Смена власти в России, помимо естественных причин, которых еще долго придется ждать, может произойти только двумя способами — путем верхушечного смещения правителя либо через народную революцию.
Понятно, что своими соображениями на этот счет россияне не делятся. Но недавно они все же сообщили, что думают об обоих вариантах покушения на режим. Форма изложения была непрямой, но вполне внятной.
Ненаказуемые рассуждения
После подавления народного восстания в Иране и успешного свержения американцами венесуэльского диктатора Мадуро, фонд «Общественное мнение» опросил публику и о том, и о другом.
Сами живя под диктатором, россияне вроде бы имеют все основания примерить эти события к себе. И, например, сказать полстерам, что сочувствуют иранцам, которые пытались сбросить своего правителя. А также взвесить плюсы и минусы избавления от автократа хоть и незаконным, но зато не требующим усилий от народа «венесуэльским» путем.
Такие отвлеченные рассуждения пока еще ненаказуемы даже в путинской России.
Но вот что сказали опрошенные. Во-первых, что большинство иранцев, как им кажется, держит сторону властей, а не бунтарей. Так думают 20% против 9% (половине выборки это вопрос не задавали, т. к. она не знала о событиях). Во-вторых, что лично им аятолла тоже милее: о сочувствии иранскому режиму сообщили 20% опрошенных, а о симпатии к его противникам — всего 5%. Остальным все равно.
Ни солидарности, ни вообще интереса подавленная попытка революции в Иране у россиян не вызывает. Даже на пике интереса к ней она не занимала первых мест среди событий, которые они отмечали как важные.
А о ее причинах они рассуждают в стандартном конспирологическом духе: лишь треть из высказавших какое-нибудь мнение признают, что дело было в народном недовольстве властями, а две трети объясняют восстание происками извне (американскими, израильскими, европейскими и т. п.)
Да, можно допустить, что эти оценки случайны. В конце концов, Исламская Республика Иран, по понятиям россиян, на РФ не похожа. Вот они и не стали ее на себя примерять. Поэтому давайте убедимся, что случайностей тут нет.
Охранительные инстинкты
В 2020-м, после подавления народной революции в Беларуси, ФОМ и Левада-центр тоже опрашивали россиян. Расклады ответов у обеих служб получились одинаковыми. И, представьте, похожими на «иранские».
Сочувственников диктатора тогда тоже выявилось почти втрое больше, чем солидарных с беларусскими демонстрантами. И тоже уверенно преобладали те, кто считал, что волнения были организованы из-за границы.
Важные различия есть только в двух пунктах. Во-первых, интерес к тогдашним беларусским событиям был у россиян гораздо сильнее, чем к нынешним иранским. О них знали или хотя бы слыхали почти все. И когда волнения там были на максимуме, россияне обозначали это как событие, которое в их глазах важнее всех прочих, вместе взятых.
Во-вторых, в 2020-м большая часть российской молодежи была на стороне противников беларусского диктатора (в соотношении 30% к 18%). А в 2026-м молодежь сделалась как все и сообщила, что ее симпатии скорее на стороне аятоллы, чем сверстников, избиваемых на улицах иранских городов.
Четыре года путинской авантюры нисколько не ослабили у россиян охранительные инстинкты и не увеличили их интерес к тем, кто пытается свергнуть диктатуру.
Наоборот, состояние умов стало еще более удручающим. Намеки хоть на какую-то солидарность с противниками автократов стали еще слабее. А те группы, которые в 2020-м смотрели на события не так, как остальные, слились с большинством.
Праведный гнев
Переходя теперь к свержению Мадуро, замечу, что для того, чтобы разглядеть в его похищении нечто утешительное, нужно смотреть на него глазами венесуэльцев, которых грубая внешняя сила внезапно избавила от спятившего диктатора. Незаконность этой процедуры не так уж их и смутила, ведь законным порядком Мадуро не уходил.
Но рядовые россияне оказались полностью на его стороне. Они осуждают похищение Мадуро огромным большинством (50% против 1% при 12% равнодушных). Почему-то оно вызывает у российской публики гораздо больше интереса и эмоций, чем расправа с народным восстанием в Иране.
И не будем списывать эту диспропорцию на шум из-за Мадуро в казенных медиа и замалчивание ими расправ в Иране. Независимые источники информации еще доступны.
На просьбу интервьюеров ФОМа в свободной форме поделиться чувствами от свержения Мадуро, их собеседники дали волю праведному гневу: «Это нарушение международного права!» «Американцы что хотят, то и делают, мешают людям жить!» «Это международный терроризм!»
От солидарности с диктатором уклонились буквально единицы, повторю, что всего 1% опрошенных выразил радость («Его давно надо было наказать»). И еще столько же сообщили, что похищение Мадуро их рассмешило.
Обратная сторона миролюбия
Как видим, даже на сравнительно безопасных для обсуждения площадках рядовые россияне тверды и, кажется, искренни в своем охранительстве. Они солидаризуются с диктаторами любой степени мерзости, ни на что не смотрят глазами их противников и жертв, и ни капли не воодушевляются никакими примерами их свержения.
Не стоит объяснять состояние умов одним только страхом или, допустим, одобрением продолжающейся войны. Опросы того же ФОМа показывают обратное: россияне считают установление мира главной надеждой 2026-го.
На просьбу назвать любые возможные изменения в стране к лучшему в 2026 году ответили 51% опрошенных, и на первом месте, далеко обойдя все прочие надежды, оказалось окончание войны (34%). Часть из них уточняет, что это окончание должно быть победоносным, часть — нет, но выразить миролюбие в сегодняшней России — значит, попасть в общий тон.
Но у этого миролюбия есть оборотная сторона: полная готовность публики к тому, что правитель не обратит на ее чаяния никакого внимания. Ведь размышляя об итогах 2025-го, большинство опрошенных (41%) сказали, что их ожидания хорошего не оправдались, еще 30% отметили, что и не ждали хорошего, и всего 22% сообщили об исполнении своих чаяний.
И попрание надежд большинства не привело ни к каким всплескам нелояльности.
***
Ключами к этой загадке как раз и являются воспроизведенные здесь мысли россиян насчет народных революций и правил обращения с диктаторами.
Принципиальное отсутствие солидарности, инстинктивное охранительство и дежурный конспирологизм создают ту фаталистическую ауру, которой окружен режим Путина. В народе его не так уж обожают, но ему можно все. Массы не видят ему никакой замены. Они не просят у российских верхов даже государственного переворота. У них вообще нет альтернативных общественных идей.
