Сначала их отчитывал Путин, говорят, битый час рассказывал им историю славян, которую сам же и выдумал. Потом их вежливо но строго отчитала премьер-министр Дании Метте Фредериксен, дескать, не надо было предпринимать попыток сепаратных переговоров отдельно от всей остальной Европы. А теперь их не отчитывает только ленивый, и социальные сети полнятся выговорами в отношении Стубба и Стёре.
Давайте же их защитим. Это же нормальная иллюзия, свойственная цивилизованному человеку – верить в то, что всегда можно договориться. Ну, или хотя бы поговорить, «выразить озабоченность», «отметить необходимость прекращения войны», «подчеркнуть последовательность позиции» -- все такое.
У Александра Стубба, вернее у его страны, есть даже положительный опыт в подобных переговорах. Удалось же Финляндии как-то договориться с Советской Россией и в 1917-м году, и в 1919-м, и в 1940-м, и в 1944-м. И ведь с кем договаривались! Аж с самими Лениным-Сталиным! Надо же полагать, что Сталин все же побезжалостнее был людоед, чем Путин. Но договорились же! Правда только с четвертого раза и ценой значительных территориальных уступок, включая Выборг и никелевые рудники на севере, но ведь договорились, и больше полувека между Финляндией и Россией был прочный мир и добрососедство.
Многие историки полагают, что Советский Союз не захватил Финляндию после Второй мировой войны лишь потому, что воспротивились союзники, Америка и Британия. Но они ведь, наверное, были и против захвата балтийских стран, однако же Эстонию, Латвию и Литву СССР проглотил, не поперхнулся, страны восточной Европы фактически превратил в протекторат, а Финляндию оставил в покое. Значит можно договориться?
Для меня это животрепещущая тема. Тогдашний финский верховный главнокомандующий Карл Густав Маннергейм, чтобы договориться с Советами в числе прочих уступок уступил Иосифу Сталину меня (еще не родившегося). Отдал деревню моего деда, мою семью, мой дом. Но я все равно считаю Маннергейма великим человеком, потому что, хоть и пожертвовав мною, он сохранил для финнов свободу и независимость.
Как же ему это удалось? И почему не удалось Стуббу даже и при поддержке Стёре?
Датская премьер-министерка Метте Фредериксен считает, что разговаривать с Россией можно лишь с позиции силы. То есть европейские страны должны держаться вместе, консолидировать позиции, вооружиться и тогда…
Но нет, как бы ни вооружалась Европа, Путин все равно не поверит, что она применит оружие. Секрет договороспособности Карла Густава Маннергейма заключался в том, что он оружие применил.
Российские тираны из покон веков так устроены, что дабы разговаривать с ними, им надо сначала вломить. Причинить им боль, а уж потом разговаривать. Кто жил в России в 1990-е годы, помнит, что именно так поступали бандиты. Сначала разбивали стекло в торговом киоске, а потом уже предлагали владельцу киоска платить им дань.
Так поступают бандиты и теперь, придя в России к власти.
И финны поступили так же. Отчаянно бились и в гражданскую войну, и в Зимнюю, и во Вторую мировую. Сначала со Сталиным бились, а потом с Гитлером. Глядя на них, Сталин понимал, что эти отмороженные лыжники не преминут погибнуть всем народом в этих своих лесах, лишь бы швырнуть хоть еще одну бутылку с зажигательной смесью в хоть еще один русский танк. Да еще и будут напевать веселую песенку «Niet Molotoff».
Финляндия была в тысячи раз слабее Советского Союза. Но это эффект маленькой собачки. На вас нападала когда-нибудь маленькая собачка? Кусала? Вы в десятки раз сильнее маленькой собачки, но что вы сделали? Отступили? Вот и Сталин отступил.
Вот и Путин отступил бы, если бы перед началом разговора Александр Стубб причинил бы ему боль.
Почувствуйте разницу. Для переговоров с русским тираном не нужно быть сильнее, чем он. Не нужно иметь больше ракет или больший валовый внутренний продукт. Нужно причинить ему боль, а если не можете причинить боли, то незачем и разговаривать.
Я вот, например, не могу так. Не могу сначала ударить человека по роже, а потом завести с ним беседу. Поэтому я от Путина просто убежал.
