И теперь на зимней Олимпиаде в Милане и Кортине д’Ампеццо в общей сложности выступают 56 спортсменов российского происхождения. Их можно поделить на три основные категории.
Первая. Те самые спортсмены, кому разрешили соревноваться, — они выступают под нейтральным олимпийским флагом: фигуристы Петр Гуменник и Аделия Петросян, шорттрекисты Алена Крылова и Иван Посашков, лыжники Дарья Непряева и Савелий Коростелев… — всего 13 (тринадцать) человек. Эти спортсмены теоретически продолжают оставаться российскими, хотя Петр Гуменник, например, как-то двусмысленно под конец Олимпиады заявил, что останется пока в Италии, побудет пока, подышит свободным воздухом.
Вторая. Спортсмены российского происхождения, сменившие (как минимум) спортивное гражданство и выступающие за другие страны: грузинские фигуристы Глеб Смолкин и Анастасия Губанова, польские фигуристы Екатерина Куракова и Владимир Самойлов, французские фигуристы Павел Ковалев и Евгения Лопарева, австралийская фигуристка Анастасия Голубева, корейская биатлонистка Екатерина Аввакумова… — всего 38 (тридцать восемь) спортсменов.
Третья. Наконец, спортсмены российского происхождения, родившиеся в других странах. Их родители не стали дожидаться 2022-го года, чтобы понять, что «надо валить». Уехали раньше, чтобы дать детям возможность строить карьеру свободно: американский фигурист Илья Малинин, швейцарский хоккеист Филипп Курашев — всего пятеро.
Условная «олимпийская сборная, которая могла бы быть российской» насчитывает в Милане 56 (пятьдесят шесть) человек.
Давайте сравним — самой представительной, самой большой российская олимпийская сборная была на Олимпиаде в Сочи 2014-го года: 225 человек! (Там, правда, вышел позор с допингом, но не об этом сейчас речь.) Условная «олимпийская сборная, которая могла бы быть российской» в Милане составляет четверть от этой цифры.
Если по отношению ко всему населению России эмиграция после начала полномасштабного вторжения российских войск в Украину составила дай бог 1%, то эмиграция в спортивной элите составила примерно четверть. Всего из России уехала ничтожная часть народа, но четверть людей, которые могли бы принести России зимнюю спортивную славу.
Полагаю, что примерно такой же процент уехавших — четверть! — мы найдем и в других элитарных стратах, среди ведущих, лучших ученых, артистов, писателей, музыкантов, инженеров… Просто спортсменов легче посчитать. Но работают и переводятся на все языки мира британский писатель Борис Акунин, каталонский писатель Дмитрий Глуховский, немецкая писательница Людмила Улицкая, американский писатель Дмитрий Быков… По всему миру, от Бостона до Варшавы играет на четырех языках латвийская актриса Чулпан Хаматова…
А еще есть много таких крупных российских ученых, прямо много, десятки или даже сотни, кто до безобразия (как один из них называет полномасштабное вторжение России в Украину) работал на две страны, Россию и какую-нибудь еще, обычно США, и не очень думал о политике, потому что вроде бы нет политики в физике, биологии или химии, — так вот, много таких ученых перестали быть российскими. Не только сами не ездят, но и не привозят новые знания, не учат студентов и аспирантов, не прибавляют ума власти.
Опять, опять, опять! Как сто лет назад блистали на мировых подмостках американский пианист и композитор Сергей Рахманинов, французский певец Федор Шаляпин, латвийский артист Михаил Чехов.
Как полвека назад — французский танцовщик Рудольф Нуриев и американский танцовщик Михаил Барышников.
Подумайте только — из пяти российских писателей, когда-либо получавших Нобелевскую премию по литературе, трое — эмигранты (Иван Бунин, Александр Солженицын, Иосиф Бродский), а четвертый (Борис Пастернак) хоть и не эмигрировал, но был изгнан из Союза писателей на родине и затравлен насмерть.
Опять, опять, опять! Российская власть ведет себя так, чтобы исторгать из страны ее гордость и ее славу. И я вот думаю себе — сколь же безгранична способность русской земли рождать таланты, если веками их исторгают с родины прочь, а земля рождает все новых и новых.
