Не вызывает удивления, что эксперты обратили внимание на два аспекта бюджетного проекта — на очередной рост налогов, случившийся сразу после голосования и на вновь резко выросшие расходы на военные нужды.
Прекрасно понимая, сколь медийно привлекательны обе темы, я не спешил бы говорить, что бюджет «в первом приближении» выглядит каким-то особенным и что его разработчики в очередной раз «испытывают пределы прочности» российской экономики. Про общество я не говорю — его нет, и население стерпит все, что бы ни придумал Кремль.
Начнем с налогов
Основными новациями — по крайней мере пока — выглядят:
- единоразовый налог на сверхдоходы горно-металлургических компаний по ставке — 30%, а для золота — 20% с дополнительного дохода, если мировые цены выше уровня 2024 года
- распространение НДФЛ на все пассивные доходы — по вкладам, дивиденды от ценных бумаг и цифровых прав, поступления от аренды и продажи собственности, долей участия, а также доходы по договорам страхования с применением прогрессивной налоговой ставки, доходящей до 22% для доходов свыше 50 млн рублей в год;
- взимание НДС по полной ставке с покупок в зарубежных интернет-магазинах и дополнительной комиссии в 100 рублей за посылки таможенной стоимостью менее 200 евро;
- повышение с 15 до 35% налога на дивиденды в пользу нерезидентов из «недружественных» стран.
Ни один из этих налогов не выглядит меняющим ныне сложившуюся реальность. Сохраняется необлагаемый порог доходов со вкладов менее 1 млн рублей, скорректированный на ставку ЦБ — по расчетам Минфина, унификация прогрессивной шкалы ставок НДФЛ коснется не более чем 6% граждан.
На посылки, получаемые частными лицами из-за рубежа, в 2025 году приходилось 4-6% импортируемых потребительских товаров, так что речи о подорожании всего импорта на 20% точно не идет — тем более что с покупок стоимостью свыше 200 евро и сейчас взимается пошлина в размере 15% от суммы превышения этого порога.
Многие авторы перечисляют в списке фискальных новаций заранее озвученное повышение «утилизационного сбора», а также многочисленные дополнительные платежи с населения (включая рост тарифов), хотя последние к налогам не относятся. Предложение кратно повысить налоговую нагрузку на самозанятых в проекте бюджета пока отсутствует.
В какой мере эти инициативы правительства можно считать ломающими логику «неповышения налогов», о которой весь год говорили в Минфине? Лишь в незначительной.
Мы имеем дело с неким римейком 2023–2024 годов, когда Кремль не был готов к радикальному наращиванию налогового бремени (именно тогда был впервые опробован «разовый» налог на сверхдоходы), а повышения НДФЛ, НДС или налога на прибыль не случилось. Сейчас власти тоже пытаются увеличить бюджетные доходы за счет крохоборства, не затрагивая основные налоги — вполне вероятно, что такая мера «припасена» для 2028–2029 годов. Все предложенные новации обеспечат не более 600–700 млрд рублей дополнительных поступлений в бюджет. Для сравнения — только за январь–июль текущего года сборы одного лишь НДС выросли на 1,95 трлн. рублей). Иначе говоря, я бы не стал считать запланированный на 2027 г. рост налоговой нагрузки катастрофическим и делать из происходящего далеко идущие выводы.
Доходы и расходы
Это в значительной мере подтверждается и основными бюджетными показателями. Доходы в 43,3 трлн рублей превышают плановые доходы 2026 года на 7,5%, но если посмотреть на исполнение бюджета, можно предположить, что к концу года доходы составят около 39,5 трлн рублей, так что реальный рост в следующем году достигнет 9,5–10%, что во многом обусловлено суммарным эффектом инфляции и девальвации рубля.
Доходная часть бюджета остаётся на уровне 17,5% ВВП, что не позволяет говорить о резком росте налогового бремени. Но в отличие от прошлого года, власти сразу закладывают в бюджет существенно больший дефицит (5,5 трлн рублей, или 2,2% ВВП), который выглядит довольно реалистично в сравнении с дефицитом в 5,8 трлн рублей за январь–август, он вряд ли радикально вырастет до конца года.
Дефицит, судя по всему, Минфин в этом году научился финансировать через увеличение кредитования коммерческих банков Банком России через сделки репо (их сумма с начала года выросла более чем на 4,3 трлн рублей) — вполне надежный метод. Используя его, можно привлечь средства в размере 2–3% ВВП в год и не раскрутить маховик гиперинфляции.
Минэкономразвития весьма консервативно оценивает заложенную в бюджет цену на нефть (около 50 долларов за баррель), реалистично говорит о стагнации инвестиций и прогнозирует курс рубля около нынешних уровней — исходя, вероятно, из того, что дальнейшая девальвация, если она случится, только увеличит нефтегазовые доходы.
Конечно, поражает воображение размер военных расходов — 17,1 трлн рублей, или, как отметили все комментаторы, на 27% больше, чем в 2026 году. Этот тезис явно обманчив. Да, на текущий год военные траты были заложены в бюджет в сумме 12,93 трлн рублей, но именно эта статья была невиданно раздута в первые месяцы 2026 года. К маю, как мы помним, превышение плана по расходам составило около 2,4 трлн рублей — и вряд ли стоит сомневаться, что главной причиной было давление на Кремль военного руководства, требующего повышения ассигнований на «специальную военную операцию».
К середине года, по расчетам Яниса Клюге, военные расходы России превысили 10,7 трлн рублей (более 10% ВВП) и, как считали многие эксперты, могут по итогам года превысить 16 трлн рублей, недалеко от реальности. Если так, то 17,1 трлн, заложенные в проект нового бюджета, эквивалентна повышению на 6–7% от реальных трат текущего года, что попросту соответствует общей инфляции — а по большинству позиций оборонного заказа и логистики она может быть существенно выше официальных цифр.
Исходя из оценки ВВП на 2027 г. — около 250 трлн рублей, — военный бюджет составит 6,85% ВВП, а с дополнительными расходами, по линии служб безопасности и через региональные бюджеты, – 8–8,5%, что, в общем и целом, соответствует большинству независимых оценок, дававшихся в 2026 г. Иначе говоря, мы имеем дело скорее не с резким ростом военных расходов в следующем году по сравнению с нынешним, а с признанием того их уровня, который сегодня уже сложился, хотя и диссонирует с бюджетным планом, утверждённым год назад.
Война не кончается
Что при этом особо обращает на себя внимание — в том числе и с учетом планируемых военных расходов? Прежде всего тот факт, что в бюджетных проектировках на 2028 и 2029 годах практически незаметно снижения ассигнований на военные нужды: в номинальных цифрах в 2029 года оно должно составить –4,7% к 2027-му. Все прежние трехлетние бюджеты верстались как бы в святой уверенности, что война закончится в ближайшем будущем и затраты вернутся к норме. Напомню: в конце 2023 года был принят бюджет, в котором на 2026 год на военные нужды предусматривалось 7,4 трл рублей — на 31,5% меньше, чем было запланировано на 2024-й и менее половины от суммы, которая будет израсходована на самом деле.
Конечно, в условиях нынешних узких горизонтов планирования трехлетний бюджет выглядит ни к чему не обязывающей бумажкой — но тем не менее я бы не сбрасывал со счетов тот факт, что Кремль открыто говорит: не готов возвращаться к мирной жизни в ближайшие годы. Кто-то сможет счесть это бахвальством, но тем самым подчеркивается, что Путин не меняет своего курса на «дожимание» противника и надеется, что время по-прежнему работает на Россию. Эта ставка не столь ошибочна, как заявляют многие комментаторы, так как и способность Украины сопротивляться, и готовность западных стран финансировать войну не безграничны — но не будем обсуждать это в тексте о финансовых планах российских властей.
Так что если бюджет на 2027 года не постигнет судьба нынешнего финансового плана, который выглядел слишком оптимистично и начал нарушаться в основных параметрах (под влиянием и внутренних, и внешних факторов) практически немедленно, я бы назвал предложенный правительством проект обоснованным и никак не указывающим на финансовое перенапряжение военного времени. Этот проект вполне соответствует экономике, которая ориентирована не на рост (как ВВП, так и благосостояние населения) и не на модернизацию (технологическую или социальную), а исключительно на цели продолжения войны — но в то же время не дает никаких серьезных оснований предполагать, что цели выглядят недостижимыми.
Кремль уверен: он может позволить себе воевать ещё долгие месяцы и годы — и это то главное, что можно «считать» в качестве месседжа с сухого проекта главного финансового документа страны на ближайшую перспективу.
