Это был суд апелляционной инстанции. Первая инстанция Гаравского оправдала.
Всё началось с того, что в 2019 году Юрий Гаравский дал интервью Deutsche Welle, в котором рассказал, как в 1999 году вместе с другими бойцами СОБРа участвовал в похищениях и убийствах бывшего министра внутренних дел Беларуси Юрия Захаренко, бывшего главы Центризбиркома Виктора Гончара и предпринимателя Анатолия Красовского, финансировавшего оппозицию режиму Лукашенко.
После этого интервью Правозащитный центр «Вясна», который давно занимается насильственными исчезновениями при режиме Лукашенко, решил воспользоваться принципом универсальной юрисдикции и, раз уж привлечь виновных к ответственности в самой Беларуси невозможно, попытаться сделать это в Швейцарии, где и находился Гаравский.
Принцип универсальной юрисдикции, если он закреплен в национальном законодательстве государства, позволяет этому государству расследовать и судить лиц за некоторые преступления, даже если они были совершены за пределами его территории и ни потерпевший, ни обвиняемый не имеют гражданства этого государства.
В расследовании и подготовке дела помогали две международные организации — Международная федерация за права человека (FIDH) и TRIAL International.
Не имел умысла
В 2021 году дочери двух исчезнувших, Валерия Красовская и Елена Захаренко, подали заявления в швейцарскую прокуратуру.
В сентябре 2023 года Окружной суд Роршаха оправдал Гаравского, сочтя его участие в преступлениях недоказанным. Суд обнаружил многочисленные противоречия в его показаниях и предположил, что он мог придумать или приукрасить свой рассказ в надежде получить убежище в Швейцарии.
Суд также предложил довольно своеобразную трактовку насильственного исчезновения: если человека похищают, чтобы какое-то время тайно удерживать, это насильственное исчезновение, подпадающее под принцип универсальной юрисдикции, а если похищают, чтобы сразу убить, уже нет. Ведь убийство, по мнению суда, прекращает незаконное лишение свободы, а значит, Гаравский, который, по его собственным словам, знал, что жертв собираются убить, не имел умысла надолго «лишить их защиты закона».
Дочери Захаренко и Красовского обжаловали приговор. Они указывали на многочисленные недостатки судебного разбирательства, в частности на серьёзные проблемы с переводом. Показания Гаравского не только переводились с ошибками, менявшими смысл сказанного, но и передавались суду с огромными купюрами, которые не позволяли правильно оценить его рассказ.
Кроме того, по мнению потерпевших, суд исходил из предположения, что Гаравский дал интервью в надежде получить убежище в Швейцарии. И через эту призму оценивал все его слова, не принимая во внимание, что после такого публичного признания Гаравскому действительно могла грозить опасность со стороны беларуских властей.
Для жертв подача апелляционной жалобы несла большие финансовые: в случае проигрыша им грозили судебные издержки, которые в Швейцарии могли составить несколько десятков тысяч франков. Однако стремление к восстановлению справедливости возобладало.
Не ведал, что творил
22 сентября 2026 года в Кантональном суде Санкт-Галлена состоялось апелляционное заседание. Правозащитники были разочарованы ходом заседания. Суд отказался заслушать показания Елены Захаренко и Валерии Красовской, сочтя их нерелеватными. По эпизоду исчезновения Виктора Гончара суд постановил, что эти женщины не могут выступать потерпевшей стороной, поскольку не являются его близкими родственницами. Кроме того, суд отказался принять историческую экспертизу, которая должна была прояснить контекст событий в Беларуси в конце 1990-х годов.
Но несмотря на все это, суд признал Гаравского виновным по делу об исчезновении предпринимателя Анатолия Красовского. Ему назначили ему два года лишения свободы условно, приняв во внимание его признания, сотрудничество со следствием и извинения перед потерпевшими. А по делу Захаренко суд счел недоказанным, что Гаравский в тот момент понимал истинную цель операции: суд исходил из того, что во время похищения Захаренко Гаравский был неопытным, 20-летним бойцом СОБРа и полагал, что цель операции — запугать экс-министра, а затем отпустить. Он не знал, что похищенного собираются убить. В случае Красовского, напротив, Гаравский уже понимал, чем заканчиваются такие операции. По эпизоду Гончара оправдательный приговор остался в силе по процессуальным причинам.
Апелляционный суд признал участие Гаравского в исчезновениях всех троих.
Похититель правозащитников
В мае 2025 года суд присяжных в Париже приговорил сирийца Мажди Нему, также известного под псевдонимом Ислам Аллуш, к десяти годам лишения свободы за соучастие в военных преступлениях на территории Сирии.
Мажди Нема был «Песковым» и одним из руководителей вооруженной группировки «Джейш аль-Ислам», которая противостояла режиму Башара аль-Асада. Что, впрочем, ничуть не мешало ей самой совершать зверства на подконтрольных территориях: похищать людей, пытать заключенных, устраивать внесудебные казни.
Группировку связывают с исчезновением в декабре 2013 года четырех известных сирийских правозащитников, среди которых была Разан Зейтуне, одна из наиболее известных документаторов преступлений, совершавшихся в Сирии.
Правозащитники из сирийской SCM (Syrian Center for Media and Freedom of Expression) и Международной федерации за права человека давно следили за этой группировкой и ее «подвигами». Однако понятно, что добиться правосудия на территории Сирии они не могли.
В ноябре 2019 года Мажди Нема приехал во Францию поучиться во французском университете. Самое любопытное, что учиться он собирался не чему-нибудь, а международному гуманитарному праву. И 29 января 2020 года его арестовали по подозрению в причастности к международным преступлениям по принципу универсальной юрисдикции.
Следствие и подготовка к процессу заняли пять лет, и весной 2025 года Мажди Нема предстал перед французским судом присяжных.
Первоначально расследование касалось в том числе пыток, насильственных исчезновений и других преступлений, совершённых «Джейш аль-Ислам». Однако не все эти обвинения дошли до суда. В частности, обвинение в причастности к насильственным исчезновениям было исключено еще до начала процесса. Суд признал, что собранные доказательства указывают на ответственность группировки за исчезновение четырех правозащитников, но счел, что в данном случае отсутствует необходимый по французскому законодательству элемент состава преступления — участие или поддержка государства. Поэтому Мажди Нему обвинили «только» в вербовке несовершеннолетних для участия в военных действиях и в участии в группе, созданной для подготовки военных преступлений, и приговорили его к десяти годам лишения свободы.
К моменту вынесения приговора Нема уже провел под стражей более пяти лет. С учетом этого срока и предусмотренных французским законодательством механизмов досрочного освобождения он мог рассчитывать выйти на свободу значительно раньше окончания назначенного срока. Однако Нема подал апелляцию, а на срок рассмотрения апелляции он останется в тюрьме.
Французская юстиция — дама неторопливая, поэтому подача апелляции для Нему означала, что он проведет в тюрьме больше времени, чем если бы он согласился с приговором. Похоже, для него важнее добиться именно оправдательного приговора, чем просто поскорее выйти из тюрьмы.
***
Эти два примера показывают, что принцип универсальной юрисдикции работает. Что людей, совершавших преступления, можно привлечь к ответственности даже спустя много лет и даже если в странах, где эти преступления были совершены, правосудие невозможно.
И хотя происходит это очень медленно и очень редко, справедливость иногда торжествует.
