Но как ни сравнивай Трампа с предшественниками, его политическая траектория принципиально отличается от большинства из них.
Победа Трампа в 2016 году во многом была «технической». Он уступил Хиллари Клинтон почти три миллиона голосов избирателей, но выиграл за счет особенностей работы коллегии выборщиков. Выборы 2020 года Трамп проиграл, что было подтверждено десятками судебных решений. А выборы 2024 года стали для него настоящим политическим триумфом. Трамп одержал убедительную победу над Камалой Харри: его перевес составил около 2,5 миллиона голосов по всеобщему голосованию. По сравнению с 2016 годом Трамп увеличил свою электоральную базу примерно на 14 миллионов избирателей, что придало его возвращению в Белый дом особую политическую легитимность.
Война бюрократам
20 января исполнился год с момента вступления Дональда Трампа в должность во втором президентском сроке. Именно эту дату логично использовать для подведения итогов, а не формальное начало календарного года. Тем более что уже в первые неполные три недели нового 2026 года 47-я администрация сделала несколько радикальных шагов, которые существенно повлияли на политическую повестку и требуют отдельного анализа.
Первый год второго срока Трампа отличался беспрецедентной интенсивностью управленческих решений. За двенадцать месяцев администрация издала 225 исполнительных указов – 147 из них подписаны в первые сто дней.
Внутренняя политика Дональда Трампа во втором сроке изначально была ориентирована на существенное сокращение роли федерального правительства. Ключевым направлением стала попытка пересмотра функций государства, уменьшение количества ведомств и перераспределение полномочий в пользу штатов и частного сектора. Первые месяцы администрации прошли под знаком деятельности нового Департамента государственной эффективности (Department of Government Efficiency, DOGE), который возглавил Илон Маск. Этот орган был создан как инструмент радикальной оптимизации федеральной бюрократии. Его задачей стало выявление избыточных структур, программ и расходов, а также ускоренное сокращение государственного аппарата.
Несмотря на статус «департамента», DOGE изначально имел крайне спорную юридическую основу. Его создание опиралось не на отдельный акт Конгресса, а на президентские указы, что сделало легитимность структуры уязвимой для судебных оспариваний. Тысячи сотрудников федеральных ведомств начали получать нестандартные письма с предложением добровольно уволиться в обмен на крупную компенсацию либо в срочном порядке отчитываться о проделанной работе за последнюю неделю. Это предсказуемо вызвало резкую критику профсоюзов, правозащитных организаций и части политического истеблишмента.
В целом попытки Трампа радикально оптимизировать федеральное правительство натолкнулись на упорное сопротивление. Большинство инициатив сопровождались судебными исками и постоянными конфликтами с Конгрессом. Хотя Республиканская партия формально контролирует обе палаты, она не способна обеспечить автоматическую поддержку всех президентских инициатив. Внутрипартийные разногласия и позиция умеренных республиканцев регулярно ограничивали манёвры Белого дома.
Показательным примером стала попытка реформировать Министерство образования. Администрация Трампа стремилась передать значительную часть его функций другим ведомствам и, прежде всего, на уровень штатов. Это удалось лишь частично. А упразднение самого министерства оказалось невозможным, поскольку оно было создано решением Конгресса, а законодатель отказался поддержать ликвидацию. Так что Министерство образования теперь существенно ослаблено, но осталось работать, что обозначило пределы президентской власти в американской институциональной системе.
Значительно большего успеха администрация Трампа добилась во внешнеполитическом блоке. Белому дому удалось провести существенное сокращение бюджета Государственного департамента, что стало частью более широкой стратегии пересмотра американского международного присутствия. Особенно резонансным шагом стала фактическая ликвидация активной деятельности Агентства США по международному развитию (USAID). Формально агентство продолжает существовать в структуре Государственного департамента, однако подавляющее большинство его программ закрыто. Оставшиеся функции переданы под прямое руководство Государственного департамента.
Война с Маском и покойным Эпштейном
Отношения Дональда Трампа и Илона Маска стали одним из самых обсуждаемых политических сюжетов года и превратились в своеобразный «броманс» американской политики. В период предвыборной кампании Маск был одним из ближайших соратников Трампа. Он активно поддерживал кандидата финансово и политически, а после победы фактически стал постоянным участником президентского окружения. В первые месяцы второго срока Маск регулярно появлялся в Мар-а-Лаго и в Белом доме, публиковал фотографии своих детей в Овальном кабинете. Однако уже к середине года в их отношениях наметился резкий перелом. Публичный конфликт был спровоцирован жёстким заявлением Маска по делу Эпштейна, которое, судя по реакции Белого дома, стало последней каплей. После этого предприниматель надолго исчез из ближайшего окружения президента и перестал появляться рядом с ним на публике. К концу года контакты между Трампом и Маском, по всей видимости, частично восстановились, но явно не в прежнем формате.
Дело Джеффри Эпштейна остаётся, пожалуй, самой токсичной проблемой для Дональда Трампа. С формально-юридической точки зрения за годы расследований не было представлено доказательств, подтверждающих его причастность к преступлениям, связанным с деятельностью Эпштейна. Сам финансист был найден мёртвым в тюрьме в 2019 году, однако следственные действия начались задолго до этого, и к ним всегда было приковано общественное внимание.
Раздувание политического скандала оказалось даже более эффективным способом давления на Трампа, чем строго юридическое. Демократические конгрессмены и часть общественности последовательно требуют публикации дополнительных материалов, связанных с расследованием, ожидая доказательств преступлений Трампа. В открывающихся документах регулярно появляются неоднозначные детали: совместные фотографии, личные контакты, открытки с двусмысленным содержанием. Эти фрагменты не могут считаться прямыми доказательствами, но постоянно подпитывают подозрения.
Дело Эпштейна окончательно трансформировалось в устойчивую теорию заговора. В сложившейся ситуации доказать невиновность Трампа в общественном восприятии оказывается почти столь же трудно, как и доказать его вину. Отсутствие юридических обвинений не снимает политических подозрений, а потому эта тема останется постоянным источником критики в адрес президента.
Более того, «дело Эпштейна» стало фактором раскола внутри трамповского лагеря. Именно вокруг него обострились противоречия Трампа с Илоном Маском, а также с конгрессвумен Марджори Тейлор Грин. Она долгое время считалась одной из самых радикальных сторонниц идеологии MAGA, однако под влиянием этих разногласий покинула политическую сцену. Таким образом, эпизод, не имеющий прямых юридических последствий для президента, приобрёл серьёзное внутриполитическое значение.
Война с иммигрантами
Борьба с нелегальной иммиграцией стала одним из флагманских направлений работы второй администрации Дональда Трампа. Президент последовательно рассматривает эту проблему не только как социально-политическую, но и как военную угрозу национальной безопасности. В его интерпретации нелегальная миграция тесно связана с транснациональной преступностью и наркотрафиком. Если в первый срок ключевым символом иммиграционной политики Трампа было строительство стены на границе с Мексикой, то во втором сроке он сделал ставку на комплекс мер по жёсткому укреплению границы. Борьба с нелегальной иммиграцией, судя по всему, считается одним из основных достижений 47-й администрации.
Трамп активно противопоставляет свои результаты политике Джо Байдена. В приграничных штатах действительно зафиксировано заметное сокращение числа инцидентов, связанных с нелегальными пересечениями границы. Однако внутри страны иммиграционная политика администрации вызвала серьёзные споры. Попытки задействовать Национальную гвардию в отдельных городах были оспорены в судах. Наиболее драматичным эпизодом стала трагедия в Миннеаполисе, где сотрудник иммиграционной службы ICE застрелил американскую гражданку и политическую активистку, участвовавшую в протестной акции. Этот случай стал поворотным моментом в общественной дискуссии. Он усилил критику чрезмерной жёсткости иммиграционной политики внутри страны и, вероятно, будет использоваться как аргумент в пользу её пересмотра.
Успехи на границе оказались омрачены острыми моральными и политическими последствиями во внутренней сфере.
Сама по себе трагедия, а также жёсткая реакция администрации, которая открыто встала на сторону офицера ICE после инцидента, понизили уже и без того низкий рейтинг одобрения Трампа. В январе 2025 года он начинал свой второй срок с одобрением выше 50%, однако к концу первого года его рейтинг снизился примерно до 40%. Такой откат отражает нарастающее недовольство части избирателей, особенно в контексте внутренних политических конфликтов.
Одним из факторов дополнительного давления стали президентские помилования участников атаки на Капитолий в 2021 году. Администрация Трампа приняла решение освободить многих осуждённых за участие в этих событиях, что вызвало резкое неодобрение со стороны значительной части общества.
Торговая война
Экономические итоги первого года второго срока Дональда Трампа остаются противоречивыми. Администрация активно использует тарифную политику как универсальный инструмент решения не только экономических, но и политических вопросов. Пошлины рассматриваются Белым домом как средство давления на торговых партнёров, даже союзников.
С одной стороны, макроэкономическая статистика выглядит относительно благополучно. Экономика продолжает расти, создаются новые рабочие места, сохраняется общая стабильность. Эти показатели позволяют Трампу заявлять о «восстановлении американской мощи» и эффективности своей политики.
С другой стороны, темпы роста оказываются заметно скромнее, чем те, которые президент обещал в ходе кампании. Пересмотр тарифной системы пока не привёл к ожидаемому рывку. Эффект от торговых войн проявляется медленно и сопровождается ростом издержек для бизнеса и потребителей.
Дополнительным источником напряженности стал конфликт Трампа с председателем Федеральной резервной системы. Президент регулярно обвиняет главу ФРС в излишне жёсткой денежно-кредитной политике и открыто угрожает его заменить и инициировать уголовное расследование.
Однако институциональная архитектура американской финансовой системы существенно ограничивает возможности Белого дома в этом вопросе, что лишь подчёркивает пределы президентского влияния на монетарную политику.
Серьёзным ударом по экономическому имиджу администрации стал рекордный по продолжительности шатдаун. Он разразился на фоне конфликта с демократами из-за расходов на здравоохранение и, по оценкам, обошёлся экономике в миллиарды долларов. Ответственность за кризис общественное мнение возложило не только на Конгресс, но и на самого Трампа.
Война с войнами
Одним из самых неожиданных итогов первого года второй администрации стала необычайно активная внешняя политика Дональда Трампа. Победив на выборах с изоляционистскими лозунгами, он, вопреки ожиданиям, не стал изолировать США от мировой политики. Напротив, президент использует американские ресурсы для международного вмешательства, стремясь продемонстрировать глобальное лидерство Вашингтона.
Сам Трамп заявляет, что при его участии были завершены восемь международных конфликтов. Однако главным испытанием его дипломатической стратегии остаётся война между Россией и Украиной. В ходе кампании он обещал быстро добиться её окончания, но уже в должности признал, что конфликт оказался значительно сложнее, чем предполагалось.
Неожиданным последствием активного курса стало ослабление трансатлантического единства. Трамп не стесняется вводить тарифы против европейских стран, рассматривая торговую политику как инструмент давления на союзников. В начале 2026 года он вновь вернулся к идее приобретения Гренландии, чем вызвал резкую негативную реакцию в Европе. Трамп объявил о выходе США из более чем 60 международных организаций, что порождает разговоры о том, что Трамп возвращается к позиционированию США как мирового жандарма, не связанного юридическими обязательствами.
Внешняя политика Трампа не ограничивается риторикой. В середине года США нанесли удары по Ирану в координации с Израилем, продемонстрировав готовность к силовым действиям. В начале 2026 года последовал ещё более неожиданный шаг: операция по захвату президента Венесуэлы Николаса Мадуро с целью передачи его американскому правосудию по обвинениям в наркотрафике.
Мировое сообщество внимательно следит не только за действиями, но и за словами Трампа. Его публикации в социальной сети Truth Social воспринимаются как возможные сигналы к реальным шагам, поскольку за резкими заявлениями нередко следуют конкретные решения.
Завершался первый год второго срока новой словесной эскалацией в адрес руководства Ирана, где проходят массовые протесты. Трамп заявил, что помощь протестующим уже в пути, но после получения гарантий отказа от казней задержанных врприостановил активные действия.
Дональд Трамп последовательно продолжает возлагать ответственность за ключевые проблемы на своего предшественника. В публичных выступлениях он регулярно утверждает, что при Джо Байдене и «левом истеблишменте» Соединённые Штаты утратили международный авторитет и оказались в состоянии политического и экономического упадка.
Одновременно практически все трудности собственной политики Трамп также увязывает с наследием предыдущей администрации. Экономические перекосы, внешнеполитические кризисы и социальная напряжённость объясняются решениями Байдена, что позволяет Белому дому представлять первый год второго срока как период преодоления «чужих ошибок», а не как зону собственной ответственности.
***
Между тем начинается, вероятно, самый ответственный этап президентства Трампа. Первый год традиционно проходит в условиях инерции предыдущей администрации. Ключевым политическим рубежом станут промежуточные выборы в Конгресс в ноябре 2026 года. Исторический опыт показывает, что партия президента на промежуточных выборах часто теряет позиции.
Республиканцы и без того располагают минимальным преимуществом в Конгрессе, а предвыборный сезон 2026 года осложняется рекордным числом действующих конгрессменов, уже объявивших о нежелании переизбираться. Это повышает уровень неопределённости и делает многие округа конкурентными. В этих условиях Трампу предстоит действовать значительно осторожнее. Сохранение поддержки внутри Республиканской партии становится для него не менее важной задачей, чем борьба с демократами. От способности удержать внутрипартийный баланс будет зависеть не только исход выборов 2026 года, но и политическая устойчивость всей второй администрации.
