Текст написан на основе выступлений Владислава Иноземцева на конференции «Место коренных малочисленных народов Севера, Сибири и Дальнего Востока в современной и будущей России» (Вашингтон, 17–18 сентября 2026 года)
Судьбы племен иши и уилкут, почти полностью истребленных к середине 1860-х годов в Калифорнии, и чукчей, которых по указу российского Сената от 1742 г. надлежало «искоренить вовсе», очень похожи – с той лишь разницей, что власти США ещё в 2009 г. принесли аборигенным жителям Северной Америки извинения за войны и истребление, в то время как в России их считают до сих пор обязанными колонизаторам за «счастливую жизнь».
Сейчас на территории Российской Федерации живут представители 47 этнических групп, которые отнесены российским законом к категории «коренных малочисленных народов». Их общая численность составляет около 320 тысяч человек – но ареал их исторического расселения превышает… 40% территории нашей страны.
Этот диссонанс лучше любых исторических хроник показывает, насколько безжалостной была русская колонизация, которую прямо именовали таковой Николай Бестужев и Константин Арсеньев, Николай Ядринцев и Павел Милюков (подробнее см.: Зубов, Валерий и Иноземцев, Владислав. Сибирское благословение, Москва: Аргамак-Медиа, 2013, сс. 12–14), но которую в советский и российский период прочно заменило слово «освоение», применявшееся к якобы ничейным пространствам Сибири, Севера и Дальнего Востока.
Распад не нужен
Почему я хочу привлечь внимание читателей к проблеме коренных народов? Не только потому, что они – как и многие другие народы в России – ждут восстановления исторической справедливости – но и потому, что справедливость эту они видят существенно иначе, чем часто представляется «деколонизаторам».
В последнее время многие активисты интенсивно обсуждают возможность распада России – начиная, разумеется, с отделения от Московии давно завоеванных территорий, имеющих статус национальных республик или округов в составе Российской Федерации – таковых на ее международно признанной территории имеется 25, из которых две я бы считал «нетипичными»: Дагестан, который не назван по имени титульной нации, и Еврейская АО, поименованная в честь народа, с 1948 г. имеющего свое суверенное государство. Остальные 23 субъекта в принципе могут апеллировать к Декларации Генеральной Ассамблеи ООН № 1514 (XV) от 14 декабря 1960 г. «О предоставлении независимости колониальным странам и народам», признавшей за народами, находящимися под колониальным владычеством и не имеющими своего национа-льного государства, право на его создание.
Именно поэтому российские власти, для которых крушение советской империи (идентичной некоей «исторической России») выглядит, как известно, «величайшей геополитической катастрофой ХХ века», без колебаний причисляют любых говорящих о возможном независимом Татарстане, Чечне или Калмыкии к экстремистам и ведут против них непримиримую борьбу. Между тем я хотел бы обратить внимание, что стремления и чаяния коренных малочисленных народов радикально отличаются от надежд представителей крупных исторических наций, инкорпорированных в состав России.
Аборигенные народы – и это справедливо в их отношении применительно к любому региону мира – не стремятся к учреждению новых независимых государств, пользующихся международным признанием, но рассматривают свой «суверенитет» как совокупность договорных прав на самоуправление на исторической территории проживания. Даже разделенный народ саами, имеющий свои представительные органы (саамские парламенты) в Швеции, Норвегии и Финляндии, а с 2000 года и координирующий их работу Саамский парламентский совет, претендует прежде всего на этнокультурную автономию: полномочия всех этих органов распространяются на язык, культуру, образование и отчасти природопользование.
В США, где существует 575 федерально признанных индейских племен (наций), многие из них обладают собственными территориями, общая площадь которых (не считая «резерваций» на Аляске и Гавайях) превышает 227 тысяч кв. км – это почти Великобритания; а самая большая «резервация», управляемая Нацией Навахо, имеет площадь в 70 тысяч кв. км (как Ирландия), располагаясь в Аризоне, Юте и Нью-Мексико. В Америке, надо заметить,численность крупнейших племен достигает 400 тысяч человек, а всего как native Americans идентифицируют себя около 9,7 млн жителей США (чуть больше населения Венгрии).
Это обстоятельство делает программу восстановления прав коренных народов России полностью «безопасной» с точки зрения угрозы распада страны.
Не суверенитет, а автономия
Более того: так как значительная часть российского аборигенного населения проживает в районах Крайнего Севера, Сибири и Дальнего Востока – в том числе на территории многих крупных «национальных» субъектов федерации (например, в Якутии), то представители этих народов опасаются притеснения не только со стороны федерального центра, но и со стороны региональных властей, а потому крайне негативно относятся к любой перспективе российской дезинтеграции.
Они более всего заинтересованы в существенном расширении своих автономных прав; в прекращении политики насильственной ассимиляции, неизбежной в условиях отсутствия образования не только на родном языке, но даже в естественной среде — в СССР и России большинство детей этих народов воспитывались в обезличивающих интернатах, а в США власти принесли аборигенным народам за аналогичные практики особое извинение в 2024 году; в обеспечении сохранности ареалов своего проживания и возможности ограничивать полномочия федеральных властей и компаний по их уничтожению («освоению»); а также в получении части доходов от эксплуатации находящихся на этих территориях природных ресурсов. Расширение их прав было бы не проявлением «терроризма», за которые российские власти намерены приговорить к длительным тюремным срокам Дарью Егереву и Наталью Леонгардт, а, напротив, элементом противостояния центробежным тенденциям, ежели таковые начнут проявляться в России при ослаблении федерального центра.
Разумеется, на это могут ответить, что возможности коренных народов ничтожны, и если московская империя зайдет на очередной виток дезинтеграции, именно «национальные» субъекты будут играть главную роль, а особо радикальные сторонники «уничтожения» России мечтают о распаде страны даже не на русское государство и национальные республики, но и о появлении на ее территории десятков этнически русских государств — типа Псковской, Уральской или Дальневосточной республик.
Настоящие скрепы
Однако следует принять во внимание тот факт, что в последние десятилетия на международном уровне изданы десятки регулирующих права коренных народов актов, резолюций и соглашений, включая фундаментальную Декларацию о правах коренных народов, одобренную Генеральной ассамблеей ООН 13 сентября 2007 года. Отечественные демократические активисты и политики должны учитывать, что Российская Федерация тогда воздержалась при голосовании — как, впрочем, игнорирует она и многие другие международные соглашения и не участвует, например, в том же Саамском парламентском совете, хотя в России проживает 1550 саами — и не будет преувеличением сказать, что через признание прав и развитие автономии коренных народов постпутинская Россия могла бы доказать свой поворот в сторону цивилизованного мира и укрепить связи с развитыми странами, уважающими права человека. Включаясь в международный диалог по данной проблематике, Москва могла бы создать массу настоящих, а не мифических, скреп, сдерживающих потенциально центробежные тенденции.
Хочу особо отметить, что — хотя я и не считаю сценарий распада России самым вероятным вариантом будущего нашей страны, — я полностью признаю естественное право любого народа, не имеющего собственного государства, на национальное самоопределение. Российская империя была создана так же, как и любые другие европейские империи: даже если отдельные народы и государства и входили в ее состав добровольно, наиболее распространённым оказывалось жестокое подчинение новых территорий (подробнее см.: Абалов, Александр и Иноземцев, Владислав. Бесконечная империя: Россия в поисках себя, Москва: Альпина Паблишер, 2020, сс. 125–199).
В последующие столетия на просторах империи случались десятки восстаний, актов массового насилия и даже депортации целых народов, обнулившие те «цивилизационные преимущества», которые принесла Москва своим иноплеменным подданным. Сторонники демократического развития России, рассуждающие о приоритете прав человека, не могут не признавать права всех ее народов на самоопределение — учитывая, что это признание не идентично требованию фрагментации государства. В такой ситуации расширение автономии не имеющих «своих» субъектов федерации народов создает второй политический контур России, способный сохраниться даже в случае ее распада за счет сложной системы договоров и соглашений между правительством в Москве и новыми суверенными государствами по поводу взаимных гарантий прав аборигенных народов, само существование которых может оказаться своеобразным «цементом» для потенциального Содружества, сменяющего современную версию российской империи.
В мире XXI века мало что мотивирует массы людей больше, чем борьба за поддержание своей этнической, национальной и религиозной идентичности. Сохранение языка, истории, традиций остается важнейшим элементом жизнеспособности любого народа — и игнорировать этот факт в борьбе с современным российским полицейским государством представляется мне непростительной ошибкой.
Под рассуждения о важности и значении «государства» россияне молчаливо соглашались на демонтаж базовых прав и свобод — и оказались в рабстве у фюрера, отправляющего их на убой в несправедливой войне, а сама эта война непропорционально пожирает представителей национальных меньшинств, как правило, сталкивающихся с заметными экономическими трудностями и менее склонными к сопротивлению власти. Благо человека и благо народа не могут приноситься в жертву государственнической идеологии — и противники Путина должны стать естественными союзниками тех российских народов, которые приближаются к критическому моменту своей истории: доля коренных народов в населении нашей страны к началу 2020-х годов опустилась до 0,2% при общемировом показателе около 5%.
Вследствие имперской экспансии эти люди лишились своей истории, своей идентичности и своей среды обитания, дававшей им силы быть теми, кем они являются. Общий коренной интерес как их, так и российских демократических сил — уничтожение империи, свобода для каждого из живущих в ней народов и покаяние потомков бывших завоевателей за жестокости их предков.
