТ-сектором, и со многими другими секторами, в которых у России было далеко не последнее место.
А главное — это происходит совершенно незаметно. Человек, ушедший в курьеры, не безработный. Все трудоустроены, многие даже в доходах не так чтобы сильно потеряли. Просто теряют мозги: кто не уехал, тот дисквалифицируется.
В советское время пели: «Зато мы делаем ракеты». Сегодня даже ракеты мы, как выяснилось, делаем не так чтобы очень хорошо. Что Россия перестанет уметь делать завтра?
