Это из приговора Лаврентия Берия. Были и деяния, говорящие о «глубоком моральном разложении». Шпион-развратник. Кто может быть интересней публике?
Да. «Разложенцем» Лаврентий Палыч был редким. В самый раз – в файлы Эпштейна. И таблоиды мира галдели бы – ему или нет писала пикантные мессиджи Гислейн Максвелл. Типа «what a supper stud you are and how I have a crush on you and how you are hung like a horse…» (какой же ты неукротимый жеребец, как я по тебе сохну и какой же у тебя конский ...)
Своеобразный все же у дамы стиль.
А сейчас?.. Кто Берия? А кто – Клинтон? Лаврентий — лох галимый. А Клинтон вроде — адресат такой вот записочки. Скоро показания в Конгрессе будет давать. И всем любопытен. Не говоря уж о самом Эпштейне...
Моя фамилия Эпштейн. Джеффри Эпштейн…
И я таки — да. Шпион.
— Но чей?
— А вы как думаете?
«Новая газета Европа» пишет: «В 2011 году Эпштейн получил визу по приглашению организации ветеранов ФСБ «Вымпел»». Ее и указал как приглашающую сторону. Комментируя, «Утро февраля» смеется: ««Штирлиц, вы обнаглели! Вчера вас видели в буденовке и с красным флагом у Рейхстага». Эпштейн — обнаглевший Штирлиц, даже не скрывался особо. Есть еще сомнения по поводу лубянского борделя на острове»?
В ответ петушится «Царьград». Мол — клевета. Связан Эпштейном не с ФСБ, а с Моссад. «Есть ряд косвенных подтверждений. Гислейн дочерь Роберта Максвелла — еврея-медиамагната и израильского шпиона. В файлах упомянут Моссад… Значит он имел контакт с израильской разведкой».
По качеству доказательности доводы сторон стоят друг друга.
Порносайт «Взгляд» вопиет: «Западные СМИ утверждают, скандальный финансист мог быть связан с российской разведкой. В Польше создана комиссия по расследованию вовлечения спецслужбами РФ польских девушек и детей в сеть Эпштейна. В файлах сказано о «готовых к отправке женщинах либо девочках» в Кракове».В Кремле, мол, это считают чепухой. «В файлах упомянут Ленин. Разве это значит, что он еще и на Коминтерн работал?» (Привет от Лаврентий Палыча!)
А косматому гадателю Дугину мнится, что в РФ «на глубокое изучение и анализ файлов наложен негласный запрет. По необъяснимой причине…» Какова ж она?
Ему вторит Urga-News: «Эпштейн писал о Моссад… еврейское лобби рулит Америкой как вздумается». Т. е. Urga внедряется в шпионские бездны. А там снова Дугин. И гордо: «Бывший советник Трампа Бэннон что-то обсуждал с Эпштейном относительно меня…» — И роет глубже — файлы показали, «кто и какими методами управляет западным миром».
Провал?
Что, «попахивает очередным огромным провалом «свободного мира»? Виктор Шендерович опечален. «Не это ли объясняет, «хотя б отчасти», путинскую наглость последнего двадцатилетия? Может быть, дело не только в ядерной бомбе и "шредеризации" западной политической элиты?.. Все они на грязном крючке и никуда не денутся...»
Его кто только не ругал за пост в Фейсбуке. Он якобы оправдывает проституцию, богатеньких сластолюбцев, разврат, педофилию и прочие пакости. А он лишь попытался устроить «раздельный сбор мусора», «отделив криминал от нравственной мерзости, а мерзость — от того, что является (для меня (Шендеровича – Д. П.) ) допустимой культурной нормой. Той, что создает баланс между требованиями биологии и культуры как системы запретов». (Как ее назвал Фрейд.)
То есть хотел отделить человечью природу от преступления. А полемисты валят их в одну кучу. И «те из гостей острова, кто не практиковал ни педофилию, ни насилие, выволочены теперь на свет Божий вместе с преступниками, и мы имеем дело с массовым вторжением в частную жизнь — организованным Эпштейном и оправдываемым общественным интересом».
А так нельзя. Ибо «мужчины… регулярно хотят секса». И «предпочитают молодых». Не брезгуя и проститутками! Одни — в подворотне. Другие — на острове! Так что те, кому не первыми в подъезде, первыми бросьте камень в дев с Сент-Джеймса.
А там «диагноз на диагнозе: и ханжество, возможностью победы над которым заманивал в сладкую ловушку негодяй, и дьявольское ощущение безнаказанности…»
Приключение и наказание
Безнаказанность. Победа. Хотя бы над ханжеством. Любопытно подмечено. А то все Запад, ФСБ, Моссад… А они безобразничали без конспирации. Фотографировались. Слали записки. Оставляли следы. Документировали приключения. Не боясь и не прячась. Почему?
Гипотеза: потому что щедро платили лучшим юристам, журналистам, финансистам, спецслужбистам. Мол, ежели что — отмажут, подкупят, запугают, закопают...
Но позволяло публичность. Но почему ее желали? Ведь желали! Знали — сеть прозрачна для тех, кому интересна. Могущество и безнаказанность — реальные или мнимые — очевидно, приятны. Но деятельную личность, лишенную творческого начала, утомляют. Знакомое мешает. Привычное — разъедает. Разрешенное — надоедает.
Вера в завтра? Оно известно. Фантазия? О чем? Ведь все легальное доступно. Любить?.. Но кого же?.. Лет двести назад решено, что вечно любить невозможно. Желать? Но желанья исполнены. Все. И давно. И переживания пережиты, сколько же можно? А годы летят. Годы, сука, как птицы летят! И просто проходят. Все лучшие годы!
Черные дыры морали
И вот — чтобы не было скучно и грустно вот просто так пыхнуть, и вдуть, и поддать, приходится нормы морали попрать. Табу — нарушать. Пределы — ломать. Ведь мы же ж не твари дрожащие. Право имеем! (В обоих смыслах слова.) Закон нам не писан. А нормы — смешны. Как на днях сказал Донни: «У меня одно ограничение. Личная мораль. Мой разум». А потом: «Мне это (Белый дом) было нужно для эго».
Какой еще разум? Эго рулит.
И тут звонит Эпштейн. Богатый. Смелый. Остроумный. Свой парень. Рубашка нараспашку. Знаток красоты. Устроитель научных дебатов на смелые темы. Его остров – клоака, притон для разврата? Может, и так. А не было там ученых тусовок? Ну, понятно. Любили его не за это. Его фонд дал 30 млн Гарварду на изучение эволюционной динамики. Ему писал профессор Новак, на свою беду. Как на беду и астрофизик Хокинг — знаток черных дыр.
Чего они там искали? Вседозволенности? Прорыва за пределы? Трансгрессии, как пишет в телеграме знакомый мыслитель? Отсюда — глаголет он — и фото. Знак причастности к избранным. Прячутся убитые чувством вины — преступники. А тот, кто вне вины — модель.
Но прячутся и «пророки» за золотыми масками, как герой Борхеса, пораженный проказой. А московские «провидцы» — под личиной чистоты и благолепия. И с их высоты толкуют про Моссад, крах Запада и тех, кто им правит. Сами по уши, как скажет Дугин, в «открывшейся бездне»; и вступают, как пишет Шендерович, в «главный портал в ханжеский ад»...
«Юлия Латынина как девяностолетняя…» Зачеркнуто
Вписано — «…как активистка сексуальной революции». Которая не свершилась. Ибо, бунтуя против ханжества, его не одолела. Не обрушила шаткие «нравственные ориентиры» и ветхие «моральные устои». От столиц до самых до окраин. От грязнейших низов до блестящих верхов. Не о том ли писал поэт-моралист Некрасов —
…Кто не знает? Пророки событий,
Пролагатели новых путей,
Провозвестники важных открытий —
Побиваются грудой камней.
<…>
Подождите! Прогресс подвигается,
И движенью не видно конца:
Что сегодня постыдным считается,
Удостоится завтра венца...
Так в поэме «Герои времени» некий делец обсуждает проект открытия в Питере Центрального дома терпимости и захвата монополии на секс-услуги. А уж там
Понесут нам свои сбережения
Все кутящие ныне вразброд!
Разве не это делал Эпштейн — вез кутил на Сент-Джеймс? И побитый камнями вселенского гнева, сгинул. А теперь — после выхода файлов — лупят его клиентов.
А в России хорохорятся! Мол вон как оно там у них. А тута знамо — не то шта тама. Исконная девственная добродетель. Ага. А аборты спицей селянкам тринадцати лет не хотите? А посконный инцест как норму?
Желаете пасторалей? Не читайте Достоевского и Гиляровского. Или вспомните Тоцкого и Настю в «Идиоте». Ставрогина и Матрешу в «Бесах». Тринадцатилетних шалашовок в «Моих скитаниях».
Зря что ли видный литератор тех времен Иероним Ясинский пишет в «Романе моей жизни»: «Зачем напиваться в кабаках или развратничать в публичных домах?.. Разве Достоевский убивал старух, чтобы описать преступление Раскольникова, или насиловал крохотных девочек, чтобы выворотить наизнанку душу Ставрогина? <…> Достаточно пройтись по Пассажу, где открыто предлагали крошек».
И Эпштейн предлагал.
Ясинский пишет про век XIX. Достоевский тоже. Гиляровский – про XX. Латынина — про гетер в V до н. э., гейш в XVII, и про наши дни, где «толпы малолеток стоят в очередь, чтобы запрыгнуть богатому мужику в штаны». А «богатые и знаменитые рассматривают это, как приятный гарнир». Так и есть. И подробно описано в литературе.
Какие еще острова?
Читал ли Эпштейн Бегбедера? Знал ли принцип его героев — «лучше чувствовать себя виноватым, чемозабоченным»? Ох уж эти «сильные мира»! Избавившись от озабоченности, они явно не чувствуют себя виноватыми.
Латынина их отмазывает. Только что не пишет «жаль, что нас не было с ними». Шендерович изумлен — а в чем, собственно, вина?
А Бегбедер: «Хорошенькая поцеловала меня в губы, поработав язычком. Дурнушка провела рукой по моим причиндалам. Рразбудила к жизни мой агрегат. <…> Дурнушка поцеловала взасос хорошенькую. И на скамейке, пока я лизал ухо хорошенькой, меня оседлала. <…> После нескольких пырков мы кончили. Открыв глаза, я увидел скопление народа. Иные кидали нам монетки. Мы их собрали...»
Какие еще острова?
Не корите меня за порно. Это — большая литература. «Рассказики под экстази». «Симпозиум». 2007.
«Моим редким и ненадежным эрекциям требовались упругие, гибкие и безупречные тела. Став доцентом в Париже-III, я продолжал из года в год спать со студентками своего факультета…»
А это Уэльбек. «Покорность». Corpus. 2016.
Разве не тонко рассудил Бегбедер? Хватит наблюдать разложение своих жизней. Займемся разрушением чужих.Как публикаторы файлов Эпштейна. Их авторы и герои наразрушались по горло. А файлы — пишут зоркие циники вроде Александра Невзорова — «постепенно исчезают из доступа. Но того, что осталось, хватит для скандала. Но его нет. Несмотря на серьезность обвинений, педофилию и убийства — все, вместо того чтобы ужасаться и проклинать, — шутят».
Шутки в сторону
Может казаться — шучу и я. Нет. Дело Эпштейна — знак распада. И не буржуазной морали. И не пролетарской. Одна сгнила. Второй не было. Свободолюбивым народам надо ему спасибо сказать. За то, что еще раз явил нравы элит Востока, Запада и Юга.
Это распад всего, на что привыкли ровняться и чему подчиняться толпы мещан. Богатство и сила. Леди и сэров в коктейльных платьях и галстуках-бабочках. Полицаев от Брянска до Находки. Ханов Корей и Китаев. «Фридом-файтеров» в тюрбанах и бурнусах, убивающих за право прятать женщин в паранджу, бить камнями и вешать на кранах. Сила и деньги нужны им чтоб бомбить, продавать, жечь, истреблять и употреблять кого и где угодно.
Веселясь.
Со свитками традиционных ценностей. Обложками священных текстов и цитатников. Рекламами Нового Арбата, Champs-Élysées, Nathan Road и Times Square. Медийными гарнитурами, культурными структурами и политическими институтами и процедурами.
Файлы Эпштейна — не белый флаг их современного мира. Он просто так не сдастся. Они плевок ему в лицо. Что? Утрется? Ему все Божья роса? Ничего. Настоящие вызовы впереди.
А пока… Читая файлы, отклики, комменты к откликам, многие ли, как я, ощущают позор? И совесть, как Матреша перед Ставрогиным, едва улыбается как от стыда, кривою улюбкою.
