Я часто спрашиваю европейцев, где у них ближайшее бомбоубежище. Ответ зависит от истории страны, традиций и работы медиа. Большинство отвечает растерянностью, как 90 лет назад, когда — уже вскоре — многим узнавать стало поздно. А сейчас не пора ли? Или демократии Запада и русские с хорошими лицами все же усвоили уроки ХХ века?
Победа. Или — зло?
Владельцы домов говорят — у нас подвал. Там вино и все такое, но места хватит. Жители высоток с поземными трехэтажными парковками считают, что спасутся там. Финны и шведы точно знают, где у них бункеры, и дорогу к ним. Швейцарцы чинят штольни времен холодной войны. Коллега из Женевы показал на стадион:«Все под ним. Но я туда не пойду. Если по нам полетят ракеты, значит, конец света. Тогда зачем прятаться?»
Большинство европейцев про убежища не знают. Разводят руками. А зачем они? Да, где-то там творятся всякие беды, но так далеко… Нам очень жаль. Там бомбы, геноцид, жертвы. Ужасно!!! Дико!!! Мерзко!!! Но за себя — не страшно.
Так говорят не только обыватели. Но эксперты и журналисты. Не все. Но многие внушают то же аудиториям. А иным охота, чтоб на Западе стремились достичь компромисса в Украине сильней, чем «победить зло». Видимо, не ведая, что компромисс – он и станет злом. Читая такое, видишь — жителям в ФРГ, Италии, Польши, Чехии и т. д. пора
- а) лучше знать русскоязычные СМИ и соцсети;
- b) не ждать покоя;
- с) все-таки знать адреса убежищ.
То же советовал Черчилль и другие дальновидные деятели, когда Париж и Лондон пытались «зашептать» нацистский Берлин, склонить его к хорошему поведению. Ведь их избиратели желали плясать, а не воевать. «Зачем умирать за Данциг?» — вопрошал французский журналист Марсель Деа (будущий коллаборационист) в 1939-м. И объяснял, почему незачем. Иные верили. И так ценили покой, вино, казино и кино, что приняли иллюзии за реальность.
Париж пал. Лондон прятался в метро. Желавшие плясать гибли на фронте, в пожарах и руинах.
Они умерли ни за чем?
А если б либеральные общества, медиа и политики отнеслись к тоталитарной угрозе по-другому? А к чему выдумывать? Или фантазировать, было ли зимой 2022–2023 года «окно возможностей для компромисса» по Украине, и намекать, что, может, и было. Или вспоминать, как в 2025-м Буданов обсуждал в СМИ конец войны в феврале 2026-го.
Это в прошлом.
По нынешним меркам — в давнем. Другое дело — смерть. Каждый день на войне калечат и губят людей. Трагедия. Относятся к ней по-разному. Z-медиа отношение россиян возмущает. В Украине всё по-другому. Первые — нападают. Другие — защищают. Что — одну Украину? Нет. Цивилизацию и народы. И писать, как иные авторы-эмигранты, что компромисс нужен потому, что c 2022-го 400 тысяч россиян и украинцев «умерли ни за чем» — значит, равнять агрессоров и защитников.
Да. «Каждого из них кто-то очень любил. Мамы, дети…» Но разве горе утраты работает на компромисс? Он для близких павших и есть — «умерли ни за чем». Города снесены ни за чем. Мучения ни за чем. Героизм обороны — ни за чем. Люди не могут позволить политикам и манипуляторам превратить их беду в ни за чем.
Реалистам в политике полезно строить гипотезы, сверяя их с реальностью. А реальность — это удар по вокзалу в Днепре и страшный крик мальчика: папа! папа!
И снова вопросы
Но, пишут аналитики и журналисты русских вольных медиа, как же быть? Нам — не согласным с Кремлем?.. С агрессией в Украине… Смертоубийством…
Что делать, если Financial Times пишет, что некто Ричард Конн — в 2022-м! — передал Кремлю через некоего Матиаса Варнинга, что США хотят не одолеть РФ и сменить там режим, а мира и международного порядка? А в Кремле и до, и после начала войны не раз объявляли, и публично, что желают мира? А война идет.
Что тут делать? Ну, передал и передал. В 2022-м? Ну, в 2022-м. Нынче, чай, другой год. Что — Кремль возвращается в западный политический дискурс, как единственный субъект переговоров о мире со стороны РФ? Но разве все переговоры до сих пор вели не с Кремлем? Так что он не возвращается. Он где был, там и остается. И что?
Для эмиграции — это не новость. Тем более — не убийственная, как пишут некоторые глубоко мной уважаемые эксперты. Если в статье FT глава РФ представлен рациональным деятелем, разве это само собой означает, что неправы те, что считают его лишенным контакта с реальностью? Из чего следует, что на Западе никто альтернативы власти Путина над РФ не видит и не ищет? К чему, хоть и иными словами, повторять, что Запад меняет риторику и начинают сознавать невозможность победы над РФ — эти старые сюжеты z-СМИ?
Важно узнать ответы. Возможно, подобные суждения, то и дело звучащие в диаспоре, основаны на стремлении авторов охладить лишний пыл ее активистов и публицистов.
Задача достойная. Мудрый пессимизм единомышленников Черчилля 90 лет назад хорош и сейчас. Особенно в плане подготовки к ответу на речи вроде этой — «многие только и ведут речь о том, чтобы готовиться к войне к 2030 году. <…> Мы готовы…»
Ну, а что «мы войны не хотим», — повтор много раз сказанного. А толку?
Неизбежность некомфортности
Тем временем небывалое контрнаступление ультраконсерватизма — архаики, авторитаризма, ксенофобии, псевдомарксизма и мракобесия бросает вызов развитию.
Их конфликт показал уязвимость Запада. А часто — неготовность к нему. История учит — прорваться сквозь кризис стартовой точки новой промышленной революции без боя никому не удавалось. И его важная черта — максимальное ослабление государственных структур и процедур. И, возможно, кризис их радикально изменит.
Этой осенью организованная бюрократия, организованные деньги и обыватели ряда стран видели яркие проявления этого кризиса — массовые протесты юных боевиков и интеллектуалов, профсоюзов, экологистов. Участие в них антиэтатистов напугало мещан и чиновников чуть ли не сильнее, чем террор политического ислама. До мозговой рвоты, что плеснулась в города в виде насилия против протестующих.
Они выступали не против мобилизации ресурсов на защиту условного «Данцига». Нехватка учителей, школ, сестер и врачей, дешевого жилья и иные проблемы вызваны не тратами на помощь Украине. Это признаки неэффективности госбюрократии.
Война в Украине, в Африке и на Ближнем Востоке — явления одного порядка. Силы, атакующие цивилизацию, их готовность убивать и фанатизм, огромны. И пока в странах-лидерах атаки правят ее инициаторы и стратеги, битва продлится. В разных формах, но — до реорганизации глобальной системы и старта новой фазы развития. Соглашений не будет. Или их не выполнят. Примеров море.
Битва за развитие в Париже, Вильнюсе, Лондоне, Софии, Нью-Йорке и всюду чужда множеству людей. Но история — это не даты, персоны и факты. А процессы. Отрицать их дело пустое. Всеобщий системный коллапс некомфортен. Но крах старых систем и создание новых — это вывод мира на новые волны развития. Вопрос в том, кто и как в нем участвует. Эмигрантов из РФ это тоже касается.
