Едва ли кто-либо из вменяемых людей сомневался, что Алексея Навального именно убили, или, если сказать прямо, что его убил Путин.
Сцена в Кремле
И вот простите мне неприятный сценарий, но я живо себе представляю, как заседают эти, в общем-то, немолодые люди, которым жить осталось существенно меньше, чем они уже прожили, весь этот совет безнравственных старейшин, и решает: каким же ядом на сей раз отравить этого человека? — фамилию же нельзя сказать! — чтобы наверняка.
А то как бы он не выжил, как прошлый раз, оказался живучий, вот ведь.
Они не обсуждают вопроса, за что, зачем нужно убить, почему беззащитный заключенный, молодой энергичный человек, должен умереть? Нет, конечно, это же враг, и даже из темницы он враг.
Постойте, мог бы вскинуться кто-нибудь здравомыслящий, если бы там могли быть здравомыслящие, — но ведь мы же его уже осудили к бесконечному сроку, он никак не вырвется оттуда, мы оборвали его связи с волей, он безопасен, соратники его без него не слишком дееспособны, да и нет их никого в России почти! Зачем нужно убить? Уже наказан!
Но здравомыслящих нет, или они прячут свое здравомыслие, чтобы не стать изгоями, — и обсуждают, какой бы яд применить.
И последнее слово — за Путиным. Именно он выбрал яд эквадорской лягушки, за которым не надо было ехать в Эквадор, а выделить прямо в Москве.
Политическое убийство
Конечно, это была личная месть. Тут можно и нужно сказать банальные слова о страхе Путина перед отвагой и открытостью Навального, о зависти Путина к настоящей большой человеческой популярности Навального, о ненависти Путина к молодости и внешней привлекательности Навального. Навальный переживет Путина? Не бывать тому.
Но это не все причины. Политическим это убийство делала способность Алексея Навального использовать настоящие, реальные, подлинные демократические ценности в своих интересах. То есть не подделывать волеизъявление, не конструировать безнравственные коррупционные схемы, не воздвигать препоны на пути гражданского высказывания, как это делает Путин, а принимать граждан какими они есть. Да, пытаться моделировать общественное мнение, технологизировать, пытаться его направлять в нужное русло — но прежде всего учитывать, что там такое граждане считают. Каким бы они ни были, эти граждане.
Жестокая война и народное безмолвие — прямое и жуткое следствие того, что граждане, даже лоялисты, не знают, куда им деваться со своим мнением. Пугаясь его, они, будто укушенные зомби, принимают чужое, одинаковое, уродливое, — и в конце концов именно в этом смысл политического убийства: заставить историю пойти по иному пути.
Кто его знает, каким был бы Навальный президентом для России? Должно быть, хорошим, пожалуй, хорошим, да, может, немного авторитарным, но это вообще не важно, особенно сейчас, когда мы стоим над его могилой: Навальный был бы президентом, а не узурпатором.
Убийство Навального потребовалось ядовитой лягушке Путину для окончательной узурпации власти.
Цель достигнута, что ли?
Мог ли Навальный не вернуться — и значит, не погибнуть, и взойти на платформу демократической оппозиции в ПАСЕ, и продолжать свое замечательное ютуб-преследование бесконечных российских негодяев из-за пределов России?
Нет, нет, не мог. Конечно, не мог.
Понимал ли Навальный, что без него его создание будет отнюдь не таким жизнеспособным, как с ним, что лягушачий яд Путина отравит не только его физическое тело, но и его общественное тело, которое — скажу отважно — существует отнюдь не только в форме Фонда борьбы с коррупцией, но и в других формах, иногда совершенно крошечных?
Скорее всего, понимал.
Алексей Навальный как жертва режима и герой — не забывается, хотя (как я вижу из той действительности строгого режима, откуда пишу эти строки) и вызывает меньше воодушевления и больше отчаяния.
Алексей Навальный как политический деятель, способный придумывать и действовать (пардон за тавтологию), способный внимательно относиться к тому, что думают и считают граждане — постепенно уходит в прошлое, если еще не ушел.
Что, ситуация безнадежна, и цель ядовитого режима — вот она, достигнута?
Можно отбомбиться словами, что-де вот потом, когда Путин умрет, будет убит или осужден сидеть в Харпе, — вот тогда потом принципы и дело Навального восторжествуют. Это, кстати, и будет признанием того, что цель достигнута.
Можно сказать, что Навальный навсегда наш пример, светлый образ и путеводная звезда — и опять-таки признать, что цель ядовитого режима достигнута.
Все это можно сказать, но все-таки можно сказать и другое: что Навальный — организатор коллективных действий. Чуткий слушатель общественного голоса. Гибкий, как сейчас говорят политологи, актор в любых сложных условиях. Готовый ссориться и так же легко мириться, потому что мирно — лучше выходит.
Сильный политик, так это называется. Использовавший те ресурсы, какие у него были, и добивавшийся, и добившийся результатов.
И надо бы постараться их не профукать. Времени – сколько угодно.
